Мария Руднева – Похоронное бюро «Хэйзел и Смит» (страница 38)
Инспектор Браун и отец Майерс тихо переговаривались о чем-то несущественном, и в скором времени я перестал прислушиваться.
Кажется, я задремал.
Ощутив на шее тихое дыхание, услышав, как мое имя шепчут мне на ухо, я не сразу понял – это явь или продолжение сна?
– Дориан, – голос Валентайна отзывался в моих жилах, минуя, кажется, органы слуха и разум. – Дориан, вы исполните мою просьбу?
Что я мог ему ответить?
«Да».
Мои губы разомкнулись, чтобы сказать это вслух, но, кажется, я не издал ни звука.
– Только вам я могу доверить свою
Я хотел спросить – какую еще последнюю волю, что он вздумал такое говорить, когда ясно, что совсем скоро мы изловим мстительного духа, изгоним его и забудем, как страшный сон, нависшую над нами угрозу…
Но он опередил меня.
Он говорил очень тихо, я понимал это разумом, но мне казалось, что его голос громче колокольного звона церкви, мимо которой проезжал наш кеб.
– Будьте моим похоронным агентом. Только вам я могу доверить эту честь.
Я повернулся к нему. В моих глазах, должно быть, сверкнула такая ярость, что ему пришлось встретить ее улыбкой – такой же вымученной, как у меня.
– Я люблю белые лилии, – мягко добавил он. – Дориан, я прошу. Обещайте мне.
– Вы… вы же не собираетесь умирать?!
– Нет, конечно. Но вы должны мне пообещать.
Я смотрел на него чуть ли не с ненавистью. Но ответить не успел – кеб остановился напротив похоронного агентства Сида Уоррена.
Викарий кашлянул в кулак, привлекая наше внимание.
– Пора, джентльмены, – позвал он.
Мы по очереди спустились, утопая в раскисшей от дождей дорожной грязи. Я невольно позавидовал форменным сапогам инспектора – мои броги и брюки эту поездку не переживут. Миссис Раджани будет ворчать день и ночь, пытаясь отстирать многовековую лондонскую грязь, и ее даже нельзя будет за это упрекнуть.
Со стороны похоронный двор выглядел закрытым и необитаемым – но он и в прошлый раз производил такое гнетущее впечатление, в первую очередь из-за плотно зашторенных окон и развалившихся полусгнивших гробов, выставленных на улицу для привлечения внимания новых клиентов.
Видит Бог, таблички «похоронное бюро» и адреса в телефонном справочнике в наше время более чем достаточно!
Мы поднялись по ступенькам, и Валентайн постучал в дверь.
После затянувшейся паузы откуда-то из глубины дома раздались тяжелые шаги. Лязгнул засов, и дверь открылась, несмазанные петли протяжно заскрипели.
– А вот и вы, – Сид встретил нас, опираясь на дверь всем телом. На лице у него застыла безумная улыбка. – Как раз вовремя! Я нашел ее!
– Кого – ее? – не понял инспектор Браун.
Сид хихикнул и спрятал руки в рукава.
– Истину! Я искал ее денно и нощно, и вот она открылась мне!
Валентайн принюхался.
– Да уж, я вижу, как ты искал.
В воздухе разливался отчетливый аромат чего-то дурманящего. Но не опиума, а более сладкого и легкого.
Валентайн поднял со стола деревянную плошку с тлеющей пирамидкой и криво усмехнулся:
– А я просил тебя завязывать!
– Только свежее индийское, и для дела! – Сид отобрал плошку и затушил тлеющую пирамидку. – Мне необходимо было расширить сознание и ввести себя в транс, чтобы простроить всю логическую цепочку от начала и до конца!
Валентайн прислонился бедрами к столу и скрестил руки на груди.
– Ну? Простроил?
– Да! – торжествующе подняв палец вверх, гробовщик повел нас за собой в кабинет.
Я заметил, что инспектор Браун тревожно озирался по сторонам – на него экстравагантная обстановка произвела то же впечатление, что и на меня когда-то. А вот отец Майерс чувствовал себя здесь в своей тарелке. Либо уже бывал здесь, либо жизнь сельского священника подготовила его к любой неожиданности.
Контраст между намеренно мрачной обителью смерти с горящими внутри черепов свечами и прочей, на мой взгляд, совершенно лишней жутью и консервативной обстановкой кабинета в этот раз оказался менее выразительным. То ли я уже привык… То ли в этот раз все портила прожженная в ковре дыра, непонятного вида бурые потеки на стенах и прибитая к этой же стене карта, испещренная разнообразными отметками.
– Вот! – Сид с видом завоевателя-триумфатора указал рукой на карту. – Вот наша ловушка!
– Если честно, не очень понятно, – подал голос инспектор Браун. – Уоррен, вы не могли бы нам все по порядку объяснить?
Сид закатил глаза.
– Скучные, – объявил он. – Вы все – скучные, и с вами не весело!
– Уоррен, вам напомнить, что мы здесь не в жмурки играем? – ласково поинтересовался викарий.
– Да, пожалуйста, ближе к делу, – хмуро поддержал его Валентайн.
Сид драматично вздохнул и все-таки пустился в объяснения.
– Итак, у меня была карта Лондона и адреса всех мест, где произошли убийства, – спасибо за это нашему дорогому инспектору, с меня лучшие похороны…
Инспектор Браун побледнел, а я злорадно подумал, что не только меня все подряд пытаются похоронить.
– Меня удивило вот что: с одной стороны, убийства носили явный ритуальный характер, но при этом у жертв ничего не пропадало. Поверьте, я видел много ритуалистов и их жертв. Смерти, которые посвящают богине – тем более богине разрушения, – должны быть обставлены как-то по-особому. Ну там, внутренние органы у трупов надо забрать или хоть красиво разложить на улице, порадовать прохожих… Однако нет. Ничего из этого наш убийца не делал.
– По словам Фаста, убийца мгновенно сбежал, унеся с собой только бусину из четок, – кивнул Валентайн. – А уж если призрак решил задержаться на земле, но не смог разглядеть собственного убийцу…
– Не такой редкий случай, – заспорил я. – Призраки часто просят живых раскрыть тайну их смерти!
– Однако у нас явно не тот случай, – покачал головой викарий.
– Именно! – Сид поднял костлявый палец вверх. – Итак, мне потребовалось время, чтобы поднять старые связи и навести кое-какие справки. Не осуждай меня, Вэл! Для тебя, между прочим, стараюсь.
Валентайн хмыкнул, но промолчал.
Сид продолжил:
– Прежде всего я выяснил, что такие кинжалы – пхурбу – с треугольным заостренным лезвием вообще-то не имеют отношения к культу богини Кали. Напрашивается два вывода: либо наш призрак изначально был связан с тибетскими буддийскими практиками (что нам не поможет ровным счетом ничем), либо этот кинжал достался ему в процессе его непростого путешествия из Калькутты в Лондон – я склонен предположить, что он сменил несколько тел в пути.
– Допустим, – Валентайн кивнул. – Что еще?
– Я подергал за ниточки. Подобных кинжалов на черном рынке за последний год всплывало несколько штук, но все они уплыли к крупным коллекционерам. Это третий вариант, откуда наш убийца мог достать свое оружие. И это тоже не важно.
– Почему не важно? – воскликнул инспектор Браун. – Да как же не важно, когда речь об орудии преступления!
– Потому что нам важно, не как убийства были совершены, а где, – припечатал Сид. – Ясно, что кинжал либо попался под руку, либо был наиболее подходящим, чтобы из жертвы вылилось как можно больше крови.
– Да, там просто были лужи крови, – Браун достал носовой платок и вытер вспотевший лоб.
– Кровь – это подношение для Кали, – кивнул Сид. – Но не основное блюдо. Это история о мести. И призраку важно было расположение каждой жертвы. Удары были нанесены с высочайшей точностью – что, кстати, свидетельствует, что наш преступник обладает навыками воина или наемника. Но точность не только удара… Но и выбора места и времени. Посмотрите теперь на карту.
Он схватил со стола перо и указал на карту.
– Шесть мест, где были найдены тела! Ничего не видите?
Я присмотрелся. Мне показалось, что в расположении обведенных красными чернилами мест происшествий видится какая-то симметрия.