Мария Небесная – 8 Смертных Грехов Каэля (страница 4)

Глаза Михаила сузились. Он медленно кивнул, будто ожидая этих слов.

– Вот он, твой грех, брат, – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. – Гордыня. Гнев. Ты ставишь себя выше законов, выше воли Божьей. И гнев – он уже жжёт твоё сердце. Я вижу, как ты горишь изнутри.

В этот миг Каэль почувствовал, что вся тяжесть небесного свода легла ему на плечи. Но вместе с тем что-то в его душе восставало, крича: «Нет! Это не гордыня. Это справедливость.» Азазель выступил вперёд. Его шаги отдавались в камне так, будто сам ад ступил на порог небес.

– Михаил, – протянул он, голосом, в котором сквозила язвительная насмешка, – а ведь я думал, что вы, небесные пташки, умеете держать слово. Но, похоже, ваши договоры ничего не стоят. Или ангелы считают, что их святость даёт им право плевать на правила? Отдай нам душу… Как говорится зуб за зуб, душа за душу…

Михаил сделал шаг навстречу, его доспехи отражали свет, словно сияние рассвета, пробивающего тьму. Голос его был твёрдым и холодным:

– Ты прекрасно знаешь, Азазель, что душа не может быть обменной монетой. Она вознеслась на небеса, и там ей теперь место.

– Ах, – протянул демон, скривив рот в издевчивой улыбке, – значит, вы снова берёте то, что по праву принадлежало нам? А договор? Разве не было сказано: не вмешиваться в наши дела? Душа была продана, и она должна была пасть. Но вместо этого вы украли её. Украли! – его голос загремел, как удар молота, а демоны позади взревели в унисон.

Михаил сжал рукоять меча, но не дрогнул.

– Так уж вышло.

Азазель оскалился, и зубы его блеснули, как обломки костей.

– Но баланс должен быть соблюдён. Вы должны нам душу… и… ах, да, вы убили моего лучшего демона… Разве за такое не должно быть наказание? Или может быть обмен? А то как то не честно получается, не так ли святоша?

Михаил покачал головой, его голос стал ледяным:

– Никаких сделок.

Глаза Азазеля сверкнули, и он указал когтистой рукой на Каэля, который стоял чуть позади.

– Отдай нам его. Ведь это он сорвал сделку… – Его слова повисли в воздухе, словно приговор. – Этот дерзкий ангел убил одного из моих лучших воинов. Пусть он заплатит за это. Пусть небеса докажут, что равенство для них не пустой звук.

Каэль сжал кулаки, внутри всё горело от ярости. Его сердце стучало так громко, что он едва слышал слова Михаила.

– Каэль не просто ангел, – отрезал Михаил. – Он архангел Божий. Его место – на небесах. Он живёт и действует во имя света.

Азазель засмеялся. Его смех был тяжёлым, будто тысячи цепей падали на землю.

– Свет? Равенство? – он плюнул в сторону золотых врат. – О каком равенстве ты говоришь, Михаил, когда вы сами первыми нарушаете договор? Или ангелочкам всё дозволено? Вы прячетесь за своей святостью и называете это правдой? – его голос становился всё громче, он будто раздувал в демонах ненависть одним дыханием. – Тогда скажи прямо: это война?

Каэль в этот момент почувствовал, как его собственный гнев, словно огонь, поднимался всё выше. Михаил держался холодно и спокойно, но он… он не мог. Его пальцы сжимали меч, и сердце требовало ринуться вперёд, вгрызться в этого демона, заставить замолчать его мерзкий смех. Он больше не мог сдерживать себя. В груди его всё бурлило: гнев, оскорблённое чувство чести, возмущение тем, что демоны осмелились переступить порог Небес и со свойственной им наглостью требовать справедливости. Он рванул вперёд одним рывком – крылья разогнулись с гулким свистом, и он подлетел к Азазелю так резко, что воздух за ним звенел.

Клинок в руке Каэля сверкнул, как молния. Он приставил лезвие к шее демона, ледяным холодом лезвия касаясь жаркой кожи врага.

– Как ты смеешь, адская тварь? – прорычал он, так близко, что слова сорвались на кровь. – Кто ты такой, чтобы приходить сюда и что-то требовать? Кто дал тебе такую дерзость?!

Михаил бросился вперёд, голос его отозвался над толпой архангелов:

– Каэль! – закричал он, – опусти клинок! Прекрати это немедленно!

Рафаил, стоявший рядом, попытался схватить брата за плечо: – Каэль, остуди сердце! Не делай этого!

Азазель затараторил; его губы растянулись в усмешке, и из его пасти сорвался саркастический ответ:

– Послушай своего сородича, Каэль… не нужно этого делать.

Демоны за его спиной зарычали – гул, похожий на приближение бури. Их глаза горели, язык их был полон угроз. Всё это – и издёвка Азазеля, и рев темных воинов – лишь подливало масло в пламя, что бушевало в Каэле.

Он слышал Михаила, слышал просьбы, видел знакомые лица архангелов; в горле у него застрял ответ, потому что внутри всё горело и требовало действия. Почти шёпотом, уже не слушая никого, он сказал:

– Михаил, ты хочешь стерпеть такую дерзость? Небеса всегда были выше всего!

Михаил шагнул ещё раз, интонация его стала строже, но голос дрожал:

– Каэль… прошу тебя: опусти клинок. Ты хочешь войны?

Каэль на миг закрыл глаза, как будто взвешивая всё, что было внутри него – долг, стыд, горечь от того, что видел в мирах. Когда он открыл глаза, в них не осталось сомнений.

– Может, и хочу, – ответил он тихо. – Хочу, чтобы все адские твари знали своё место!

Он двинул клинок вниз. Удар был один – быстрый, точный, исполненный той силы, что давали годы воинского ремесла. Азазель издал рык – и его голова рухнула на землю. Звук падения разорвал тишину. Демоны зашумели, некоторые завизжали, другие застонали, но в воздухе больше не слышалось смеха их вождя. Он упал на древнюю мостовую перед вратами, и мрак вокруг словно на мгновение сжался.

Мир застыл в ожидание: архангелы, демоны, все присутствующие – все ощутили, что произошло нечто, что невозможно отозвать назад. Михаил застыл, бледнее неба, и в его взгляде промелькнула не только гневная строгость, но и глубокая, трагическая боль – он видел, как грань, которая держала порядок, разорвана. Каэль стоял с мечом в руке, грудь его вздымалась, в висках стучало сердце. Он слышал собственный пульс и, казалось, не слышал ничего больше: ни крики демонов, ни возгласы архангелов. Его действие было свершено – и последствия уже бросали тень на всё, что следовало далее.

Демоны взвыли в ярости. Их рев раскатился над вратами Рая, словно гул тысячелетнего шторма. Они, обезумевшие от жажды крови, рванули вперёд чёрной волной. Их когтистые лапы грохотали по мраморным плитам, тьма клубилась за ними, а крики сливались в единый хор ненависти. Архангелы подняли клинки, и их свет озарил небеса. Михаил первым поднял меч, его сияющее лезвие вспыхнуло, как солнце, и от этого света демоны отшатнулись. Но лишь на миг. Война началась. Каэль рванулся вперёд, как выпущенная стрела. Его крылья раскрылись, разгоняя тьму, и он влетел прямо в гущу демонов. Первый враг пал мгновенно – клинок рассёк его надвое, и Каэль ощутил, как что-то горячее и мерзкое брызнуло на лицо. Он не остановился. Второй, третий, четвёртый – каждый удар его был быстрым, безжалостным, идеальным. Впервые за долгие тысячелетия он чувствовал… удовольствие. Почти дьявольское наслаждение в том, как его враги падали один за другим, как их вопли эхом отражались в небесных стенах. Но за этим наслаждением сквозило что-то страшное. Его движения становились резче, глаза – ярче, а сердце билось слишком сильно. И вдруг, посреди хаоса, он встретился взглядом с Михаилом. Тот сражался чуть поодаль, его клинок сиял в свете Небес, но взгляд был прикован к Каэлю. Это не был взгляд гнева или ярости. Это был взгляд боли и… разочарования.

Каэль застыл. Его клинок замер в воздухе. Он не понимал, почему это выражение Михаила пробрало его сильнее, чем демонические когти или крики. В груди разверзлась странная, невыносимая пустота.

– Каэль, сзади! – раздался крик одного из ангелов.

Он не успел обернуться. Что-то тяжёлое и холодное ударило его по голове. Всё закружилось, небо и тьма слились в одно, и он рухнул, теряя сознание. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, был тот же самый взгляд Михаила – полный скорби.

Глава 5

Сознание возвращалось к Каэлю медленно, словно он пробивался сквозь вязкий туман. Голова гудела так, будто по ней били тысячи колоколов разом. Когда он открыл глаза, перед ним раскинулся Небесный зал – величественный, сияющий золотым светом, с колоннами, уходящими в бесконечность. Воздух был густ со светом и силой, и всё же Каэль чувствовал себя сломленным. Перед ним стояли его братья-архангелы. Но их окружало ещё кое-что – то, чего Каэль никогда раньше не видел так близко. Люмини.

Они не имели тел в привычном понимании. Их облики были словно сотканы из чистого света и слова. Казалось, сама божественная мысль обрела форму: переливающиеся сферы, пламенеющие фигуры, иногда принимающие смутный человеческий силуэт, но никогда не оставаясь в нём дольше мгновения. Их сияние было невыносимым, и всё же оно не жгло, а наполняло сердце благоговейным страхом. Это была сама сила Творца, облечённая в свет. Каэль, шатаясь, поднялся на ноги. Его глаза метались, он пытался уловить, что происходит. Последнее, что он помнил, – это крики, битва, тьма, хлынувшая на врата Рая, и лицо Михаила…

– Что… что случилось? – выдохнул он, всё ещё тяжело дыша.

Гавриил шагнул вперёд. Его голос был глубок и мягок, но в нём звучала сталь:

– Тебя пытался загрызть демон, Каэль. Его клыки уже вонзались в твою плоть. Ты был бы потерян, если бы не Уриил. Он успел вовремя.