Мария Понизовская – Паучье княжество (страница 74)

Кому, чёрт побери?!

Тук-тук.

Они выскочили в распахнутую дверь чёрного хода, и ледяной ветер ударил сирот в лицо.

К кому она обращалась?

Она пришла в себя как-то внезапно. Вереница воспоминаний, удавкой стянувшая разум, вдруг распалась. Перед глазами резко и едва ли не болезненно проступили очертания комнаты. Нет, не комнаты. Кухни. Чаны, кастрюли, реи с блестящими в ночном свету ножами.

«Как я?..»

Это было неважно. Не сейчас. Да она ведь и знала – откуда-то из глубины показались причудливые воспоминания, подёрнутые дымкой. Будто она, только проснувшись, пыталась поймать за хвост ускользающий сон.

Дурной сон, вне всякого сомнения. Он, должно быть, не отпустил её целиком. Прямо перед глазами разворачивалась престранная картина. По полу катилась Варварина голова.

Маришка вскинулась и увидала над нею смотрителя. Он вцепился ладонями в собственные волосы. Так и не выпуская… что это? Топор?!

«Всевышние…»

Она едва не завизжала от нахлынувшего осознания. Маришка и сама схватилась за голову, зажмурившись до пляшущих ярких всполохов.

Что-то со звоном упало подле ноги. Маришка разлепила глаза и увидала, как Володя оседает на пол. А в его плече… В его плече…

Терентий вырвал из Володиного плеча лезвие топора. И вновь замахнулся.

– Останови его! – верещит Настя, когда Серый выдирает новенький кошелёчек с табачными листьями из её пальцев.

И прежде чем сама успела это сообразить, Маришка кинулась на домоприслужника. От неожиданности или чего-то ещё смотритель выронил топор.

Где-то рядом на полу шипел проклятья Володя.

А Маришка подхватила нож, и откуда только он взялся здесь, подле её ног? И с силой воткнула его в плотную Терентьеву ногу.

Тот взвыл будто раненый медведь и осел на пол.

– Отлично, тепег'ь уходим! – шепчет Настя, и смеётся. Смеётся! Они только что разворошили Володин тайник во дворе.

«Настя…»

Маришка повернула голову. Володя силился подняться на ноги, но всё тело его кренилось, кренилось, будто от качки.

– Вставай! – Маришка подскочила к приютскому и вцепилась ему в руку. – Поднимайся же! Ну!

И тот поднялся. А Терентий перекатился на четвереньки и слепо зашарил рукой перед собой. Словно пытаясь что-то отыскать на полу.

– Топор, – подсказывает Настя, указывая на кроссворд, пестреющий на разложенной перед Маришкой газетной странице. Да, и то верно. Как сама она не догадалась?

Маришка бросила на её рассеивающую фигуру взгляд через плечо.

– Толкни его, и сможем победить! – подзуживает Настя Варвару, а Маришка только смотрит на них из-за угла и ей хочется плакать. Её никогда не звали играть с ними.

Ковальчик так и поступила – с силой толкнула смотрителя, прямо ногой, освобождая им проход к двери. Схватила Володю за рукав и потянула к чёрному ходу.

Теперь… теперь они могли спастись.

– Спасибо! – Маришка послала Насте благодарную улыбку, прежде чем ледяной ветер опалил её щёки.

Почему-то у подружки опять было шесть чёрных глаз. Как у паучихи. Так странно.

Настя с хохотом бежит по зелёному двору. Она точно всех переиграет.

Они оказались на улице. И снежный вихрь принялся кусать щёки.

Да только разве было это теперь важно?

Они… они здесь. Здесь, снаружи.

Маришке хотелось расхохотаться.

Они на свободе. Спаслись. Удрали!

Сбежали из нечестивого дома. Покинули Паучье княжество…

«Нет, не совсем…»

– Здесь нет пауков, говоришь? – Настя задумчиво разглядывает потолочные своды их общей спальни.

– Разумеется, нам все руки за такую уборку повыдирали бы, – со смехом отвечает ей Маришка.

Она только успела заметить, что у Насти прилично отросли волосы. Теперь она походила немного на заморскую актрису – однажды в «Ирбитском листке» Маришка видала такую литографию. И Ковальчик сделалось завидно.

– Ты не права. Просто они прячутся как следует, – Настя качает головой.

– Да нет же! Их нет здесь, перед Всевышними клянусь.

– Пауки всегда есть. – Настя переворачивается на бок, и светлая волнистая чёлка падает ей на глаза. – Есть и будут. Везде.

Везде, да только не на улице. Нет, у них под ногами снег, а под ним – мёртвая земля. И больше никаких пауков.

Маришка улыбнулась своим мыслям.

И поймала себя на том, что они с Володей бегут вдоль стены из тёмного кирпича. Бегут и бегут. Как давно?

Они огибают дом, огибают его тем же путём, как давеча делали с Настей, спасаясь от смотрителя, размахивающего плетью. Как странно. Забавно.

Маришка обернулась и едва не засмеялась – и правда, Терентий, едва переставляя ноги, снова преследует их. Вот только в руках у него теперь был топор. Надо же…

«Он им зарубил остальных», – пронеслось в голове.

И Маришка запнулась, едва не упав. Улыбка слетела с губ, глаза округлились.

– Нет! НЕТ! – Володя рядом завыл, словно зверь.

Маришка скользнула по нему стекленеющим взглядом. Всё опять стало походить на дурной сон. Всё вокруг размазывалось.

Плясало.

Плыло.

Они были уже с парадной стороны усадьбы. Направлялись, должно быть, к воротам… да, разумеется. Не лезть же через высокий, усеянный пиками забор.

Но Володя отчего-то замедлял бег. И ноги Маришки сами собою следовали его примеру.

Володя таращился перед собой, и она не могла взять в толк, с чего бы.

Она тоже поглядела вперёд. Там, в десятке-другом аршин темнело крыльцо. Туда им было не надобно. Нужно правее взять – прямиком к воротам. И поторопиться бы, а то Настя не сильна в беге.

Володя издал совершенно немыслимый звук, то ли писк, то ли стон. Маришке таких от него слышать раньше не доводилось.

Нет-нет, приютский смотрел не на крыльцо. На кучу тряпья, лежащую от него неподалеку. Откуда бы ему здесь было взяться – прямо на узкой гравийной дорожке, огибающей дом? Маришке подумалось, что кто-то выбросил его из окна. Взгляд сам собою скользнул наверх – на верхнем этаже распахнуты были оконные створки.

Куча тряпья. Немного было похоже, будто это не просто что-то бесформенное… Будто-то кто-то завернулся в одеяло и валялся так на снегу.

Зачем?

«Кто-то из воспитанников безобразничает, определённо».

Маришка была в том уверена, ведь то был флигель с их спальнями.