Мария Паршина – Секрет Каина (страница 1)

Мария Паршина

Секрет Каина

1

Ветер надул парусом занавеску на окне крохотной кухни, занес запах сирени и цветущей яблони. Закатные солнечные лучи наискось падали на стол, окрашивая белую посуду в нежные цвета, и я впервые за долгое время почувствовала желание жить. С понедельника я ухожу в заслуженный отпуск на три недели, чему очень удивились коллеги. Это ведь мой первый отпуск с того момента, как вообще устроилась в эту компанию после университета. Я поставила чашку в мойку и пошла собирать вещи. Завтра я возвращаюсь туда, где родилась и прожила восемнадцать лет.

Неожиданно ветер захлопнул окно с таким грохотом, что я вздрогнула. Странно – обычно бытовые звуки меня не пугают. Как будто сейчас меня начало тревожить все с того самого момента, как я приняла решение вернуться. Слишком уж больно. Или страшно?

Я поставила в прихожей собранные сумки, окинула взглядом квартиру – это было несложно: кухня, совмещенный санузел, маленькая спаленка и, собственно, прихожая. Эту крохотную квартирку, равно как и машину, купил мне на восемнадцатилетие отец, я тогда училась на первом курсе. Квартира была в соседнем квартале от университета, я сразу переехала в нее, возможно, поэтому и подругами не обзавелась. Девчонки из группы жили кто в общежитии, кто снимал квартиру на несколько человек, все ходили небольшими компаниями, а я всегда добиралась одна, на своей машине, да еще и в другую сторону. После окончания университета я решила остаться в этом городе, нашла небольшую фирму, где работаю по сей день, но и в ней приятелями не обзавелась. Не могу сказать, что это меня расстраивало, я не тусовщица, и лучший вечер для меня – на своей маленькой кухне, с чашкой чая и интересной книгой. Правда, иногда я все равно ловила себя на мысли, что одиночество – не выбор, а всего лишь привычка.

Оставлять ключи мне было некому, я немного подумала и сходила в спальню за фикусом. Фикус я решила взять с собой, потому что не знала, на какое время уезжаю, и поливать ему было некому. Я отключила свет, перекрыла газ и воду, подхватила вещи и начала спускаться к машине. Утреннее солнце приятно грело, ветер слегка трепал мои волосы и листья фикуса, а я шла и гадала, что же принесет мне эта поездка – облегчение или новую боль.

Дорога от моей квартиры до родного города обычно занимала не больше двух с половиной часов. Я поняла, что тяну время, когда на очередной заправке купила кофе, отошла подальше и закурила, а время в пути составляло уже три часа. Я смяла пустой стаканчик, выдохнула и села за руль. Раз уж собралась, так надо ехать, а не тянуть резину. А если не хочется, то разворачивайся и езжай домой, но тогда так и останешься в неведении. Коря себя, я выехала с заправки. Разбираться было нужно. С документами, с наследством, с папиной квартирой, с матерью – она, хоть и ушла от нас много лет назад, с отцом не была разведена.

С матерью мы практически не общались. Созванивались по праздникам, дням рождения, обменивались дежурными фразами, да на этом все. Возможно, мама не могла мне простить того, что папу я люблю больше нее, а, возможно, была и какая-то другая причина. Она ушла от нас, когда мне было двенадцать лет. Не могу сказать, что это слишком меня расстроило, я всегда была папиной дочкой. Большую часть времени с самого детства я проводила с отцом: велосипеды, лыжи, также очень рано отец посадил меня за руль – лет с двенадцати я уже могла управлять папиной тойотой на автомате. С мамой у меня тоже были хорошие отношения, но как будто холоднее. Она, помощник руководителя некрупной фирмы, почти все время проводила на работе, посвящая мне всего один день в неделю и по часу времени по вечерам. Из-за чего она бросила отца, я не знаю до сих пор, просто в какой-то момент они поругались у него в кабинете, после чего мама долго плакала в ванной, а потом ушла. Я несколько раз приставала к отцу с расспросами, но, видя, что это его расстраивает, просто перестала спрашивать. Больше ни мама, ни папа не стали заводить семью. Отец все свое время посвящал мне. Часто я ездила с ним на работу и проводила там кучу времени. Вся фирма знала и любила маленькую Каринку, и я платила им тем же. Сотрудницы из бухгалтерии жалели меня и отца, что остались без женщины в доме, и некоторые из них пытались с ним флиртовать. В детстве меня повергало в ужас, что такие старые тетеньки хотят женить на себе моего молодого и красивого папу, а потом, повзрослев, я поняла, что женщины были его ровесницами, а то и младше. Отец отшучивался, и все их усилия оказывались напрасными. Скорее всего, у отца явно кто-то был на стороне, может быть, одна женщина, а, может, и несколько, так как красивый и богатый мужчина не мог быть обделен их вниманием, но в дом отец ни разу никого не привел. То ли все еще любил мою маму, то ли не хотел создавать мне каких-то дополнительных проблем.

За поворотом блеснула река, и стали появляться разноцветные бока домиков садового хозяйства. Я заезжала в город, бывший родным и любимым, и ставший таким чужим за долгое время. Отец жил в центре, в так называемом местными Старом городе. Там стояли крепкие старые дома с коваными балкончиками и высокими потолками. До отцовской квартиры оставалось минут десять езды.

Я знала, что в этом городе меня никто не ждет. Старым друзьям я о своем приезде не рассказывала, если честно, не хотелось никого видеть. Мама, может, и обрадовалась бы, но я так не хотела слушать эти длинные паузы в разговорах людей, давно ставших друг другу чужими.

Я припарковалась за углом, потому что узкие улочки не давали возможности оставлять машину прямо под окнами, вытащила сумки, зажала под мышкой фикус и побрела к подъезду. Так хотелось, как в детстве, забежать в квартиру, раскидать в прихожей сандалии и броситься на шею папе, вышедшему из кухни в нелепом фартуке с застиранными цветочками.

Ключ в замочной скважине провернулся с глухим скрежетом, будто замком не пользовались год точно. «Почти», – плотно сжав губы, подумала я, – «почти год. Семь месяцев и двадцать восемь дней, как не стало отца». Квартира встретила меня залитой солнцем прихожей, толстым слоем пыли и терпким запахом старого дерева. Правда, мне показалось, что я чувствую еще какой-то запах, но быстро выкинула эти мысли из головы. «Вот я и дома», – я вздохнула, бросила сумки на пол и понесла фикус на кухню. Я прошлась по квартире, включая счетчики, открывая перекрытые много месяцев назад краны на воду и газ. Квартира сохранила все так, как было и при отце. Курительные трубки в стеллаже, пачка табака и пепельница на дубовом столе, бронзовая фигурка коня, которую мама подарила ему на тридцатилетие. Наверное, он все-таки любил маму, раз оставил ее подарок на самом видном месте на столь долгий срок. Уж я-то знала, как отец ненавидел всякие фигурки и статуэтки, как он любил выражаться, хлам и пылесборники. Отчего же они разошлись тогда и не общались больше, если отец любил маму, а причиной ее ухода стал не новый мужчина? Возможно, за то время, которое я проведу в этом городе, мне и предстоит разобраться с этой историей, если мама сама не захочет рассказать правду. Помимо странной истории любви родителей, было еще кое-что, что я хотела выяснить и из-за чего вернулась домой. Если быть честной, я вернулась не из-за документов или наследства, не из-за дел фирмы и не из-за матери. Я поняла, что не смогу жить, если не разгадаю тайну, которую не смогли разгадать ни полиция, ни папин партнер по бизнесу, ни частные детективы. Тайну смерти своего самого близкого и любимого человека, своего отца.

С вечера я планировала проснуться пораньше и разобрать документы в кабинете отца. Правда, не знаю, имело ли это смысл, если полиция все самое важное приобщила к делу о смерти, но я надеялась, что смогу найти что-то, что подскажет мне, как действовать. После чего думала добраться в фирму отца, узнать, как там дела, пообщаться с папиным партнером, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Переночевав дома, я точно решила, что связываться со старыми друзьями не буду. Сочувствующих речей и молчаливых пауз я не хотела, а меня точно будут прижимать к плечу, говорить о том, что всегда помогут и пытаться вытирать слезы, хотя все прекрасно знают, что жалость я ненавижу еще с детства.

Утром я проспала все будильники и поняла, что погода решила скорректировать мои планы. За окном все было серое, промозглое, ветер дул так, что, казалось, фонарные столбы сейчас повыдергивает из асфальта. Яркую вспышку молнии продублировала такая же яркая вспышка в голове, и мигрень повалила меня обратно в постель. Следующий раз я проснулась уже ближе к вечеру, и непогоды как не бывало. Яркое солнышко напоминало о том, что сейчас все-таки май, а не ноябрь, и люди радовались наступившему снова теплу. Я распахнула окно и вдохнула свежий воздух, еще пропитанный влагой. На улице дети шлепали по лужам и визжали, женщина пыталась вытащить из грязной клумбы непослушного щенка, парочки не спеша прогуливались. Я подумала, что еще успеваю заехать в фирму. Рядовые сотрудники уже разбежались, но папин компаньон должен еще быть на месте.

Я пошла собираться и в процессе поняла, что уделяю своему внешнему виду куда как больше внимания, чем, если бы шла на встречу с другим человеком. Подумав об этом, я почувствовала, как щеки заливает румянцем. Да, если честно, повод был. Папин компаньон был на несколько лет младше его, и разница в возрасте вполне позволяла мне в него влюбиться, чем я не преминула воспользоваться. Когда мне было пятнадцать, Вадим Маркович казался мне статным и строгим мужчиной, и девичьи фантазии порой заводили меня дальше, чем следует. Я влюбилась в него и любила года три-четыре, не меньше. Естественно, об этом никто не знал, уж он-то тем более, но мысли о былой любви сейчас согрели мне душу, особенно если учесть, что всех претендентов на свое сердце я отвергла. Да, эта сфера жизни у меня как-то не сложилась. В институте, пока девчонки крутили любовь, плакали в подушки и бегали на свидания, я все свободное время отдавала учебе, потом все силы ушли на поиск работы и возможность себя зарекомендовать себя как отличного специалиста. Правда, некоторое время назад к нам в фирму пришел стажер, влюбился, как он сам клялся, с первого взгляда, и я решила дать себе возможность попробовать любить и быть любимой. Сергей (а он почему-то всегда называл себя полным именем, видимо, хотел казаться старше и серьезнее) совершенно не походил на героя моего романа. Он был на пару лет меня младше, носил очки с простыми стеклами, опять же, для солидности, и любил разговаривать о серьезных вещах. Наши отношения развивались медленно, месяц он носил мне цветы и конфеты, затем решился поцеловать, и еще месяц водил меня за руку и целовал в парках. Я успела узнать все о его родителях, детстве, планах на ближайший год, почившей кошке Антонине и, если честно, Сергей стал мне надоедать. Спустя еще месяца полтора он решил перейти к серьезным действиям и пригласил меня к себе. Сергей нервничал, я раздражалась, и, заявив, что все это было ошибкой, сбежала домой. К тому времени нашу фирму он покинул, и я была рада, что не придется каждый день видеть его грустные глаза. Первое время он пытался выловить меня возле фирмы и у подъезда, но я бегала через черный ход и записалась на аквааэробику, куда стала ходить сразу после работы, и Сергей оставил попытки вернуть наши вялые отношения. Лично мне казалось, что Сергей просто устал караулить меня под окнами, не зная, во сколько я вернусь. Я тогда решила, что впредь буду осмотрительнее и подожду действительно большую и чистую любовь.