Мария Ордынцева – Смерть за смерть (страница 4)

Но Маняша сама вдруг сказала:

– Дим, я сегодня читала три странных дела. Все три – висяки. Хотела с тобой посоветоваться.

– Конечно, давай, – согласился Рудаков, выруливая на дорогу. Ехать было недалеко, буквально пару кварталов. – Я тоже хотел с тобой посоветоваться, но только не по работе, – и улыбнулся жене ободряюще, чтоб не думала, что есть повод тревожиться. У нее и так забот полно, лишние нервы ни к чему.

– Хорошо, давай после ужина тогда, – Маняша улыбнулась, все так же устало, и отвернулась к окну.

Вечером, когда все покупки были разложены по местам, животы наполнены едой и настало священное время совместного досуга, Дмитрий усадил жену у телевизора, накрыл ее пледом, устроился рядом, обнял дражайшую половину за плечо и пультом принялся искать канал с какими-нибудь фильмами. Кабельное телевидение в последнее время, к счастью, давало выбор на любой вкус. Наконец, Дмитрий нашел забавный ситком, чтобы не заморачиваться на драму и сюжет. Пусть болтает на фоне, мельтешит картинками. Лимон дрых уже рядом беззаботно лапами вверх и изогнувшись изящно на спине. Рудаков протянул руку почесать его полосатое пузо, но передумал – пусть нежится, колбаса шерстяная.

– Рассказывай, – предложил он Маняше, сделав звук потише. – Что там у тебя за странные висяки.

– Вот смотри, – начала Марья, взяв его ладонь в свою и перебирая его пальцы. – Три дела об убийствах, внешне вроде обстоятельства разные. Но во всех трех убиты молодые люди. Во всех трех один удар большой силы сверху вниз. Все трое найдены в малолюдных местах. Двое из очень обеспеченных семей, один спортсмен, призер, тоже, в принципе, человек заметный, получается. Все так или иначе связаны с университетом.

– Хм, – Дмитрий вдруг понял, что дело, которым Нефедов мордовал их отдел всю неделю, тоже подходит под описанные признаки.

– Одно из этих дел находится у Стожарова, он меня, в принципе, и хочет подключить по настоянию потерпевших в качестве консультанта. Остальные два – висяки, в убойном отделе в сейфе валяются, – продолжила Мария, пока не глядя на мужа и просто рассуждая вслух.

– Думаешь, серия? – озадаченно уточнил Дмитрий. Ведь если Маняша права, то у них прибавляется не только работы, но и проблем. Начальство очень не любит серийные убийства, начинает нервничать, стучать кулаками по столу, требовать немедленно поймать преступника. У него перед глазами сразу пронеслись кипы рапортов, которые придется написать до раскрытия дела. С другой стороны, в таком ключе они материал еще не рассматривали, а значит, при наличии других эпизодов могли найтись зацепки, которые дали бы ключ расследованию.

– Ты понимаешь, это пока скорее интуиция, я могу и ошибаться, – пожала плечами Маняша, укладывая голову ему на грудь. – Но мне не дает покоя вот эта неуловимая схожесть дел. Вроде убиты немного по-разному: один в сердце, вторая в живот, третий в спину. Вряд ли в жизни пересекались – учились в разных местах, круг общения разный. Но вот есть что-то такое, – она не смогла найти слов и подняла, наконец, голову к Дмитрию, пытаясь понять его отношение к сказанному.

Рудаков поцеловал ее в губы и на всякий случай спросил:

– А фамилии этих убитых не помнишь?

– Помню, конечно, – Маняша закрыла глаза и прижалась к нему щекой: – Одного зовут Игорь Озимков, вторую – Кристина Василькова, а третьего – Сергей Кажинцев.

Когда Маняша назвала имя Озимкова, Дмитрий в удивлении вскинул брови. Хорошо, что жена не видела его лицо в этот момент. Ведь именно над этим делом его отдел работал, не смыкая глаз и не покладая рук и ног. Рудаков представил завтрашнее выражение лица Иваныча, когда он доложит о соображениях Быстрицкой и ее участии в деле. А доложить он теперь уже обязан, поскольку, если Марья права, – это серия, а значит, возможны еще трупы. И не только будущие, но и прошлые, которые еще не найдены. В этом случае получается, что рыли они не туда или не так глубоко, как нужно, и все надо начинать сначала. Да еще и по двум новым эпизодам дополнительно.

– А ты о чем хотел посоветоваться? – вспомнила Маняша, поднимая к нему глаза.

Похоже, ей нужен был не его совет, а просто хотелось поделиться соображениями. Такое случалось, Дмитрий уже привык и не стал навязываться со своим мнением. Ему и самому теперь было о чем подумать в этой связи.

– У нас с тобой сейчас самый важный вопрос – жилищный, – пояснил Дмитрий, отслеживая изменения в ее лице. Лимон, словно понимая, что вопрос касается и его тоже, перевернулся на живот, муркнул недовольно и снова лег на бок, поглядывая искоса на хозяев. Что бы там эти двое не решили, его интересы должны были быть соблюдены, и он намерен был за этим проследить.

Маняша с пониманием кивнула мужу, ничего не сказав и ожидая предложений для обсуждения.

– Моя мать предлагает нам обмен – свою двушку на твою однушку, – сообщил Рудаков, заранее понимая, что вряд ли этот вариант понравится жене.

– Дим, – Марья даже голову от него оторвала и повернулась, чтобы лучше его видеть. В голосе ее слышался упрек. Естественно, кому охота выселять родителей из насиженных мест проживания? Не на улицу, конечно, на улицу никто бы и не позволил, но в меньшую квартиру тоже как-то некрасиво получается.

– Хорошо, значит, в кредит? – Дмитрий не стал спорить.

– Наверное, – пожала плечами Марья и снова прилегла ему на грудь. – Надо только информацию собрать, где что выгоднее. Ну и квартиру надо искать тогда. Сама займусь, тебе наверняка некогда, – пообещала она, обнимая его.

Рудаков погладил ее по голове в благодарность за понимание. Много раз уже он думал, что Маняша – лучший выбор в его жизни. Что может быть прекраснее умной, понимающей женщины? А если она еще и красива – это джекпот, товарищ Рудаков. Только вот ее умение попадать в разные переделки добавляло жизненного тонуса и заставляло держать ухо востро. Но ничего, он и с этим справится. Ради безопасности своей любимки он готов на все. Абсолютно на все.

Мария обвела взглядом притихшую группу. Студенты, по привычке напрягшись и тихонько молясь своим виртуальным богам, чтобы их не вызвали к доске, опускали глаза в тетрадки. Мало кто не отводил взгляд, выдавая свою готовность к занятию. Одним из смельчаков был Захаров. Он даже тянул руку, и Быстрицкая кивнула с улыбкой:

– Давай, Алексей. Что у тебя?

– Мария Александровна, я проанализировал состав убийства на примере конкретного дела, – сообщил Леша, поднимаясь с места.

Студенты зашевелились с облегчением. Во-первых, они считали, что им повезло и их не спросят о выполненном задании, а во-вторых, тема убийств и вообще тяжких преступлений неизменно вызывала отклик в сердцах молодежи. Быстрицкой этот интерес был знаком. Они так увлекались в процессе, что забывали о своей лени к учебе, чем Мария и пользовалась как преподаватель.

– Прекрасно, Алексей, – похвалила Мария. – Давай послушаем, что у тебя получилось. Остальные – записываем результаты!

Захаров вышел к доске, где была нарисована схема состава преступления, и строго по ней начал называть один за другим признаки:

– Была убита девушка семнадцати лет, – начал он свой доклад. – Объектом преступления является жизнь.

– Стоп, – прервала его Мария. – Объектом преступления является не сама жизнь, а?

– А, да, общественные отношения по поводу жизни человека, которые нарушены преступлением, – поправился Леша, подождав, пока одногруппники зафиксируют его высказывание.

– Прекрасно. А вот предметом является? – подсказала Мария.

– А предметом является жизнь – благо, которое пострадало в результате преступления, – Захаров был молодец, это радовало Марью несказанно. Она, наверное, назвала бы его втайне одним из своих любимых учеников, но этика не позволяла ей этого. Она должна быть объективной ко всем.

Они продолжили разбор дела. Леша, как они и договаривались, не называл имен и фамилий фигурантов, но Мария без труда узнала дело Кристины Васильковой и поправляла Захарова при необходимости, когда они разбирали объективную сторону.

На середине темы, когда они как раз дошли до разбора способа убийства и орудия убийства, их прервал декан факультета Белогрудов Сергей Витальевич, самолично появившийся в дверях аудитории. Он был высок, худощав, с благородной проседью в аккуратной прическе, в синем костюме с полосатым галстуком. Уверенно войдя в кабинет, декан оглядел группу, удовлетворенно кивнул и обратился к Быстрицкой:

– Прошу прощения, Мария Александровна, за то, что прерываю ваше занятие. Но мне хотелось бы познакомить студентов с нашим спонсором. Он финансирует программу целевого обучения нашего факультета и в будущем, вероятно, предложит вакансии и поддержку наиболее способным обучающимся.

– Да, конечно, – кивнула Быстрицкая. А что ей еще оставалось? Подобные ситуации возникали регулярно, а декану факультета вообще трудно было отказать. Мария сделала открытой ладонью пригласительный жест, разрешая ему действовать.

В аудиторию уже входил еще один мужчина – тоже высокий, крупный, хотя и не толстый, с приятной, располагающей к себе внешностью мягкого добряка. Темные волосы, проницательный взгляд серых глаз. Одет он был в дорогой серый костюм, голубой галстук на белоснежной рубашке, золотые запонки, дорогие туфли. На лацкане его пиджака красовался значок депутата Законодательного собрания области. За ним вошли еще трое сопровождающих – два помощника и фотограф, который принялся фиксировать сидящих в аудитории студентов, своего начальника на их фоне и декана факультета. Мария, судя по всему, тоже пару раз попала в кадр, но, понимая, что для депутатов публичность и отчетность важны, промолчала.