Мария Подольская – Тени желания. Бдсм. Нон-фикшн (страница 7)

Ужин начался как любой бизнес-ужин: вино 2015 года, устрицы, разговоры о слияниях, акциях и «перспективах на квартал». Анна улыбалась, кивала, старалась выглядеть профессионально. Но Александр… Александр уже начал игру.

Его ладонь легла ей на колено под столом. Теплая. Тяжёлая. Сначала просто лежала. Потом пальцы медленно поползли вверх, собирая ткань платья. Анна сжала бокал крепче. Сердце стучало в ушах громче, чем голоса партнёров.

– …и что вы думаете по поводу нового законопроекта, Александр? – спросил один из мужчин, седой, с тяжёлым золотым кольцом на пальце.

– Думаю, мы его обойдём, – спокойно ответил Волков, а его пальцы уже добрались до внутренней стороны её бедра. – У меня всегда есть… альтернативные пути.

Он провёл подушечкой большого пальца по её коже – совсем близко к тому месту, где она уже была влажной и горячей. Анна прикусила щёку изнутри. Нельзя было даже дыхание сбить.

Он знал это. И именно поэтому продолжал.

Пока официант разливал вино, Александр наклонился к ней якобы за солью. Его губы почти коснулись её уха.

– Раздвинь ноги шире, – шепнул он так тихо, что только она услышала. – И не смей закрывать.

Она подчинилась. Сердце билось так, что, казалось, все слышат. Его пальцы скользнули выше. Коснулись. Легко, дразняще провели по мокрым складкам и замерли. Анна с трудом удержала стон. Она чувствовала, как он улыбается, даже не глядя на него.

Разговор продолжался. Кто-то рассказывал анекдот про министра. Все смеялись. А Александр медленно, очень медленно ввёл в неё два пальца – глубоко, уверенно, будто имел на это полное право. Прямо здесь, за столом, в десяти сантиметрах от чужих глаз.

Анна вцепилась в край скатерти. Её дыхание стало коротким, прерывистым. Она попыталась сдвинуть бёдра – хоть чуть-чуть – но его вторая рука легла ей на колено и прижала сильнее.

– Спокойно, – почти беззвучно выдохнул он, продолжая медленно двигать пальцами внутри неё. – Ты же моя хорошая девочка.

Она была мокрой. Невыносимо мокрой. Каждый толчок его пальцев издавал тихий, влажный звук, который, казалось, слышали только они. Александр говорил о контрактах, о цифрах, о миллиардах – и при этом трахал её пальцами под столом, спокойно, методично, точно зная, как именно нужно задевать ту точку, от которой у неё темнело в глазах.

– Анна, вы так тихо сидите, – вдруг обратился к ней один из партнёров с добродушной улыбкой. – Расскажите, как вам работается с Александром? Он ведь… требовательный босс.

Она открыла рот. Голос предательски дрогнул.

– Он… очень… внимателен к деталям, – выдохнула она, чувствуя, как его пальцы резко, глубоко входят в неё в этот самый момент.

Мужчины засмеялись. Александр тоже улыбнулся – вежливо, по-деловому. А внутри неё его пальцы двигались быстрее. Большой палец нашёл клитор и начал описывать маленькие, жёсткие круги. Её бёдра задрожали.

Она была уже на грани.

– Извините, – прошептала она, вставая так резко, что стул скрипнул. – Я… в дамскую комнату.

Александр поднялся следом – идеальный джентльмен.

– Я провожу. Чтобы не заблудилась.

Они не дошли до дамской комнаты.

В узком коридоре за поворотом, где не было камер и почти не было света, он прижал её к стене. Одной рукой задрал платье до талии, второй расстегнул свои брюки. Ни слова. Ни поцелуя. Только его твёрдый, горячий член вошёл в неё одним резким толчком – так глубоко, что у Анны перехватило дыхание.

– Молчи, – рыкнул он ей в ухо, начиная двигаться жёстко, быстро, почти зло. – Ты чуть не кончила за столом, как маленькая шлюшка. Хотела, чтобы они увидели?

Она кивнула, кусая губы, чтобы не стонать. Его рука зажала ей рот.

– Кончай. Сейчас. Пока они ждут.

Он толкнулся ещё глубже, прижимая её к стене всем телом, и она взорвалась. Оргазм накрыл её волной – такой сильной, что ноги подкосились. Александр вошёл в неё ещё несколько раз и замер, кончая глубоко внутри с низким, сдержанным рыком.

Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша. Потом он медленно вышел, поправил ей платье, застегнул свои брюки. Поцеловал её в висок – неожиданно нежно.

– Вернёмся. И ты будешь сидеть с моей спермой внутри, пока я обсуждаю сделку на сто миллионов. Поняла?

Анна кивнула, всё ещё дрожа.

Когда они вернулись за стол, никто ничего не заподозрил. Только Александр смотрел на неё с тёмной, довольной улыбкой, а она чувствовала, как по внутренней стороне бедра медленно стекает его семя.

И это было только начало ужина.

Глава 11. Урок послушания №1

Александр не стал тратить время на слова. Как только дверь его пентхауса закрылась за ними, он щёлкнул пальцами и указал на пол у своих ног.

– На колени.

Анна замерла в прихожей, всё ещё чувствуя, как по внутренней стороне бедра медленно стекает его сперма после того безумного траха в коридоре ресторана. Сердце колотилось. Платье – то самое чёрное шёлковое, которое теперь было помято и испачкано – казалось слишком тонким барьером между её голым телом и его взглядом.

Она опустилась на колени. Ковёр под коленями был мягким, дорогим, но холодок мрамора всё равно пробирался сквозь ткань.

Александр стоял перед ней в распахнутом пиджаке. Он медленно снял его, бросил на спинку кресла и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Его глаза были тёмными, сосредоточенными – как у хищника, который наконец-то загнал добычу в угол.

– Сегодня ты учишься послушанию, – сказал он низким, спокойным голосом. – Не удовольствию. Не боли. Послушанию. Ты будешь делать ровно то, что я скажу, когда я скажу и как я скажу. Поняла?

– Да… – прошептала она.

Он приподнял бровь.

– Да, сэр, – тут же поправилась Анна. Голос дрожал.

– Хорошо. – Он обошёл её по кругу, как оценивают лошадь на аукционе. – Сними платье. Медленно. Руки за голову.

Она подняла руки, переплела пальцы на затылке и потянула ткань вверх. Шёлк скользнул по коже, обнажая грудь, живот, бёдра. Платье упало к её коленям. Она осталась полностью голой – без белья, как он и приказал.

Александр остановился перед ней. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять голову.

– Глаза в пол, если я не говорю иначе. Спина прямая. Грудь вперёд. Ты – моя собственность на время этого урока. Поняла?

– Да, сэр.

Он отошёл к низкому столику у окна, где уже лежали несколько вещей, которые она раньше не видела. Чёрный кожаный ошейник с серебряным кольцом. Длинный тонкий поводок. Небольшой вибратор в форме яйца. И плётка с мягкими кожаными полосками.

Анна сглотнула.

Александр вернулся, встал у неё за спиной и застегнул ошейник на её шее. Кожа была прохладной, но быстро нагрелась от её кожи. Щелчок замка прозвучал как приговор.

– Ты будешь носить его дома, когда мы одни, – тихо сказал он, пропуская поводок через кольцо. – Пока не научишься.

Он дёрнул поводок – легко, но требовательно. Анна поползла за ним на четвереньках к центру гостиной. Ковёр тёрся о её колени и ладони. Она чувствовала себя униженной. И невероятно возбуждённой.

– Стойка один, – скомандовал он, останавливаясь. – Колени шире. Руки за спиной. Лоб к полу. Держать тридцать секунд.

Она выполнила. Холодный воздух коснулся её открытой, мокрой киски. Она знала, что он видит всё. Каждую каплю, каждую дрожь.

– Стойка два.

Он заставлял её менять позы – одна за другой. Колени вместе, руки над головой. На четвереньках с выгнутой спиной. Сидя на пятках, ноги широко разведены, ладони на бёдрах. Каждый раз он поправлял её: подтягивал подбородок, разводил колени шире, шлёпал по попе, если спина прогибалась недостаточно.

– Ты слишком напряжена, – заметил он на пятой позе. – Расслабься. Твоё тело теперь не твоё. Оно моё. Дыши.

Он включил вибратор на самой низкой скорости и вставил его в неё – медленно, глубоко. Анна задрожала, но не издала ни звука.

– Не кончать, – предупредил Александр. – Это не награда. Это проверка.

Он начал ходить по комнате, а она следовала за ним на поводке. На четвереньках. Вибратор внутри работал ровно, настойчиво, доводя её до грани. Каждый раз, когда она начинала дрожать сильнее, он останавливался и приказывал:

– Стойка три.

Или:

– Замри.

Или просто дёргал поводок и шлёпал плёткой – не сильно, но достаточно, чтобы кожа горела и напоминала, кто здесь хозяин.

Через двадцать минут она уже тяжело дышала. Пот стекал между грудей. Вибратор продолжал жужжать внутри, не давая ни секунды покоя. Колени горели. Но самое страшное – она хотела ещё. Хотела, чтобы он приказывал. Хотела быть хорошей.