Мария Подольская – Тени желания. Бдсм. Нон-фикшн (страница 9)

Она ненавидела его.

И ещё сильнее – себя.

Потому что даже сейчас, дрожа от ревности, она знала: вечером она снова будет на коленях. И будет умолять, чтобы он доказал, что она – единственная.

Глава 13. Первая ссора

Анна не помнила, как добралась до своей крошечной квартиры на окраине. Машина Александра довезла её до подъезда, но она вышла, не сказав ни слова водителю. Дверь захлопнулась за ней с таким грохотом, что соседская собака залаяла этажом ниже.

Она стояла посреди своей комнаты – той самой, где ещё неделю назад всё было просто и понятно: диплом, стажировка, мечты о нормальной жизни. Теперь здесь лежало чёрное платье, которое он ей подарил, и новый телефон на зарядке – тот самый, с его номером в избранном и приложением для отслеживания, которое она так и не удалила.

Руки дрожали. Она схватила сумку и начала кидать туда вещи: джинсы, свитера, старые кроссовки. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Хватит. Она не будет одной из многих. Не будет стоять на коленях рядом с Кирой и смотреть, как та сосёт его, как будто это самое обычное дело на свете.

Телефон завибрировал. Сообщение от него:

«Где ты? Машина ждёт внизу. Я сказал – домой ко мне».

Анна выключила экран. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Она набрала номер такси, схватила сумку и вылетела из квартиры. Лифт ехал вечность. На улице уже темнело, и холодный апрельский ветер ударил в лицо.

Такси подъехало через семь минут. Она уже садилась, когда чёрный Maybach резко затормозил прямо перед ними, перегородив дорогу. Александр вышел – без пиджака, в одной рубашке, с растрёпанными волосами. Его глаза горели.

– Анна.

Голос был низким, опасным.

Она замерла с рукой на дверце такси.

– Уйди, – тихо сказала она. – Я больше не могу. Я не игрушка, Александр. Я не хочу быть следующей Кирой.

Он шагнул ближе. Таксист нервно посмотрел в зеркало, но Александр просто бросил ему пять тысяч наличкой и сказал:

– Свободен.

Машина уехала. Они остались вдвоём на пустой улице.

– Ты нарушила приказ, – начал он, но Анна перебила его, почти крича:

– Приказ?! Ты трахал её пальцами в офисе, пока я стояла в дверях с кофе! А потом пришёл ко мне и сказал, что я – настоящее? Я видела, как она смотрела на тебя! Как на хозяина! Я так не хочу!

Слёзы душили её. Сумка упала на асфальт.

Александр сделал ещё шаг. Теперь он стоял совсем близко. Она чувствовала запах его кожи, его геля для душа, его злости.

– Кира – прошлое, – прорычал он. – Она подписывала контракт на три года. Потом сама ушла. Я не звал её обратно. Она прилетела по делам корпорации и решила… напомнить о себе.

– И ты позволил! Прямо в кабинете! Пока я…

Он схватил её за запястье – сильно, но не больно. Притянул к себе. Его тело было горячим даже сквозь рубашку.

– Я не позволял ей ничего, чего не позволял бы тебе. Но ты пришла без разрешения. Ты ревновала. Ты устроила сцену. И теперь убегаешь, как трусиха.

Анна попыталась вырваться. Он не отпустил.

– Я не убегаю! Я ухожу! Я не подписывала ещё ничего окончательного. Контракт только на столе. Я могу просто…

– Ты уже моя, – перебил он. Голос стал ниже, опаснее. – Ты кончала у меня на пальцах под столом в ресторане. Ты ползала на поводке по моей гостиной. Ты кричала моё имя, когда я трахал тебя в коридоре. Не ври себе, Анна.

Он прижал её спиной к капоту Maybach. Холодный металл обжёг кожу сквозь тонкий свитер. Его колено раздвинуло ей ноги. Рука скользнула под юбку – грубо, без нежности.

– Ты уже мокрая, – прошептал он ей в губы. – Даже сейчас. Даже когда ненавидишь меня.

Два пальца вошли в неё резко, глубоко. Анна всхлипнула, вцепившись в его рубашку. Прохожие могли увидеть. Машины проезжали мимо. Но он не останавливался.

– Скажи, что хочешь уйти, – рычал он, двигая пальцами быстро и жёстко. – Скажи это сейчас. И я отпущу тебя. Навсегда.

Она открыла рот, но вместо слов вырвался только стон. Он нашёл ту самую точку внутри и надавил. Большой палец прижался к клитору.

– Я… я ненавижу тебя… – выдохнула она, но бёдра сами двинулись навстречу его руке.

– Лжёшь. – Он укусил её за шею, оставляя красный след. – Ты моя. И ты останешься.

Он вытащил пальцы, расстегнул брюки прямо здесь, на улице, и вошёл в неё одним мощным толчком. Анна закричала – от боли, от удовольствия, от ярости. Он трахал её жёстко, прижимая к машине, одной рукой зажимая ей рот, второй – держа за бедро.

– Кончай, – приказал он ей в ухо. – Кончай и скажи, что остаёшься.

Оргазм накрыл её внезапно, как удар. Она сжалась вокруг него, дрожа всем телом, и всхлипнула:

– Я… остаюсь… сэр…

Александр вошёл ещё глубже и кончил сам – горячо, сильно, заполняя её до краёв. Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша. Потом он медленно вышел, поправил ей юбку и поднял сумку с асфальта.

– Домой, – сказал он уже мягче, но всё ещё властно. – К нам домой. И больше никаких побегов.

Анна кивнула, всё ещё дрожа. Слёзы текли по щекам, но теперь в них было не только отчаяние.

Он открыл ей дверь Maybach, усадил на заднее сиденье и сел рядом. Машина тронулась.

– Ты чуть не ушла, – тихо сказал он, глядя в окно. – В первый раз. Но я не дам тебе уйти, Анна. Никогда.

Она положила голову ему на плечо. Он не отстранился.

И в этот момент она поняла: первая ссора закончилась. Но война только начиналась.

И она уже не хотела её проигрывать.

Глава 14. Выходные в его яхте

Море встретило их тёплым апрельским солнцем и лёгким бризом. Яхта «Тень» – сорокаметровая красавица из чёрного стекла и белоснежного корпуса – качалась на волнах в частной бухте под Сочи. Александр привёз её сюда накануне вечером, после той безумной ссоры у подъезда. Ни слова о Кире. Ни слова о побеге. Только короткое сообщение утром: «Собирайся. На три дня. Ничего лишнего. Только ошейник и твоё тело».

Анна стояла на палубе в лёгком белом платье, которое он выбрал сам. Ветер трепал подол, задирая его и обнажая бёдра. Под платьем – ничего. Только тонкий кожаный ошейник с серебряным кольцом, который он застегнул на ней ещё в машине по дороге в аэропорт.

– Красиво? – спросил Александр, подходя сзади. Его руки легли ей на талию, притягивая спиной к своей груди. Он был в белой льняной рубашке и шортах, но даже так выглядел хозяином всего вокруг.

– Невероятно, – выдохнула она. Солнце уже садилось, окрашивая воду в розово-золотой.

– Это только начало. – Он поцеловал её в шею, прямо над ошейником. – Сегодня ты забудешь, что такое «нет». И что такое «стоп». Только «да, сэр» и «ещё».

Яхта отошла от берега. Экипаж – два молчаливых матроса и стюард – исчезли внизу, оставив их наедине. Александр взял её за руку и повёл в главную каюту. Там уже ждало шампанское в ведёрке со льдом и огромная кровать с чёрными шелковыми простынями. В углу – знакомый чёрный саквояж с игрушками. Он открыл его медленно, давая ей увидеть всё: плети, верёвки, зажимы, вибрирующие пробки, кожаные манжеты.

– Раздевайся, – приказал он тихо. – И встань на колени у кровати.

Анна стянула платье через голову. Ошейник остался. Она опустилась на колени на мягкий ковёр. Александр налил два бокала шампанского. Один поставил перед ней на пол.

– Пей. Не руками.

Она наклонилась и взяла бокал губами. Пузырьки защекотали язык. Пока она пила, он медленно обошёл её, снимая с себя рубашку. Его тело – загорелое, мускулистое, с едва заметными старыми шрамами на рёбрах – было уже напряжено.

– Сегодня ты будешь моей полностью, – сказал он, ставя свой бокал. – Без границ. Без «красного». Только жёлтый – если совсем тяжело. Поняла?

– Да, сэр.

Он поднял её за ошейник и бросил на кровать лицом вниз. Руки мгновенно оказались за спиной – кожаные манжеты щёлкнули, соединяясь цепью. Ноги он развёл широко и зафиксировал к ножкам кровати. Анна лежала распятой, открытой, уже мокрой.

Александр провёл ладонью по её спине, вниз, к ягодицам. Лёгкий шлепок. Потом сильнее. Потом плеть – тонкая, кожаная, с несколькими хвостами.

– Считай, – приказал он.

Первый удар обжёг кожу.