Мария Першке – Клыки Тьмы. Ядовитая кровь (страница 5)

– Мне нужна твоя помощь, – вдруг сказала принцесса.

Крис не ожидал услышать такое, поэтому не сразу уловил истинную суть её просьбы.

– Помощь? От меня?

Полуночная протянула огромную чёрную лапу, увенчанную гигантскими острыми когтями, и коснулась его лица. Её пальцы были почти неощутимыми – проходящие насквозь.

– Послушай меня, – нежно говорила Сирена. – Очень часто я вижу страшные видения об одном чудовище. И ты, Крис, один из немногих, кого оно, возможно, не убьёт. И ты единственный, кто, может быть, сможет помочь.

«Помочь?» – взвыл он где-то внутри. Снаружи из него не вырвалось и слезинки. Он чувствовал себя истощённым, висящим на грани где-то между безумием и полным отчаянием. А перед глазами вставал образ, приведший его в этот ужас.

Когда он подошёл ближе, то увидел её. Патриция сидела на стуле, спиной к нему. Её длинные тёмные волосы струились по плечам. Девушка повернулась к нему, и её лицо осветилось мягкой улыбкой. Её глаза были такими живыми, такими полными любви…

Мужчина тяжело выдохнул. Сердце сжималось от сильной боли, заставляя его душу полыхать яростью и ненавистью к тем, кто забрал её. Ужасные люди, ворвавшиеся в его дом, сейчас совсем рядом. Он мог бы чувствовать их приближение, но сил не хватало – что-то сковало не только его тело, но и теневую сущность.

Дверь справа распахнулась. Кристофер услышал шаги, но не стал оборачиваться к ним. Всё равно идут к нему и эти монстры окажутся рядом. Не хотелось лишний раз тратить силы на то, чтобы посмотреть в их жестокие глаза, услышать страшное дыхание самого зла.

– Вы слышали, он с кем-то разговаривал? – голос брата остро прорезал его душу, топя сознание в новом приступе ярости. Такой родной по крови – но совсем другой, чужой человек.

– Галлюцинации или полуночного из Мира теней увидел? – спросил отец.

Они всё ещё оставались невидимы для него. Он не хотел поднимать голову и смотреть на то, как эти монстры насмехаются над ним. Они победили, когда нашли Патрицию. Одержали вверх, когда Яд пробудился. И даже сейчас никчёмный и ослабленный Крис беспомощно сидел перед ними, не в силах даже дать отпор. Всё, что он может – держаться, хотя бы ради своего сына.

– Кристофер, – сказал уже Энтони, что находился где-то перед ним, – мы применили на тебе кое-какой препарат, который можно найти только на чёрном рынке. И как он точно действует на организм полуночных, мы не знаем. Ты точно не сможешь сопротивляться и обращаться. Поэтому, будь так добр, описывай, что с тобой происходит. Мы не хотим сделать из тебя овощ или безумного дикаря.

Мужчина с облегчением выдохнул. Такое состояние, скорее всего, ненадолго. А значит, он не будет парализованным до конца жизни. У него ещё будет шанс поквитаться с ними! Внутри полыхнула надежда. Лёгкий трепет счастья растворил отчаяние, что тянуло его на дно, и он смог, наконец-то, немного успокоить свой страх.

– Уж пусть останется таким, – усмехнулся Генри. – Как по мне – такой он очень даже милый.

Кристофер тихо фыркнул. Такое заявление брата подкинуло дровишек в костёр гнева, что вот-вот утянет его в безумие. Ярость, как разгоревшееся топливо, дало толчок внутреннему двигателю. Почувствовав жар и новые силы, порождённые самой ненавистью, он поднял голову.

Словно зная, где стоит Генри, Крис со всей имеющийся на данный момент злобой посмотрел ему прямо в глаза. В такие же карие, как и у него, с прожилками ядовито-зелёных бликов. Брат всегда был на подпевках у дяди и папы. Поэтому именно его выбрали для женитьбы и продолжение рода семьи Магнесс. Любимчик, мальчик золотце, который готов предать свою родную кровь ради этих идеалистов.

– И бесполезный, – выплюнул дядя, что стоял посередине. – Нам нужен сильный полуночный, который может обращаться. А не…

– Не такой как я? – перебил его раздражённый Генри. – Уж простите, что не могу.

Кристофер с интересом глянул на возникшую так внезапно перепалку, подняв одну бровь.

– Хотел бы, смог бы! – ещё пуще возмутился второй спорящий – Энтони.

– Успокойтесь! – взорвался уже Адам, прерывая бессмысленную ругань. – Говорили уже об этом, – старый мужчина сердито выдохнул, закрыв ладонью лицо.

Крис про себя захохотал. Почему-то от такой небольшой перепалки стало весело, хотя внутри он чувствовал себя всё так же гадко. Но видеть истинное отношение родственников друг к другу – без притворства и игры – было приятно.

Генри никогда не мог обратиться в полуночного из-за каких-то своих личных проблем. Токсин то ли сам не желал выходить наружу, то ли брат не позволял ему сделать это. Никто до конца не знает причины. Но поэтому Энтони и отец считали его способным только к продолжению рода, а Кристофера хотели использовать для всего остального. И именно поэтому изуродованный мужчина постоянно пытался угождать им, чтобы его не считали таким бесполезным.

Энтони, уже совсем пожилой и седой, больше походил на Нила Магнесс. И внешне, и по характеру, мировоззрению даже их полуночные образы почти никак не отличались. Они были чуть ли не близнецы в чудовищной форме – различие виднелось лишь в отсутствии кривых полосок в виде молний и электрическом гребне у Спарка. Искра был богаче на узоры. Из-за чего создавалось ощущение, словно Нил восстал из могилы – с желанием уничтожить новое проявление Кайла.

Адам внешне очень похож на Энтони, как никак они близнецы. Но всё же он всегда был спокойным и сдержанным, старался идти бок о бок с братом, помогать ему и семье достичь величия. Он любил своих сыновей. Но, видимо, когда Крис сделал свой выбор в пользу запретной любви, что-то поменялось и в нём. Отец остался с братом и вторым сыном, все больше напитываясь их идеологией. Он сделал свой выбор в пользу ценностей, навязанных предками Магнессов.

И уже это понимание – быть одному среди таких людей – опечалило Кристофера. Они не понимают его и не хотят понять. Для них он предатель, которого они хотят вернуть на правильный путь, пусть даже и силой. Но если бы они только попытались его услышать, то, может быть, отпустили бы с миром. Зачем вся эта ненависть? Для чего она?

– Ладно, – гордо ответил брат, прерывая поток мыслей Криса, – но всё же я не бесполезен, да?

– Да, Генри, – чуть более спокойно согласился отец, обратив наконец внимание на парализованного пленника. – Ты много сделал для семьи. В отличие от твоего братца.

Крис ехидно улыбнулся в ответ, стараясь мысленно послать Адама куда подальше. Отец сразу это заметил и разозлился ещё больше. Светло-карие глаза блеснули голубой вспышкой, отразив в себе ядовито-зелёный блеск его тёмно-карих глаз.

– Кстати, да, – Генри перебил их гляделки, – я всё же уверен в том, что, скорее всего, у них с человеком есть полукровка, которого необходимо устранить!

«Они не знают?» – вдруг понял мужчина. Внутри затрепетало странной энергией испуга и радости, которую он почти сразу же заставил исчезнуть. Адам способен учуять эмоции – и это главное оружие, которое они используют против него.

Кристофер сосредоточился и, разрывая собственное «не хочу», заставил себя вспомнить Патрицию. Злость и скорбь моментально перекрыла ту радость, поглотила страх, – эмоции, которые могли бы дать подсказку для отца.

– Главное, не поддавайся на провокацию! – голос Сирены музыкой прошёлся по сознанию. Она снова была рядом, наблюдала. – Они не видят меня и это очень хорошо. Слушай, ты сможешь защитить своего сына, если останешься жив. Если ты умрёшь – они всё равно его найдут и убьют. Только ты можешь спасти его! А контролировать это лучше, будучи живым.

Даже если бы Крис сейчас мог драться, не стал бы. Это даст им толчок, они поймут, что есть причина, почему он так отреагировал. Захотят проверить, действительно ли у предателя есть ребёнок-полукровка. Поэтому нужно притвориться, словно у него есть единственная причина ненавидеть их – убийство дорогой его сердцу Патриции.

Мужчина смотрел на них злобно. Но внутри, в самой душе и сознании, он перестраивал себя. Создавал коробку, куда он мог бы поместить то, что не должно выйти наружу. То, что не должен почувствовать отец. Беспокойство из-за сына, радость – всё это должно быть спрятано в самую глубину, пока рядом ищейка. И оставить только ярость, скорбь и желание отомстить.

– Кристофер, вы с человеком сделали ребёнка? – беспокойно спросил папа. Он сказал это так, как будто бы и вправду очень тревожится. Но только не ясно, он боится нового полукровку или его отсутствия?

Крис сосредоточился и вновь представил любимую. Её нежный взгляд заставлял сердце сжиматься, пробуждая больше ненависти и боли.

– Моя Патриция, – жалобно простонал-прорычал он. – Она была у меня одна… Моя дорогая Патриция.

Позволяя потоку эмоций выйти, слёзы сами хлынули из глаз. Теперь на них хватало сил – движимый желанием защитить сына, он почувствовал, как может держать равновесие и не упасть в пучину безумия или омут отчаяния.

– Я не уверен, – отец старался увидеть в нём что-то, что могло бы намекнуть на существование полукровки. Но у него не получалось учуять нужный ему спектр эмоций. – Не могу понять по его чувствам, врёт он или нет. Но вроде как говорит правду.

– Что ж, – как бы подводя итоги, взял слово Энтони, – твоя Патриция умерла. Теперь у тебя нет причин оставлять свою семью.