Мария Осинина – Живые помощи (страница 6)
Это была первая служба, выстоянная Дашкой от начального возгласа и до отпуста. Хоть посещение храма ей и вменяли как регулярную привычку, Дашка только пару раз заглядывала в молельный дом и то лишь в притвор. Провожая бабу Дусю с ношей на помин, заносила кулек или забегала попить святой воды, возвращаясь со стройки.
Все было чудно и диковинно в это вечер! Туманный полумрак, отсветы свечей, тихое пение старушек-певчих, пряный аромат кадильницы.
Ближе к полуночи в храме собралось немало народу. Дашка удивилась – она считала, что Покровский приход насчитывает лишь два десятка местных старушек. А тут столько молодых лиц, ровесники ее родителей и даже дети! Ребятня уселась на пол вокруг елки и завороженно следила за пляской огоньков.
Пока Дашка бесцеремонно рассматривала пришедших, сама оказалось объектом пристального внимания. Высокий темноволосый парень, стоящий рядом с Клавдией Ивановной, уставился на Дашку с вызовом.
Дашка попыталась сделать строгое лицо, но едва не рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Стоявшая сзади старушка одернула Дашку за куртку:
– Тише вам, молодежь! В Дом Божий пришли, не на гляделки!
Дашка залилась краской, опустила глаза, попыталась сосредоточиться на службе. Не понимая церковно-славянского, улавливала суть интуитивно.
И вот запели так чисто, так прозрачно:
На третий повтор тропаря Дашка уже выучила текст и мелодию и про себя подпевала. Вот бы и ей так петь для Бога!
В Дашкиной семье народ был голосистый. В самодеятельности участвовали, на демонстрациях выступали. Дед в бытность председателя колхоза одним рыком мог усмирить тунеядцев.
Дашка тоже любила петь. В младших классах вела песенник – записывала в тетрадку слова популярных эстрадных песен, разучивала и давала семейные концерты. Немного походила в музыкальный кружок при станичном Доме культуры да подросла и забросила занятие. А сейчас желание петь возникло вновь. Но не для себя или публики. Для Него!
Всю службу Дашка представляла, как поет вместе с клиросом Херувимскую. Истово крестилась, смахивала слезу со щеки, украдкой поглядывала направо, где стоял таинственный незнакомец.
Потом с завистью смотрела, как тот принимает Святое Причастие. Вдруг пронзила мысль: ее лишили чего-то важного, жизненно необходимого, Дашка осталась обделенной, какой-то неполноценной.
Как же она захотела сейчас оказаться в числе верных и подойти к чаше с благоговением! Но увы, родители-коммунисты Дашку в детстве не покрестили. Да и слышать ничего не хотели о церкви вообще. А как креститься самой, без родительского соизволения, – она не знала. Наверное, надо ждать совершеннолетия и тогда самой решать…
В конце службы, двигаясь за благословением к отцу Софронию, оказалась бок о бок с незнакомцем. Парень галантно отступил назад, пропуская Дашку.
– Спасибо, – прошептала она и потянулась к кресту, а потом быстро выскользнула из церкви.
– Дашута! Подь сюда! – махала у калитки Клавдия Ивановна.
Дашка подошла.
– Погоди убегать, сейчас разговляться будем. Мы пирожков напекли, самовар поставили, почаевничаем.
– Так два часа ночи же? Кто ж в такое время ест-то?
– Как кто? – искренне удивилась Клавдия Ивановна, – тот, кто постился. Накануне до первой звезды – ни крошки во рту не было. Ну и традиция у нас такая – все вместе делаем на приходе. Вместе трудимся, вместе молимся, вместе празднуем.
– Боюсь, родители заприметят, накажут меня потом.
– Мы недолго. Все накрыто уже, заходи в хату.
Дашка зашла во флигель отца Софрония и опешила – за столом среди приходских старушек сидел тот самый парень, что строил ей глаза в храме…
– Познакомься, Дашута. Внук мой, Сергей. В техникуме учится в Горгиевске, на каникулы приехал.
Сергей встал и кивнул головой.
– Это он вертеп для церкви смастерил и расписал, – заявила Клавдия Ивановна. – Понравилось?
Дашка зарделась:
– Да, красиво.
– Проходи, не стесняйся, садись поближе, он не кусается. А тут батюшка сядет и Евдокия Петровна.
Дашка прошла на свободное место рядом с Сергеем.
– Приятно познакомиться. Вам чай или компот?
– Компот. Спасибо.
Сергей подвинул к Дашке стакан с темным кизиловым взваром. Пришел отец Софроний. Прочел «Отче наш!», благословил на трапезу.
Дашка жевала пирожок, поглядывая на соседа. Тот улыбался. Слушали рассказы отца Софрония про детство, про то, как встречали Рождество в хрущевские времена, когда все религиозное было под жестким запретом.
Баба Дуся кивала головой, но помалкивала. Хотя ей, наверняка, было что рассказать. Перехватив Дашкин взгляд, Сергей спросил:
– Дарья, мне бабушка рассказывала, что Вы ухаживаете за Евдокией Петровной?
– Не то, чтобы ухаживаю, – она и сама за себя постоять может. Иногда только помогаю.
– Хорошее дело. Душеспасительное.
– Наверное… А Вы на кого учитесь?
– Пошел на слесаря-сборщика, но решил по окончании учебы и службы в армии поступить в иконописную школу. Есть такая в Загорске, под Москвой.
Дашка хмыкнула. Экий поворот событий!
– А вот и правильно. Баба Дуся, ой, простите, Евдокия Петровна, говорит, что зарывать талант в землю нехорошо. А у Вас явный талант.
– Спасибо. А Вы куда после школы?
– Еще не решила. Может, в педагогический.
– А к чему душа лежит?
– Ну не знаю. Все нравится понемногу. Я такая натура – сегодня загорелась одним, завтра – другим. Вот на службе сегодня постояла и петь на клиросе захотелось.
– Для певчих в Загорске тоже школа есть – регентская. Я могу узнать, если захотите, условия поступления.
– А и узнайте! Почему нет? Только давайте мы все же на ты перейдем. Уж больно официально общаемся за пирожками.
И они дружно рассмеялись. После чаепития Сергей пошел вместе с Дашкой провожать бабу Дусю. Ночь стояла ясная, пронзительно звездная. Шли, рассматривая созвездия.
– А знаешь, раньше Большую Медведицу Арбой называли. Посмотрите, будто повозка с оглоблями. Правда, Евдокия Петровна?
– А кто его знает, сынок. Мож, и звали. Мы-то раньше все больше под ноги смотрели, на небо недосуг было.
Вдруг показалось Дашке, что сзади кто-то шаркает. Обернулась – будто тень метнулась за угол.
– Что случилось? – вслед за Дашкой обернулся и Сергей.
– Да так, показалось, наверное. Не бери в голову.
Баба Дуся тоже остановилась. Всматривалась полуслепыми глазами в темноту, тревожно закрестилась. Дашке стало не по себе. Но старица поспешила успокоить:
– В святые дни всякая нечисть искушает человека. Старается лукавый попортить праздник великий. Да тем, кто с Богом, его трюки без толку.
Странно, подумалось Дашке. Что там привиделось старице? Но переспросить не решилась. Дальше шли молча.
А вот и дом бабы Дуси, рядом – двор Звягинцевых.
– Я не знал, что вы так близко друг от друга живете, – удивился Сергей. – Давно вы тут?
– Да всегда жили. Прадед тут дом построил еще на заре советской власти, потом здесь дед с бабушкой жили, потом мой отец женился, маму сюда привел. Потом брат Колька родился и следом я.
– Николая знаю, на год младше меня, вместе гоняли на футбольном поле подростками.
– Точно! А я все думала, откуда мне твое лицо знакомо.
– А вы, Евдокия Петровна? Давно в этом доме живете?
– Испокон веков, сына.