Мария Першке – Клыки Тьмы. Ядовитая кровь (страница 3)
Кристофер продолжал бороться с железными оковами, сильнее извиваясь в них. Он чувствовал, как его душа сжимается от ненависти, и внутри неё всё ещё пылает огонь сопротивления. Он знал, что сдастся лишь тогда, когда этот огонь погаснет окончательно. Цепи звенели, но оставались крепкими.
– Ушёл же с этой жалкой человечишкой, – продолжил издеваться Искра, говоря уже человеческим голосом Энтони. – Прятался от нас столько лет, игнорировал. Совсем позабыл о семье.
Новый виток ярости подступил к сердцу, готовясь захлестнуть его целиком и вновь поглотить. Он чувствовал, как тёмная волна заполняет его душу. И вот-вот его снова выкинет в ту пустоту, где нет ничего, только собственное я.
– Вы искали меня, – голос Яда оказался хриплым и немощным, – чтобы заставить быть здесь – под вашим полным контролем.
– Ты обязан своей семье! – продолжал твердить дядя. – Ты должен нам!
– Вы хотели избавиться от неё, чтобы у меня не было выбора, – прохрипел Кристофер, чувствуя, как цепи на шее сжимаются всё сильнее. – Вы хотели подавить меня и сломать! Я столько лет жил в страхе быть найденным. Ненавижу вас!
Второй полуночный, Адам, раздражённо фыркнул:
– Хватит строить из себя бедного и несчастного.
Слова отца ещё больнее ударили по зачаткам надежды и веры, что ещё теплились в душе Кристофера. И, похоже, окончательно разрушили эту хрупкую конструкцию. А в голове крутился вопрос:
Кристофер пришел сюда не только, чтобы отомстить за смерть любимой – это имело место, не стоит отрицать. Но и чтобы сохранить жизнь невинному ребёнку.
Именно тогда мир сузился до одного-единственного существа, которое теперь было для него всем. Сокровище, что не отняли у него в тот день. Сокровище, которое Кристофер не позволит забрать! Их единственный с Патрицией сын, рождённый запретным союзом. Мальчик, которого нарекут причиной раскола семьи Магнесс. Невинное дитя, которое будут пытаться уничтожить злые люди.
Он поднял голову, чтобы вновь посмотреть на них – монстров. Другими словами этих людей больше не назвать. Даже «полуночный» в адрес дяди и отца уже звучит как-то слишком мило. Полуночным был именно он – ядовито-зелёный зверь, заточённый в цепи. В нём ещё трепетало то, что делало их благородными существами, и то, что потеряли Магнессы когда-то.
Помимо монстров, здесь был ещё некто. Кто-то ещё находился в этой комнате пыток – ломающий картину чудовищного круга. Кристофер успокоился и присмотрелся, стараясь увидеть всех, кто мог бы быть здесь. Новые скрытые враги или помощь?
Сосредоточившись на ощущениях и бушующем океане чужих эмоций, обойдя чёрные души Адама и Энтони, он смог что-то увидеть. У дальней стены, скрытый тьмой, молча наблюдал Генри. Брат, который должен был стать его опорой, его щитом, оставался неподвижным и с ухмылкой смотрел на него. В карих глазах читалась гордость, смешанная с едва заметной тенью страха.
Кристофер взревел от ярости и отчаяния:
– Вы убили её! А я убью вас!
Его голос расколол тишину. Он рвался вперёд, пытаясь разорвать цепи. Но металл оставался непоколебимым, и каждый рывок только усиливал боль, заставляя цепи сильнее впиваться в его чёрную кожу. Силы покидали его. С каждым мгновением он становился всё ближе к тому моменту, когда придётся признать своё поражение. Чудовища начали приближаться, их шаги становились увереннее, а взгляды всё более хищными.
И вот, когда казалось, что надежда исчезла, а омут почти поглотил его разум, Кристофер услышал шёпот. Это был тихий, почти незаметный звук, но он проник в его сознание, как луч света сквозь густую завесу тумана.
Яд взглянул туда, откуда, как ему казалось, следует этот прекрасный нежный певчий голос. И он увидел её – чёрно-зелёную полуночную. Это была Сирена, в ужасе прижавшая свои длинные гребневые усики к спине. Она держалась в стороне от кошмара, который происходил с ним – ведь ничего не могла поделать, не могла вмешаться. Всё, что ей оставалось – смотреть и надеяться, что Искра и Электро не добьют скованного Кристофера.
«Первый призрак, – подумал он, полностью потеряв связь с реальностью. – Неужели это конец и дальше путь только в Мир теней?» – словно услышав это, его тело резко ослабло. Омут вновь поглотил его, но отправив уже в тьму забвения.
Внутреннее «я» уже долго обитало в чёрно-красном омуте. Нити не пытались сковать самосознание, но всё же какая-то сила не отпускала оттуда. Не позволяла выйти и увидеть свет реальности. Всё, что оставалось, быть здесь и сейчас, наедине с самим собой – думать, вспоминать и размышлять.
Сначала ему было очень больно. Острые неприятные ощущения пронизывали всё его физическое тело, разрывали его лихорадкой. В такие моменты казалось, что Мир теней пытается поглотить его душу. Но время лечило, и жуткая пытка начала превращаться в глухой болезненный сгусток тёплой энергии. И теперь он просто существовал в этом странном омуте небытия, терпеливо принимая дискомфорт.
Но Сайлас чувствовал ещё что-то – это были холодные струйки воздуха, которые скользят по его коже, и время от времени прикосновения чего-то тёплого. Это происходило там, за горизонтом его внутреннего мира, в реальности. Каждый раз, когда он осознавал это, его разум словно наполнялся силами, и он пытался открыть глаза. Но ничего не получалось – веки были слишком тяжёлыми.
Память возвращалась фрагментами: вспышки света, силуэты людей, звуки. В одном из таких моментов перед глазами встала фигура брата – Питер. Их души связаны так, как ни у кого из ныне живущих. Порой даже мысли Пита проскакивали в голове, как будто братец был совсем рядом. Но всё же, несмотря на такую потрясающую глубокую связь между близнецами, брат оказался предателем – он предупредил Юджина о надвигающейся угрозе.
Зачем Питер сделал это? Почему так поступил? Эти вопросы, словно бритва, рассекали его разум, оставляя глубокие раны.
Воспоминания о Юджине – о том мгновении, когда его большая когтистая лапа прорывалась в грудину, ломая рёбра и разрывая всё, до чего могла дотянуться. А ведь всего этого можно было бы избежать, если бы Сайс не затянул с похищением души. Обидно, что проблема была даже не в его бездействии, а в обычном зрении – очки, которые он носил тогда, уже совсем никуда не годились. Ниа в порту не мог даже разглядеть лица людей, которые его дожидались.
Сайлас чётко помнил, что их там было четверо. Он помнил их голоса. Но, к сожалению, не обладал даже малейшей возможностью ощущать чужую тень на расстоянии, поэтому и не понимал, кто есть кто. Сай сразу узнал голос Пита. Джина узнать тоже было легко – его говор почти один в один, как у Майкла. Двое других так и остались в воспоминаниях незнакомыми голосами.
Убить Юджина – это была не только возможность насытиться новой чистокровной душой. Этим убийством Сайлас мог бы отомстить проклятому Радоу. Но из-за предательства брата всё, что ему досталось – столкновение с огромным полуночным, готовым разорвать тебя на части. Ниа до сих пор боготворил тот день, когда смастерил себе ботинки-огнемёты – только благодаря им Джин отступил и выпустил его.
Но вот наступил момент, когда силы начали к нему возвращаться. Сначала едва заметное движение пальцев, потом лёгкое дрожание рук. Грудь всё ещё ныла, но дыхание становилось ровнее, глубже. Мир красных нитей угасал, сменяясь на что-то другое, более приближенное к миру живых. И тогда, собрав всю свою волю, Сайлас попытался поднять веки.
Свет – неяркий, но ослепительный – заставил его на секунду зажмуриться. Он моргнул несколько раз, пытаясь привыкнуть к новому миру, который открылся перед ним. Постепенно он начал замечать очертания предметов. Стена справа, тёмный потолок, откуда-то слева лился приятный теплый свет. Но Сайс не мог ничего разглядеть – мир состоял из размытых силуэтов, окутанных мутной пеленой.
Сайлас лежал на кровати, ощущая, как его тело медленно возвращается к жизни после долгого сна. Его ноги и руки дрожали, словно пытались вспомнить, как двигаться, но мышцы были ещё очень слабы. Он попытался поднять голову, но смог лишь слегка пошевелиться. Затем моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться, но образы вокруг оставались расплывчатыми.
Вдруг послышались чьи-то шаги. Ниа напрягся, стараясь уловить каждый звук и движение. Быть ослеплённым и слабым перед неизвестной угрозой – это даже хуже, чем его решение сразиться с Юджином. Кто-то быстро вошел в комнату, и воздух наполнился чужим присутствием. Загадочные силуэты появились из приятного тёплого света, они осторожно приблизились и остановились возле по обе стороны его кровати.
Их было трое. Лица незнакомцев были окутаны пеленой, но Сайлас чувствовал их взгляды, направленные прямо на него.