Мария Рутницкая – Подруга из зеркала, или Подстава от пра…бабки (страница 5)

Два следующих дня Есения отказывалась с ней общаться. Даже подходя к зеркалу, она делала вид, что смотрит просто на свое отражение, чтобы поправить прическу или подкрасить губы. А потом… А потом случилась та самая ночь, когда до слуха Ксении донесся скрип кровати и долгие стоны взаимного удовольствия.

Теперь уже она сама не подходила к зеркалу, когда к нему приближалась ее временная замена. Да та, кстати, и не делала попыток пообщаться. Ксюша не хотела, не могла ее видеть. И даже мысль, что Сергей не изменял ей, что он видел перед собой ее, Ксюшу, не помогала от слова совсем. Девушка вообще не представляла, как она сможет это забыть даже тогда, когда вернется обратно. Как же она ругала себя за собственную слабость! Но сейчас оставалось только ждать.

– Еще две с половиной недели, – шептала Золотова…

Сегодня ей в кои-то веки удалось увидеть Оксану, сидящую на руках отца. Девочка радостно улыбалась и махала ручками, внимательно поглядывая на зеркало. Ксении даже показалось, что дочь ее увидела, но это было, конечно же, не так, как бы ни хотелось верить в обратное.

– Неделя…

А сегодня в комнату неожиданно забрела Елена Александровна. Ходила и совала свой любопытный нос во все углы. Как же Ксюше хотелось высказать все, что она думает по этому поводу, особенно когда женщина, проведя рукой по подоконнику, поднесла руку к глазам, видимо, проверяя наличие пыли. «У себя бы так искала! – беззвучно кричала пленница зеркала, обращаясь к свекрови. – А здесь – я хозяйка!». Она помнила рассказы мужа о том, что его маменька никогда себя особо домашними делами не утруждала, ссылаясь на усталость после работы и твердой рукой распределяя обязанности на всех членов семьи. А потом у них вообще появилась приходящая домработница. И вот тут-то Елена Александровна и обзавелась привычками высшей аристократии.

– Три дня. Осталось всего три дня…

Терпения оставалось все меньше и меньше. И, как назло, за все два дня выходных никто ни разу в комнате не появился. Видимо, вся семья куда-то уехала. «А я?! Как же я?! Я же здесь! И это я должна гулять с Оксанкой и обнимать Сережу. Это я должна радостно проводить время со своей семьей, а не эта наглая самозванка!» – кричала Золотова, не в силах терпеть это одиночество. Она даже пыталась разбить зеркало изнутри, но ничего не получилось – стул не оставил на стекле ни одной, даже самой маленькой царапины.

– Завтра! Уже завтра!

– Ну, наконец-то! Боже мой, наконец-то! Сегодня!

С раннего утра Ксюша не находила себе места. Ведь уже этой ночью она вернется к своим любимым! К доченьке и мужу. И больше никогда! Никогда!! Никогда!!! Не подойдет к проклятому зеркалу. Пусть Есения говорит что хочет, но отныне все свои проблемы Золотова будет решать сама, как бы трудно ей ни было!

Девушку буквально трясло от волнения. Она не могла дождаться, когда, наконец, в комнату за стеклом заглянет ночь. Время тянулось и тянулось, словно издеваясь и в очередной раз наказывая Ксюшу за неосмотрительность и желание пойти по пути наименьшего сопротивления.

И вот в конце концов в отраженной комнате стало темно, до Ксении начали доноситься характерные вечерние звуки – Оксанкино недовольное кряхтение, которое она издает перед сном, когда ее укладывают в кроватку, потом тихий звук телевизора от соседей, которые были поклонниками программы «Время» и никогда ее не пропускали. Девушка с волнением ждала, когда в комнату войдет муж, который сильно уставал и ложился обычно рано. Она волновалась, что его присутствие может помешать проведению обряда, но надеялась, что ее временная замена что-нибудь придумает по этому поводу.

Однако время шло, но Сергей так и не появился. Зато появилась Есения и, спокойно опустившись на пуфик перед зеркалом, насмешливо произнесла, глядя в горевшие ожиданием глаза напротив:

– Ну что, не терпится?

Ксюша, заняв зеркальную позицию, даже не стала отвечать на этот риторический вопрос. Она внимательно смотрела на свое отражение, подмечая произошедшие за истекший месяц изменения. А они были, и были весьма заметными, и не сказать, что все они приводили Золотову в восторг.

Во-первых, бросалось в глаза наличие новой одежды, причем такой, которую сама девушка вряд ли бы себе рискнула выбрать. Например, вот этот полупрозрачный черный пеньюар, в котором сейчас красовалась Есения, вызывал у Ксюши такую же черную зависть, потому что сама бы она смущалась и горбилась бы в подобной эротичной вещичке, а на собеседнице он смотрелся весьма органично.

Во-вторых, прическа. Длинные волосы Ксении, которые она заплетала в косу, превратились в асимметричное каре, делавшее лицо в отражении более утонченным, но и более взрослым. Этому способствовал и новый цвет волос – горького шоколада, подчеркивающий светлую кожу и добавляющий яркость серым глазам. Смотрелось все очень красиво, но очень уж непривычно. Зря все-таки она отказывалась от наблюдения за происходящим в эти три недели, глядишь, успела бы привыкнуть и не пялилась бы сейчас, как баран на новые ворота на эту измененную версию себя. И это удивление вылилось в вопрос-наезд прежде, чем Ксюша успела удержать его:

– Почему ты не спросила моего разрешения прежде, чем так кардинально менять мою внешность?

– А что, должна была? – ехидно изогнув бровь, переспросила Есения. – По-моему, твоя внешность простушки уже давно вышла в тираж. Женщиной должны восхищаться, а не плакать от жалости, глядя на нее. Я тут, понимаете, стараюсь, можно сказать, из кожи вон лезу, а вместо благодарности – сначала сплошной игнор, а теперь и претензии.

Золотовой против воли стало стыдно. Действительно, что это она с упреков начала? Что, разве нет более важных вопросов?

– А Сергей где? Он нам не помешает? – решила девушка затронуть более важную тему.

– Не волнуйся, он сегодня не появится, – усмехнулась собеседница и добавила, прочитав на лице в зеркале изумление, – в командировку его отправили. Между прочим, как только он начал нормально дома себя чувствовать и стал похож на уравновешенного человека, ему сразу же повышение предложили. Так что можешь и за это меня поблагодарить. Поэтому мы можем теперь себе позволить и Оксанке няню нанять, и бабушка у нас теперь всегда на подхвате, и по хозяйству помощница раз в неделю приходит – генеральную уборку в квартире делает.

У Ксении просто не было слов. И это Есения сотворила за неполный месяц? Да за такие успехи не только стрижку и окраску простить можно! Она ей что угодно в благодарность сейчас пообещать готова! Правда, от избытка эмоций, выговорить удалось только:

– Ну, ничего себе! Как тебе это удалось?

– Опыт, моя дорогая, – снисходительно промурлыкала собеседница, кокетливо поводя плечиком, – да и, чай, не для чужого человека стараюсь.

– Я, конечно, ожидала перемен, но чтоб таких…, – продолжала восхищаться Ксения, не в силах успокоиться и поверить, что это все на самом деле происходит в ее жизни.

– Спасибо, что оценила мои усилия по достоинству, но болтать мне больше с тобой некогда. Чтобы хорошо выглядеть, женщина должна в первую очередь хорошо высыпаться, – нравоучительным тоном проговорила Есения, делая попытку подняться на ноги.

– Что?! – вопль с той стороны зеркала прервал ее, заставляя вновь опуститься на сиденье.

Ксюша не смогла сдержать себя. Вся выдержка летела в тартарары. Ей казалось, что на нее с грохотом несется камнепад, готовый смести ее вниз и навсегда похоронить под толщей неподъемных глыб.

– Что? – удивленно переспросила красотка в пеньюаре. – Я не понимаю, чего ты так орешь. Ты же только что была всем довольна и вдруг развопилась, как сумасшедшая.

– Да… Ты… Ты издеваешься? – говорить спокойно Ксения не могла, голос хрипел и срывался. – Сегодня же новолуние и мы должны провести обратный обмен. Ты что, забыла?

В комнате раздался серебристый смех. Запрокинув голову, Есения от души хохотала, периодически посматривая на взбешенное лицо напротив.

– Господи, ну почему у вас в роду все такие наивные дурочки? Хотя, чего это я?! Хорошо, что вы такие, – отсмеявшись, выдала мерзкая тварь.

– Подожди… Я ничего не понимаю, – едва слышным шепотом откликнулась Ксения.

– Чего ж тут непонятного? Ты по доброй воле заняла мое место там, а я теперь здесь. Неужели ты думаешь, что я вернусь в заточение, вместо того чтобы наслаждаться свободой? Или ты еще глупее, чем я предполагала?

Золотова сидела, как громом пораженная. Только сейчас до нее в полной мере начало доходить, что ее отражение и не думает шутить.

– Кто ты такая? – вопрос, который следовало задать гораздо раньше, прозвучал в ночной тишине.

– Я демон, которого выдернула в этот мир одна лесная колдунья несколько веков назад. Твоя прапра… бабушка оказала ей какую-то важную услугу, и она согласилась ей помочь, когда муж полюбовницу завел. Как я тебе и говорила, меня заперли в этом зеркале, но… То ли та ведьма была недоучкой, то ли не настолько благодарна твоей родственнице, что, в общем-то, неудивительно, потому что она и была той полюбовницей.

Ксюша в ужасе прижала ладонь ко рту, слушая эту драматическую историю, последствия которой так больно били сейчас по ней самой, а демонесса между тем продолжала:

– Короче, договорились мы с ней. Я ей не мщу за то, что из родного мира меня выдернула. А она от соперницы избавляется, оказывая той обещанную услугу. А говорят еще, демоны коварны! – усмехнулась Есения, описывая провернутую ведьмой многоходовку. – Твоя прапра… любила мужа до беспамятства и услышав, что, поменявшись с ней, я использую свою демоническую суть и смогу вернуть ей его любовь, без разговоров согласилась на месяц поменяться со мной местами. Так я получила возможность жить в этом мире столько, сколько живет тело той, с кем я поменялась. Да, хитра была ведьма! – в тоне рассказчицы звучало неприкрытое восхищение.