Мария Никулина – Обретая крылья. Лавка Чудес (страница 1)
Мария Никулина
Обретая крылья. Лавка Чудес
Глава 1
В Кротовом городке действительно жило много кротов. Но куда больше там жило людей. В основном – шахтеров. Когда-то под землей здесь обнаружили золотую жилу, но пару веков спустя запасы иссякли. Город начал пустеть, сжиматься и уменьшаться. Кротовый городок мог бы совсем вымереть, если бы неподалеку не обнаружили залежи угля. Конечно, это не драгоценности, но тоже полезно, а главное – можно продать.
Так вот, в Кротовом городке жила маленькая семья Солнцевых. Папа – естественно, шахтер, мама – домохозяйка. По соседству с ними жили многочисленные родственники. Их жизнь не стоила бы упоминания, если бы однажды у них не родился необычный ребенок.
Врачи сказали: так бывает. Это не болезнь, а просто особенность. Акушерка пыталась найти объяснение: быть может, в их роду течет голубая кровь, которая не давала о себе знать несколько поколений?
А роженица даже не знала, что и думать. Тоненькая, светленькая и бледная, она держала на руках дочку, которая родилась с крыльями.
В их семье все женщины, за редким исключением, были худыми и светловолосыми. А еще они привыкли давать девочкам цветочные имена. Например, молодую маму зовут Камелия. Она чем-то неуловимо напоминала этот цветок. Должно быть, своей хрупкостью и утонченностью. Правда, родня со стороны отца за это ее называла «полудохлой».
Но Камелия, только увидев светлые волосики дочери, решила нарушить традицию и тут же назвала ее Авророй – в честь прабабушки по материнской линии. Имя не понравилось бабушке со стороны папы. «Да какая Аврора? Пусть будет Яшма!» – настаивала она. Думаю, вам будет нетрудно угадать, как звали бабушку.
Но Камелия настояла: необычной девочке полагается необычное имя. Это был первый и последний раз, когда она в чем-то настаивала перед свекровью. На этом запас ее сил иссяк. Очень жаль, ведь она могла бы ими распорядиться более здраво в будущем. Обессиленная, Камелия уснула. Акушерки унесли новорожденную.
Главный врач, маленький мужчина с седой бородкой, направился к Янтарю Васильковичу, главе семейства, мужу Камелии, отцу Авроры и сыну Яшмы Агатовны соответственно. Было заметно, что оба нервничали.
– Янтарь Василькович…
– Я знаю.
Главный врач увидел за спиной мужчины скрюченную старушку. Похоже, она все ему донесла. Доктор вздохнул.
– Вы же понимаете, что дело серьезное?
Янтарь Василькович кивнул. Им действительно было, из-за чего беспокоиться.
– Вы даже не представляете, как будет тяжело вашей дочери. Ее затравят… Всю жизнь ее будут гнать, как прокаженную. Сами понимаете. – Врач сделался серьезным.
– Вы предлагаете что-то сделать? – заподозрил Янтарь Василькович.
– Вообще-то да. Видите ли, мы проводим новейшую операцию по избавлению от крыльев. Это не больно и вполне безопасно. Однако это экспериментальная медицина… В общем, вашей девочке ничего не угрожает. Но, понимая риски, наша больница готова вам даже заплатить, чтобы у нас был подобный опыт…
Бабушка тут же встряла.
– Отлично! Избавьте нас от этой беды! У нас не будет ничего общего с врагами!
– Яшма Агатовна! – Вмешался врач. – При всем уважении, такое решение может принять только глава семьи.
Старуха и врач посмотрели на Янтаря Васильковича. Тот задумался.
– Я сделаю все, чтобы моя семья была в безопасности, – наконец сказал он. – Я просто хочу защитить свою дочь.
***
Повод для беспокойства действительно исчез, и Аврора стала такой же обычной, как и все остальные в Кротовом городке. Пятнадцать лет она росла, даже не подозревая о своей особенности. Все же девушка заметно отличалась от своих сверстников.
Аврора могла насвистеть любую мелодию – и птицы тут же слетались на ее призыв. Она спала только на животе, чихала так, что открывались окна, а на лопатках были едва заметные розовые шрамы. Мама их объясняла тем, что в детстве Аврора неудачно упала с дерева – и она верила.
А еще каждое утро на рассвете Аврора смотрела на небо. Щемящая тоска разрывала ее сердце, но она не могла сама себе объяснить, что происходит. Больше всего ей нравилось наблюдать за стрижами. Она часто думала, как было бы здорово хотя бы на денек превратиться в стрижа и взлететь высоко-высоко в голубое небо, есть и спать на лету, никогда не касаться земли и чувствовать кругом лишь озорной ветер…
– Вечно ворон считаешь, – проворчала бабушка Яшма.
Девушка вышла на улицу. Лучи солнца играли бликами на светлых слегка вьющихся волосах. Большие голубые глаза казались бездонными на фоне фарфоровой кожи, которая почти не загорала на солнце. Аврора перебирала тонкими руками веточки яблони и радовалась, как листья танцуют на легком весеннем ветру. Она была такой же легкой, как и этот весенний ветерок. Все в ней было утонченным – черты лица, стройное тело, длинные пальцы…
– Опять ты дурью маешься! – прикрикнула бабушка. Она считала своим долгом спускать внучку с небес на землю. Аврора тем временем считала, что ей стоит держаться от бабушки подальше.
Скрюченная старушка вышла на крыльцо и уставилась на внучку. Та испуганно повернулась к ней. Похоже, бабушка была не в духе. Обычно приступы злости на нее нападали перед тем, как она сляжет с жуткой головной болью. Тогда на несколько дней Яшма Агатовна выпадала из жизни, становясь абсолютно беспомощной. В уездную больницу ее было невозможно дотащить, поскольку любое движение причиняло ей невыносимую боль. А приглашенные лекари лишь разводили руками, выписывали недешевые настойки и сами брали немало денег.
– Боже, чего ты такая моль бледная? А тощая – кожа да кости! Смерть упитаннее тебя выглядит! Ладно бы еще что-то полезное делала, так нет же, баклуши бьешь…
Аврора вжала голову в плечи. Ей очень хотелось разозлиться, но вместо этого она пролепетала: «Извини».
– Лучше матери иди помоги, лентяйка!
Аврора юркнула мимо бабушки в дом, лишь бы больше не слышать ее. Но у старухи был громкий, зычный голос.
– Посуду помой! В рудник тебя, доходягу, не возьмут, жениться на такой палке тоже никто не захочет. Так что тебе остается только уборщицей быть. Хоть так денег заработаешь.
Аврора вбежала на кухню. Мама уже все вымыла. На столе Аврору дожидался завтрак, к которому та даже не притронулась: морковные котлеты и полба. Девушка не очень любила морковные котлеты. Её желудок настраивался на мясо, а после – разочаровано урчал и сжимался, не получив желаемое. Поэтому она решила, что лучше поголодать, чем поесть и снова голодать, но уже с легким элементом разочарования в жизни.
– Иди попрощайся с отцом, бери портфель. Пора в школу, – сказала Камелия Олеандровна.
Авроре так не хотелось уходить на скучные уроки, но выбора не было. В сущности, это было даже лучше, чем постоянная работа, которой ее нагружали все свободное время. В основном Авроре приходилось убираться дома и присматривать за бабушкой, которая часто болела. Но иногда, особенно летом, Аврору устраивали на подработку, чтобы в ее семье появились хоть какие-то деньги. Думая об этом, она зашла в дальнюю комнату, где на кресле сидела неподвижная фигура.
– Пока, папочка.
Аврора подошла к отцу и поцеловала его в холодную щеку. Янтарь Василькович сидел, уткнувшись в газету. Последний раз он двигался одиннадцать лет назад, до того, как умер дедушка, то есть его отец Василек Василькович. После смерти Янтарь ничего не сказал – даже слезинки не проронил. А потом однажды вечером он сел в любимое кресло читать газету и окаменел. Мама говорит – от горя. Иногда такое случается. Каменная болезнь поражает сердца людей, и они превращаются в статуи. Говорят, сердце больного можно растопить теплыми словами, поцелуями и объятиями. Поэтому Аврора каждый день утром и вечером целовала папу в щеку. Она верила, что однажды он вернется. Правда, Аврора давно не слышала о том, чтобы страдающие каменной болезнью оживали. И никакие объятия с поцелуями так и не смогли вернуть их.
До жуткой болезни Янтарь Василькович работал шахтером. В Кротовом городке такие рабочие были на особом положении – им хорошо платили и даже выдавали дома. В одном из таких и жила семья Солнцевых. Камелии как его супруги начали выплачивать пособие после того, как они потеряли кормильца, но средств едва хватало на троих человек. Оттого мама продала граммофон, фонограф, заложила золото у ростовщика и даже думала выручить деньги за морозник, но бабушка воспротивилась. Ей нужно было хранить лекарства в холоде, что в итоге спасло их от окончательной нищеты. По мнению Авроры, если семья не может хранить еду в морознике, то она находится за чертой бедности.
В общем, Камелии Олеандровне, которая всю жизнь была домохозяйкой, пришлось выходить на работу. Владелец шахт Малахит Гранатович Каменский позаботился о ней. Теперь четыре дня в неделю Камелия подрабатывает у них горничной.
Супруга Каменского Сапфира Обсидиановна известна тем, что любит придираться к прислуге из-за мелочей. Особенно это касалось Камелии. Но потом Каменской становилось стыдно, и она задаривала служанку едой, дешевыми украшениями, тюлем, занавесками, полотенцами и другими видавшими виды вещами. Однажды Сапфира Обсидиановна даже подарила ей старое шелковое платье на выход. Камелия была безумно счастлива, пусть платье жемчужного оттенка и топорщилось на ней как на вешалке. Мама Авроры заперла платье в шкафу до торжественного случая, который все никак не наступал. А это могло быть одно из двух: либо свадьба Авроры, либо выздоровление отца.