Мария Ордынцева – Смерть за смерть (страница 3)

– А ты тогда на что? – засмеялась Марья весело. Они что, серьезно что ли? Наняли бы детектива тогда. Зачем им беременная женщина для установления истины? Но ей стало интересно, что ж в этом деле такого непонятного, что следствие в видимом невооруженным глазом тупике.

Стожаров ее веселья не разделял, покрывшись красными пятнами смущения. Его профессиональная гордость, естественно, была уязвлена недоверием потерпевших, но делать было нечего, приходилось работать с тем, что есть. Мария понимала только, что если она сейчас откажется и от консультаций, то мнение их об Андрее окончательно упадет ниже плинтуса, раз он не смог даже ее уговорить на такой пустяк. А значит попробуют надавить на начальство, чтобы Андрея сняли с дела. Решение будет глупое, но видимость продвижения создаст. Не видать Стожарову тогда новой звезды еще год-другой. Да и дело может попасть к Репину, а это намного, намного хуже. Что ж, в конце концов, консультации не требуют больших усилий. А порассуждать об интересном деле Мария была не против, даже будучи глубоко беременной. Да и лишняя копейка не помешает. Бог с ним и будь что будет.

– Ладно, Андрюш, пусть будет консультантство, – согласилась Мария. – Только ничего особенного от меня не ждите, я сейчас не мобильна. Гормоны опять же. Вобщем, сам понимаешь.

– Понимаю, конечно, у самого двое, – пожал плечами Стожаров и выложил перед ней папку с материалами дела. – Почитай, может, что-то увидишь свежим глазом.

Мария открыла дело. Убитому парню было шестнадцать. Звали его Игорь Озимков, он был сыном местного олигарха-пивовара и мажором. Рос в холе и неге, имел все, что можно было пожелать, учился в выпускном классе первой гимназии – лучшей в городе. Девушка у него была под стать – Катя Бергер, дочь владельца сети автосалонов и компании интернет-связи. Родители утверждали, что конфликтов в семье не было, был примерным сыном. По отдельным характеристикам из объяснений опрошенных друзей, учителей и соседей было немного другое впечатление: парень сложный, что и не мудрено при таком папаше и переходном возрасте. Но что же такого он должен был натворить, если его убили ножом в сердце?

Из судебно-медицинской экспертизы следовало, что удар был один и большой силы, направлен чуть сверху вниз. Следов борьбы на теле обнаружено не было. Мгновенная смерть.

Микрочастиц посторонних на теле и одежде не выявлено.

Орудия убийства также не найдено. Предположительно, охотничий нож или нечто в этом роде: клинок длинный, тонкий, широкий, хорошо заточен, в тело вошел как в масло – ни тебе рваных краев у раны, ни каких-либо вдавленных участков.

А что же уважаемый отец? Никто не угрожал ни ему, ни сыну, о конфликтах с друзьями ничего не знает, отношения с сыном были хорошие. Ну а что он мог еще сказать? Деньги давал, разбор полетов не устраивал – и на том спасибо, значит, хорошие отношения, значит, все в порядке.

Друзья – такие же мажоры, одноклассники, а также Катя – пояснить ничего толком не могли, в момент смерти Игорь был один. Ссор и конфликтов ни у кого с ним не было. Каковы причины убийства, они даже предположить не могли.

На месте происшествия камер не было, следов машин или людей тоже – пустырь, асфальт. Свидетелей происшествия пока не нашлось. Мда, действительно, пахнет висяком.

Мария закрыла папку и взглянула на Стожарова, который от нечего делать писал поручения в оперативно-розыскную часть для проверки очередных соображений по делу.

– Что думаешь? – спросил он, отрываясь от писанины.

– Пока ничего важного. Убийца ростом выше Игоря, силен, значит, скорее всего мужчина, хотя и не обязательно. Нож охотничий и хорошо наточен, но это не значит, что он охотник, как мы понимаем. Выждал момент, когда Игорь останется один, или заманил на нужное место для разговора, это тоже понятно, – стала рассуждать Быстрицкая. – Надо думать. Это вы уже сколько времени в теме, а я всего час.

– Согласен, – кивнул Андрей своей белесой головой.

– Пойду пока, – Мария встала, опираясь на спинку стула. Тяжеловато стало подниматься в последнее время, да и ноги часто отекали. – Если что-то надумаю, позвоню, – пообещала она на прощание.

Ей еще нужно было успеть к Даниле, пока его не услали куда-нибудь с очередным заданием.

Данила был один, остальные опера из отдела уже разбежались по поручениям.

– Наконец-то, – обрадовался он. – А то мне самому скоро уходить, но решил тебя дождаться, раз уж договорились.

– Да Андрей задержал, – объяснила Мария, присаживаясь на диванчик, стоящий тут же в кабинете.

– Слышал, у него тоже висяк, – кивнул Громов и взял со стола приготовленные для Марии папки. – Вот, смотри, я пока чай налью.

– Не надо, – улыбнулась Марья, – я только что пила.

Еще немного чая – и у нее зов природы возобладал бы над профессиональным любопытством, а это было крайне нежелательно сейчас.

Она открыла первую папку. Убита молодая девушка, семнадцати лет от роду, Кристина Василькова. Красивая, способная, куча дополнительных занятий – танцы, фитнес, вокал, английский, подготовительные университетские курсы. Встречалась с парнем из обеспеченной семьи – Денисом Щепкиным, студентом университета. Найдена на стоянке за торговым центром, одна рана в живот, умерла от потери крови. Ссор ни с кем не было, подозреваемых нет, мотивов для убийства не установлено. Дело приостановлено для розыска подозреваемых.

Мария полистала судебно-медицинское заключение. Рана колото-резаная, предположительно охотничий нож, удар большой силы сверху вниз. Где-то она это уже сегодня читала.

– А эта Кристина где училась? – уточнила Быстрицкая. – Что-то пропустила я, видимо.

– В третьей гимназии, – отозвался Данила, присаживаясь рядом с Марьей на диван. – Что, есть какие-то соображения?

– Нет, пока не сходится, – Быстрицкая задумалась.

Разные гимназии – вряд ли Кристина и Игорь были знакомы, хотя чем черт не шутит, в соцсетях могли сконтачиться, сейчас это плевое дело. Внешне похожего на дело Озимкова особо не было. Что ж, почитаем второе дело.

Она отложила папку с делом Кристины и открыла вторую папку. Убит парень двадцати двух лет, обычный студент университета, обычная семья. Спортсмен, призер, но никаких связей в высших кругах или бизнесе. Зовут Сергей Кажинцев. Найден за остановкой общественного транспорта на окраине города. Один удар в спину сверху вниз. Предположительно нож.

Мария посмотрела на Громова вопросительно.

– Что? – не понял он.

– Почему дела не объединены в серию? – спросила Марья, сосредоточенно всматриваясь в его лицо.

– В смысле? – насторожился Данила и заглянул в папку, которую читала Быстрицкая.

– В прямом, – пояснила она, закрывая папку и отдавая ее обратно Громову.

Догадка ее, конечно, была скорее на уровне интуиции, она сама пока не могла сформулировать причины. Надо было подумать об этом, может, Рудаков что-то подскажет еще со своей оперской точки зрения. Она с трудом поднялась. Все-таки беременность хоть и была еще в средней фазе, но прибавка в весе и ограничение в возможностях все же ощущались. А сейчас тело от долгого сидения на неудобном диване словно затекло, выпрямиться было хоть и сложно, но можно, и это принесло ей большое облегчение.

– Нет, ты серьезно что ли? – продолжил Громов, тоже поднимаясь, чтобы ее проводить до двери.

– Ну хотя бы подумайте о такой возможности, – пожала плечами Марья, повесив на руку сумку и уточкой ковыляя к выходу из кабинета. – Я бы подумала, например. И спасибо за материал. Будет что студентам анализировать. Без подробностей, конечно.

Глава 3.

Плановый поход к врачу не затянулся. Дмитрий благодарил за это Бога и Гиппократа. Они с женой заехали в супермаркет, прикупили припасов в холодильник, чистящие тоже заканчивались, и на почитать хотелось чего-то новенького. Маняша бродила между стеллажей с товарами, Дмитрий вез позади нее тележку, постепенно наполнявшуюся товарами по мановению ее красивого пальчика. Она, впрочем, была немного рассеянной сегодня, иначе бы они набрали куда больше. Дмитрий гадал, что с ней произошло – уж не с ребенком ли проблемы. Но поговорить можно и дома, потому просто молча шел за женой.

Мимо иногда проходили такие же пары: жена впереди, читая сроки годности и бросая в тележку товары, сзади – скучающие мужья, выполняющие роль двигателя тележки. Однажды проползли навстречу совершенно удивительные экземпляры: толстая тетка в сильно обтягивающем ее спортивном костюме, думающая, что она молодая стройная газель, и потому в боевом раскрасе и с дорогой сумкой, висящей у нее на руке, а за ней – ее измученный пухляш-муж, тоже в спортивном костюме и обливавшийся потом, кативший тележку, доверху наполненную упаковками воды, пива, свертками мяса, овощей, фруктов и прочей снеди, словно Сизиф, вкатывающий на гору камень. Если бы пол супермаркета немного вдруг изменил свое пространственное расположение с горизонтали на подъем/спуск, то мужика бы наверняка раздавило этой тележкой. Рудаков мысленно воздал хвалу небесам, что они с Маняшей совсем иначе выстраивают походы в магазин.

Наконец, они миновали кассу, разложили все по пакетам и, закинув покупки в багажник, устроились в салоне машины. Лицо у Маняши было усталое, день, видимо, дался ей нелегко, хоть она и старалась не подавать виду. Дмитрий не стал доставать ее вопросами, молча поцеловал в лоб и завел двигатель.