Мария Рутницкая – Подруга из зеркала, или Подстава от пра…бабки (страница 6)

– А что потом? – чувствуя, как ее трясет все больше и больше, выдохнула Ксения.

– А потом я возвращаюсь в свою темницу до следующей дурочки, решившей в рай въехать на чужом горбу, – сверкнув глазами, закончила пришелица из мира демонов.

После чего решительно встала, показывая, что разговор закончен. Бывшая Ксения Золотова, а теперь беспомощная пленница зазеркалья молча смотрела на мерзкую тварь, которой она подарила свою жизнь. Говорить было нечего и не о чем. Девушка понимала, что все ее слова, мольбы и слезы абсолютно бесполезны. Между тем, сделав пару шагов от зеркала, Есения обернулась и выдала убийственное:

– Да, кстати, имей в виду, что теперь ты сможешь общаться только с тем, кто позовет конкретно тебя, и больше твоих слов никто не услышит. Бонусный месяц, когда ты могла становиться отражением по своему желанию, истек пять минут назад. И поверь, я тебя не позову никогда. Так что учись молчать – сойдешь за умную. Когда-нибудь. В следующей жизни.

Свет в комнате погас. Или, может быть, это Ксения провалилась в какую-то темноту. Последней мыслью было: «Разве отражение может терять сознание?».

ГЛАВА 3. Отчаяние

Ксюшины дни потянулись серым киселем. Она слабо помнила первую неделю после того страшного новолуния, которое отобрало у нее и ее саму, и ее любимых, и ее жизнь. Не было сил ни думать, ни плакать. Девушка лежала на полу около того самого серого пуфика, стоящего перед зеркалом, и смотрела в потолок. Она знала уже на нем каждую трещинку и каждый оттенок цвета. Легко могла бы определить по нему даже время, если бы время ее интересовало.

Однако постепенно апатия прошла. И Ксения вновь вернулась к единственному доступному ей времяпровождению – наблюдению за тем, что происходит по ту сторону стекла. Правда, событий там было немного. Потому что туалетный столик с зеркалом переставили в дальний угол за шифоньер, и теперь пленница могла видеть только узкую полоску комнаты около самой двери. И для такой передислокации были причины.

Это случилось, наверное, месяца через три с того момента, как Золотова попалась в ловушку демона. В этот день Ксении повезло, можно было сказать, что этот день – один из самых счастливых среди пелены абсолютной безнадежности.

В комнату притопала Оксанка, которая к году достаточно уверенно передвигалась на своих двоих. Причем притопала одна. Ксюша не раз наблюдала, как ее дочка учится ходить. Падает на попку. Иногда плачет, иногда недовольно пыхтит, но потом снова и снова делает попытки встать и пойти. Но всегда в эти моменты в комнате был еще кто-то. Отец или бабушка, или псевдомама.

Правда, ради справедливости, стоит заметить, что малышка выглядела довольной и развивалась согласно возрасту, то есть мама из Есении была хорошая. Признавать это Ксении было особенно больно. После каждого визита дочки она обычно рыдала по несколько часов, проклиная себя и свою дурость. Но отказаться даже от малейшей возможности увидеть своего ребенка не хотела и не могла.

Так вот, Оксанка, одетая в веселый розовый комбинезончик с желтыми утятами, деловито перебирая пухлыми ножками и сжимая в ладошке какого-то плюшевого зверя, протопала от двери прямо к зеркалу и внимательно начала разглядывать стекло и причудливую раму. Ксюша, затаив дыхание, рассматривала дочку, пользуясь такой редкой возможностью увидеть ее так близко.

– Маленькая моя, – шептали материнские губы, соленые от слез, – как же я тебя люблю! Как ты выросла! И как же мне жаль, что я могу теперь только смотреть на тебя. Приходи почаще, пожалуйста!

– Мама, – вдруг совершенно четко проговорила девочка, глядя прямо в глаза Ксении, и радостно улыбнулась.

– Оксанка, ты меня видишь? – ошарашенно прошептала девушка, не веря в происходящее.

– Мама, – еще громче и увереннее произнесла та.

– Боже мой, доченька, – севшим голосом начала говорить безумно счастливая мама, – это невероятно и…

К несчастью, в этот момент в комнату вихрем влетела Есения. То ли она услышала посторонний голос, то ли сработала демоническая чуйка, но факт оставался фактом. Бросив полный злобы взгляд в зеркало, женщина подхватила Оксанку на руки и молча вынесла из комнаты несмотря на то, что девочка начала плакать и вырываться. Ксения чувствовала, что ее сердце готово разорваться от такого зрелища, но поделать ничего не могла.

Этим же вечером столик с зеркалом и был задвинут в дальний угол, чтобы не попадался на глаза любопытной малявке. Ксюша размышляла о том, поняла ли Есения, что они с дочкой успели пообщаться, или это была просто мера предосторожности, но к однозначному выводу так и не пришла. Зато она вспомнила, как ее гоняла от этого зеркала бабушка, и теперь задавалась закономерным вопросом: «А действительно ли это была бабушка? Или под ее личиной скрывалась все та же Есения?».

Однако перестановка не сильно помогла. Оксанка очень быстро выяснила, куда перебазировалось зеркало и практически каждый день делала попытки подобраться к нему. И, видимо, у демонессы иссякло терпение, потому что в один далеко не прекрасный для Ксюши день, туалетный столик был отправлен в ссылку в деревню. В старый дом, построенный еще прадедом Ксении. Девушка хорошо помнила, как в детстве часто бывала в нем, пока были живы бабушка с дедом. После же их смерти, а тем более после смерти родителей, дом практически забросили. И вот сейчас нанятые грузчики заносили зеркало в знакомую комнату с полосатыми домоткаными дорожками на полу, тяжелым шкафом с резными темными дверками и кроватью с железными спинками и горой подушек.

Поставив столик между двух окошек, мужики с чувством выполненного долга покинули помещение, оставив в нем только задумчиво глядящую на свое отражение Есению. Видимо, она решала, имеет ли смысл напоследок пообщаться с жертвой ее игры. Но поговорить все-таки хотелось, и демонесса, пододвинув тяжелый деревянный стул, уселась напротив зеркальной поверхности.

– Ксения, – властно позвала она, уверенная, что девушка не откажется от последней возможности пообщаться.

И она не ошиблась – Ксюша и не думала отказываться от такого шанса разжиться еще хоть какой-нибудь информацией о своей дальнейшей судьбе, хотя и подозревала, что ничего хорошего не услышит. Однако в ее положении и крохи знаний были важны.

– Есения, – ответила Золотова, старательно копируя пренебрежительный тон собеседницы.

– Ну что, дорогая моя, вот и пришла пора прощаться, – усмехнулась та, все отлично понимая. – Теперь у тебя будет много времени на размышления и на познание самой себя.

– Могу я задать тебе несколько вопросов, так сказать, для получения дополнительной пищи для размышлений? – спокойно спросила Ксения, изо всех сил пытаясь не показать, как ей страшно и плохо.

– Можешь, – прозвучал уверенный ответ, – только я не обещаю, что отвечу.

– Ну, это понятно, – фыркнула пленница зазеркалья, – ты мастерица говорить, не говоря ничего напрямую и запутывая собеседника.

Демонесса приосанилась, принимая заслуженный комплимент.

– Это моя суть, – промурлыкала она и куда более благосклонным тоном продолжила:

– Так что ты хотела узнать?

– Моя бабушка гоняла меня от этого зеркала. Это была ты? – спросив, Ксюша затаила дыхание.

– Верно, – подтвердила ее подозрения Есения.

– А мама?

– А с матерью твоей не получилось. Слишком мало времени прошло после смерти бабушки и гибелью твоих родителей. Я не успела выяснить, на чем можно сыграть в ее случае – ты была уже большая, с отцом твоим они жили душа в душу, с работой и здоровьем тоже было все в порядке. Так что для меня их смерть тоже стала неприятным сюрпризом. Никогда я так долго не сидела в зеркале, как в этот раз.

– А почему ты сразу за меня не взялась, а искала подходы к маме? – Ксении действительно было интересно, она даже на какое-то время забыла о своем незавидном положении.

– Ну это же элементарно, – мученически вздохнула собеседница, – мне не нужно, чтобы ваш род прервался, поэтому я и ждала, пока у тебя появится дочка, и лишь после этого начала действовать.

– Действительно, элементарно, – пробормотала Ксюша себе под нос, судорожно пытаясь сообразить, что еще ей стоит спросить у своей пленительницы.

Как назло, в голову ничего не приходило. Да и Есения начала проявлять признаки нетерпения.

– Последний вопрос, – торопливо начала говорить Золотова, – есть хоть какая-то вероятность, что я смогу выбраться из этого зеркала живой?

– Нет, – похоронным колоколом прозвучал ответ демона, сопровождаемый торжествующим блеском глаз.

Ксюша покачнулась, но постаралась сдержать эмоции. Потом. Все потом. У нее будет масса времени на истерики, страдания и жалость к себе. А сейчас она должна сказать еще одно, самое важное:

– Пообещай, что моя девочка будет счастлива! Что ты будешь заботиться о ней, как о собственном ребенке! – голос невольно сорвался на крик.

– С ней все будет в порядке, – уклончиво произнесла Есения и, резко развернувшись, быстрым шагом покинула комнату.

Девушка напряженно прислушивалась, в тщетной надежде, что это еще не конец. Но наступившая абсолютная тишина, нарушаемая только шумом ветра на улице, лучше любых слов показывала, что надежде лучше просто сдохнуть. Причем, прямо сейчас.

Опустившись на пол, Ксения обняла себя руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Слез не было. Была пустота и безнадежность. Сколько она просидела так, она даже не представляла. За стеклом раз за разом день сменял ночь, а в отраженной комнате не менялось ничего – худенькая русоволосая девушка все так же сидела на полу и смотрела в стену напротив пустыми глазами.