Мария Николаева – Сали. На стыке двух миров (страница 5)

В помещении после некоторой заминки мне все-таки удалось обнаружить двоих. Одним из них, разумеется, оказался уже виденный мною «детина». Вторым, вероятно, механик. По крайней мере, именно таким я ожидал узреть представителя этой уважаемой профессии еще пару лет назад. Потом реальность чуть сбила с меня налет фантазии и познакомила с суровой действительностью Однако местный механик удивительно гармонировал с моими тогда еще довольно смутными представлениями о рыцарях «шестерни и поршня». Немолодой, невысокий, довольно плотного телосложения, что называется, «с пивным животиком», рыжеволосый и рыжебородый. Защитные очки с круглыми чуть затемненными стеклами небрежно задвинуты на высокий лоб, в простонародье именуемый залысинами. Довершал картину давно не стиранный сизый халат спецовки и выглядывающие из-под него серые брезентовые брюки, разумеется, все видимые детали туалета были покрыты слоем мазута, смазочных жидкостей, масел и, кажется, даже лаковых красок — в общем, всем тем, что хорошо горит и дымится.

Я невольно покачал головой. В ангаре моей семьи за появление в таком виде можно было не только схлопотать по шее от главмеха, но и влететь на «вот сейчас и отстираешь, при мне, сам, вручную». Все-таки техника безопасности хорошая вещь, когда ей следуют. Н-да а ведь раньше я действительно верил, что настоящий механик должен вонять недельной смазкой, носить половую тряпку вместо халата и плевать на все предписания техники безопасности

– Знакомься, Сали, — разглядев в полумраке лаборатории мужчин, Орлов тут же перешел к делу, — это наш собственный гениальный механик — Артемий Петрович Вяземский. Можешь звать его Артом или просто мехом. По всем вопросам, связанным с ремонтом или усовершенствованием железа, можешь смело обращаться к нему. Ну а рядом с ним стоит человек, которого сложно не заметить. В Москве все знают его под именем Василий Грозный. Для нас же он просто Базиль, — закончив представлять мне присутствующих, Орлов повернулся к ним и произнес: — А это, ребята, наше новое пополнение. Воронцов Лука Игнатьевич. Но он настаивает, чтобы его все звали Сали. Вопросы?

Вопросов не было, но вот внимание всех присутствующих тут же переключилось на меня. Не могу сказать, что это меня слишком беспокоило, но немного напрягло — это да.

– Новенький стало быть– протянул названный Базилем, не сводя с меня оценивающего взгляда. Я уже понял, что он довольно прямолинейный человек, а потому вердикт не заставил себя ждать. — Ему бы подкачаться чуть Все эти новомодные забавы для молодежи совсем не способствуют развитию здорового тела и духа, — сокрушенно подвел итог он.

– Не думаю, что все так плохо, Базиль, — Вступился за меня господин Орлов. — Сали весьма многообещающий юноша. Кстати, что там с твоим заданием? Закончил?

– Да, готов отчитаться немедля. — Решительно и без колебаний.

– Постой-постой. Немедля не нужно. Давай лучше через пять минут в моем кабинете.

– Уже лечу, шеф. Все будет. — И Базиль скрылся с удивительной для таких размеров прытью. Мы невольно проводили взглядами его внушительную фигуру.

– Ладно, раз у меня есть пара минут, то раздам последние указания. Сали, походи тут пока, осмотрись. Мех, а ты выдай ему все, что нужно для работы, лады?

– Да как прикажешь, шеф. Только стоит ли? — рыжебородый с сомнением посмотрел на мою персону. Вот интересно, что его не устраивает, а? Слишком чистый костюм? Или недостаточно въевшегося под ногти масла?

– Время покажет, а пока снабди новобранца по полной. В жизни все может пригодиться.

– Лады, шеф. Не изволь волноваться — все будет в лучшем виде.

Орлов, напоследок благодарно кивнув, удалился, я же остался один на один со странным зверем, в просторечье именуемым «механиком, нетипичным, местным». Отвернувшись от меня, хозяин лаборатории, прошествовал в дальний темный угол и чем-то там загрохотал. Я из любопытства пошел за ним следом. Зря как оказалось, ибо спустя мгновение мне едва не прилетел в лоб довольно тяжелый металлический предмет. Далеко не сразу я опознал в нем типовой револьвер конвейерной американской сборки. «Смит». Не самая новая, да и не лучшая их модель, но в регулярную армию у нас поставляют лишь такие, а то и похуже. Нет, ничего плохого сказать про этот экземпляр не могу, но и хорошего тоже. Скучная, в общем-то, штучка. Но не думаю, что хоть где-то можно за просто так получить индивидуально сработанный револьвер, а уж «тульчан» и вовсе лишь за особые заслуги дают.

Пока я размышлял о современном вооружении, как массового производства, так и не очень, механик успел обернуться и даже смерил меня скептичным взглядом. Разумеется, мне это не понравилось.

– Пользоваться умеешь? — хмуро спросил он, явно не удовлетворившись увиденным.

– У меня есть револьвер, — пожав плечами, ответил я.

– Я спрашивал не о том, что ты имеешь дома в сундуке. Использовать сможешь?

Я тяжко вздохнул. Да, я не кажусь человеком, убившим полжизни на стрелковом полигоне, да и выбирают такие ребята несколько иную профессию нежели я однако это не помешало мне два года назад получить именной револьвер из рук наследника российского престола! Впрочем, опять же, это не та информация, что должна быть доступной широким массам. А значит, надо смерить гордыню и ответить в нейтральном ключе:

– Справлюсь как-нибудь.

– Вот и хорошо. Возиться сейчас с тобой у меня все равно времени нет. Но если вдруг поймешь, что нужно приобрести дополнительно к умению стрелять еще и умение попадать в цель, то советую обратиться к Софи. Наша девочка даст сто очков вперед любому фейри.

Я тут же заверил, что всенепременно воспользуюсь его советом. Однако внутри остался странный осадок: интересно, за кого меня тут принимают? И как долго мне придется создавать себе репутацию с нуля?

Получив револьвер, я довольно быстро покинул территорию этого безумного механика. Вникать в его дела я не стал, да и не хотелось. Что бы он там ни конструировал — это лишь его дело, меня о помощи никто не просил, да и навыки у меня не настолько уж и выдающиеся В общем, лучше прогуляться немного. Без теплого пальто, оставленного еще при входе в училище, на улице было весьма зябко, а потому осмотр внутреннего дворика и стоящих в некотором удалении ангаров я решил отложить на далекое потом. Пришлось возвращаться в помещение. Преодолев завалы всякой всячины в проходной комнате-складе, я вышел в приемную. Здесь меня и встретил Куро. Хотя как встретил? Заслышав шум приближающихся шагов, приоткрыл один глаз, смерил меня взглядом и тут же его закрыл. Н-да, и это мой напарник? Польза от него-то хоть какая будет?

Решив пока не растрачивать себя на бессмысленные эмоции типа раздражения или досады, я проследовал в последнюю из невиданных мною комнат. К моему удивлению, она оказалась пуста. Вернее, мебель здесь была и в достатке, а вот народонаселения — чистый ноль.

Ладно, осмотримся, пока никого нет, раз уж представилась такая счастливая возможность. Итак, в наличии имеется два узких окна и три стены, полностью заставленные шкафами. Заглянув в ближайший, я убедился, что хранится там всякая всячина: от документов в грубых картонных канцелярских папках до чьего-то давно забытого, а потому немного позеленевшего бутерброда. Чую, заглядывают внутрь нечасто. Но не будем останавливаться на достигнутом, идем дальше. Помимо шкафов в комнате имеется пять столов, не очень больших, но сделанных основательно. Один из них стоит прямо напротив окна, все остальные выстроились перпендикулярно ему вдоль ближайших стен — по два на сторону. По обе стороны от двери, в которую я и вошел, обнаружились невысокие табуретки. Они и пять стульев (которые разместились, разумеется, каждый у своего стола) — вот и вся мебель. Хотя, как я уже отмечал ранее, этой мебели было более чем достаточно. Да и столы, если честно, были завалены всяким хламом так, что казались еще массивнее и буквально сжирали оставшееся пространство. Очаровательно.

Завершали эту пастораль тяжелые темно-сиреневые шторы на окнах. Если бы не куцый электрический свет, льющийся сверху, темнота царила бы полная. Ох, чую, зря я влез во все это. С людьми, не способными хотя бы на рабочем месте навести порядок, я вряд ли сработаюсь. Кстати, судя по легкому беловато-серому налету, снимали и стирали шторы еще в прошлом веке.

Опасливо приблизившись к окну, я, чуть коснувшись занавески, отодвинул ее в сторону. Окна не мыли, видимо, тоже лет пятнадцать. Подоконник же весь был усыпан мумиями павших в неравной борьбе с пылью мух и прочих букашек. Если учесть, что сейчас уже январь, а вся эта живность летает самое большое до октября в общем, местному кладбищу несчастных насекомых тоже немало времени. Даже любопытно, а знал ли этот кабинет хоть когда-то тряпку и швабру? Что-то сомневаюсь.

Довершали сию картину скорби раскидистые цветочки с широкими листами-лопухами. Пока живые. Вроде. Особой жалости к зеленым насаждениям я обычно не испытывал, но тут решил проверить живы ли эти представители местной флоры или уже давно загублены местной фауной. Коснувшись земли под огромным зеленым листом, чуть тронутым желтым ободом тлена, я с удивлением обнаружил, что как минимум в два ближайших дня цветы поливали.