Мария Николаева – Сали. На стыке двух миров (страница 7)

– Бери выше, — буркнул Сашка. — Первая.

А вот это уже странно. Даже более чем.

– Чего им понадобилось-то? Они же по другим вопросам.

– Ты это у меня спрашиваешь? Ворон, в канцелярию только тебя из нашего выпуска занесло.

– Как занесло, так и вынесло, — пробурчал я, внезапно осознав, что Сашка вероятно и подошел ко мне сейчас лишь из-за этой страницы моей биографии. Подумал так и, тяжело вздохнув, произнес: — Ладно, попробую что-нибудь выяснить. Ты где остановился?

– У Андрюхи.

– А он в Москве? — спросил я, ибо в последний раз, когда слышал о нашем общем приятеле, тот пребывал под жарким крымским солнцем. Впрочем, военных часто пересылают с места на место, а уж Первый Личный Его Императорского Высочества принца Александра воздушный флот — это театр особых действий.

– Да. Их пока здесь расквартировали. Правда, вряд ли надолго, так что с визитом лучше не затягивай, а то так и не свидитесь.

Я неопределенно кивнул. Если честно, я сам не знал: хочу ли видеть старых друзей. После выпуска мы все разошлись по своим дорогам и пересекались лишь изредка. Оно и понятно, когда в классе сплошь лишь графы, герцоги да князья, а те немногие что рангом пониже — протеже «великих и ужасных» В общем, собраться все вместе мы сможем разве что на похоронах императора, да и то не факт. Что я такой обычный забыл в подобном обществе? Сам себе удивляюсь. Впрочем, думаю, знаю, кого следовало бы поблагодарить за подобный «подарок» Но это дело уже прошлое, а потому нечего и силы тратить.

– Ладно, увидимся, — Сашка вдруг, словно что-то вспомнив, нервно глянул на часы и сразу же засуетился. — Адрес помнишь?

– Найду, — заверил я.

– Тогда — жду в гости. Извини уж, мне надо бежать

Я нетерпеливо махнул рукой, намекая на то, что все эти расшаркивания можно и пропустить, чай не на приеме в Зимнем. Сашка, напоследок одарив меня виноватой улыбкой, быстро раскланялся и поспешил к оставленному посреди перекрестка мобилю.

Я, озадаченный и сбитый с толку произошедшим разговором, невольно проводил машину взглядом до поворота. И так ушел в свои мысли, что раздавшийся ворчливый голос заставил меня даже не вздрогнуть — дернуться от удивления.

– Ты действительно собираешься влезть в это дело? — поинтересовался Куро, поглядывая на меня одним желтым глазом, второй почему-то был зажмурен, словно кот наполовину пребывал в сладкой дреме.

Вот только выдержать этот взгляд оказалось непросто. Я мигом почувствовал напроказившим школьником перед ликом сурового, но справедливого учителя.

– А у меня есть выбор? — с обреченным вздохом спросил я. Вопрос был риторический, но мой новый напарник ответил:

– Ну выбор есть всегда Шефу не понравится такое самоуправство.

– А зачем ему об этом знать? Это личное.

– Тем более.

– Заложишь?

– И не думал. Любопытно посмотреть, куда тебя все это заведет.

Н-да, странное он все-таки существо. С другой стороны, Куро хоть и выглядит как кот, но по сути своей обычная нечисть. Кстати, любопытно, а перезвон церковных колоколов на него влияет? И если да, то — как?

Впрочем, сейчас конкретно этот вопрос должен был волновать меня меньше всего остального. Впервые за последнее время у меня появилось дело, достойное всех усилий и труда.

Вернувшись домой, я не перекинулся с хозяйкой и парой фраз, лишь препоручил ее заботам замерзшего кота, пообещал все рассказать за ужином и сбежал в кабинет. Почти час я потратил на составление писем нужным людям. Конечно, первый экспедиционный корпус — вещь в себе, а потому допуска со стороны к ним нет ни у кого кроме императорской фамилии

На этом месте я сбился. Даже потянулся за новым листком бумаги, намереваясь набросать еще одно послание, но одумался. Не знаю, следят ли за мной, но вот в том, что переписку всех монарших особ вскрывают и читают, я не сомневаюсь. А привлекать к себе внимание после того, что было, мне сейчас точно не с руки.

Ладно, пока тряхнем связями не такого высокого ранга. Да и беспокоить кого-либо из Великих Князей или Княжон из-за пустячного дела все же не стоит. Чтобы раскопать подробности всего одного рядового дела, хватит и простого обращения к бывшему начальнику, а для верности отпишем и еще парочке знакомым.

Закончив с составлением писем, я уставился на не запечатанные конверты. То, что отправлены они будут в столицу авиапочтой, я уже решил, но вот чем их закрыть Пользоваться личной печатью — привлекать лишнее внимание к переписке, но если закрыть конверты оттиском креста, как это делают рядовые горожане, то велика вероятность, что до адресатов послания дойдут не скоро — заваляются в приемной среди другой такой корреспонденции.

Дилемма.

Привлекать внимание некоторых столичных персон к этому делу — значит множить и без того многочисленные вопросы. То, что меня всего лишь по-тихому попросили из столицы, а не расстреляли как изменника родины — уже большое чудо.

Ладно, воспользуемся старым трюком. Меня за это потом непременно убьют пару раз, ибо не дело через закрытый официальный канал проводить личные письма, но это единственное, что сейчас приходит в голову.

Тяжело вздохнув, я макнул резное золотое перо (подарок брата на прошлый день рождения) в чернильницу и добавил к адресам по лишней строчке. Всего лишь указание приемной таких писем приходят сотни, многие для быстроты сортировки в государственных учреждениях добавляют уточнения

Вот и все. Осталось только запечатать. Растопив сургуч, я капнул на каждый конверт и поставил безликий оттиск равностороннего креста на каждом. Подождав, когда печать затвердеет, я подхватил корреспонденцию и пошел вниз. Думаю, Елена не сильно обидится, если я попрошу ее слугу пробежаться до ближайшего почтамта.

Про Куро я вспомнил лишь к вечеру, когда переоделся к ужину и спустился в столовую залу. Кот вальяжно раскинулся на коленях у Елены и явно млел от ее ласк. Сейчас он выглядел весьма сытым и довольным жизнью. Даже чернильно-черная шерсть лоснилась как-то по-особенному.

– Лука Игнатьевич? Вы уже освободились? — с легким укором произнесла женщина, напоминая мне о моем недостойном поведении давеча.

– Да. Прошу прощения, возникли некоторые вопросы, и мне было необходимо срочно отписать своим знакомым в столицу.

– Какие-то проблемы? — взволнованно нахмурилась Елена Валерьевна. Я невольно улыбнулся. Это оказалось неожиданно приятным, когда о тебе заботятся и сопереживают. Я уже и забыть успел это чувство.

– Не у меня. Встретил в городе однокашника, он попросил меня помочь.

– Вот как. Надеюсь, ничего серьезного, — теперь она улыбнулась с явным облегчением. Я же, не желая ни врать, ни втягивать эту чудесную женщину в чужие проблемы, неопределенно пожал плечами.

– Я тоже уповаю на это.

Ужин прошел в приятной и расслабляющей атмосфере. Больше мы не возвращались к первоначальной теме, а на вполне ожидаемый вопрос о коте я лишь ответил, что устроился на службу и начальник на временных основах препоручил своего любимца мне.

К себе я поднялся в десятом часу. Сна не было ни в одном глазу, но задерживать беседой усталую женщину не стал, да и невежливо оставаться с дамой наедине в такое время.

Переодевшись в домашнее, я устроился с книгой на диване рядом с яркой лампадкой. Читать особо не хотелось, но было необходимо хоть чем-то себя занять. Осилив едва ли десяток страниц, я откинулся на спинку кресла и уставился на беленый потолок. Мыслей в голове было слишком много. Я все еще не понимал, во что влез и как буду выбираться. Эта странная работа, безумная затея с расследованием дела Тоши, проблемы с тайной полицией, оставленный без присмотра брат Как-то слишком много на одного меня, не находите? Особенно, когда где-то рядом ходит «ученый кот», тот самый, из поэмы Пушкина.

О! Легок на помине!

Важно ступая по ковру и чуть переваливаясь с боку на бок, он появился на пороге комнаты и медленно направился в мою сторону.

– Ты так громко и суматошно думаешь, что мешаешь мне спать, — мурлыкающим тоном произнес Куро, лениво перебирая лапами и подходя ближе.

– Есть о чем, не находишь? — хмыкнул я, совершенно не желая вести беседы с этим созданием. Я, возможно, и втравил себя в страшные волшебные неприятности, словно Иван-Дурак из русских сказок, но общаться со всякой нечистью во внерабочее время не собираюсь.

– Бесспорно, — важно согласился со мною мой странный собеседник. — Однако, вам, людям, много думать вредно. Вы не созданы для этого.

Вот теперь я стал раздражаться. Если до этого усталость от всего навалившегося за день держала меня в некотором оцепенении, то теперь этого не было.

– А для чего тогда?!

– Это вопрос не ко мне, а к тому, кто вас создал. Вероятно, у этого действа и был смысл, но мне он неведом.

– А для чего создан ты сам, знаешь?! — все сильнее поддаваясь эмоциям, резко спросил я.

– Разумеется, — Куро важно кивнул, подчеркивая значимость своих слов. — Коты-баюны — главные хранители знаний. Мы помним все, что когда-либо слышали или о чем читали. Впрочем, я пришел не за тем, чтобы рассказывать о себе. Тебе завтра на работу надобно, а потому стоит лечь сейчас, не дожидаясь полуночи.

Я и сам это прекрасно осознавал, но заставить себя не мог. С утра меня ожидают головная боль и отдающаяся во всем теле тупая усталость, а значит, проявит себя и раздражимость, вечная спутница тех, кто страдает бессонницей.