Мария Небесная – 8 Смертных Грехов Каэля (страница 3)

Возвращаясь на Небеса, я снова ощущал тяжесть своей миссии. Я должен был наблюдать, я должен был направлять, я должен был следить за балансом. Но каждый раз, видя человеческую слабость и порочность, я чувствовал, как моё терпение истощается. Моя справедливость требовала решительных мер, а мир продолжал существовать в хаосе. Моя цель была ясна: очистить мир от тьмы. Не сжалиться, не наблюдать, а действовать. И чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – никто, даже Михаил, даже Гавриил, не сможет остановить меня, если я решу взять власть в свои руки.

Глава 3

Возвращаясь на Небеса, Каэль шагал тяжёлой поступью. Его крылья были запятнаны кровью. Внутри всё горело: не от усталости, а от ярости. Человеческая глупость, их продажность, их готовность обменять вечность на мимолётное удовольствие – это терзало его сильнее любого врага.

Он вошёл в свою комнату, где его уже ждал Михаил. Высокая фигура, сияющее лицо, спокойствие, будто он знал ответы на все вопросы мира. Каэль ненавидел это спокойствие.

– Ты нарушил порядок, – сказал Михаил, его голос звучал твёрдо, но без злости. – Ты поднял меч на человека.

Каэль замер, стиснув челюсть. В голове тут же вспыхнуло оправдание: «он заслужил это.» Но вместе с тем прокралось и другое – ощущение, что Михаил уже вынес ему приговор.

– Я сделал то, чего требовал долг, – ответил Каэль, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Этот человек торговал душой, словно это товар. Как можно закрывать на это глаза?

Михаил склонил голову, как будто говорил с ребёнком:

– Душа принадлежит человеку, Каэль. Это его право – даже если он решит отдать её во тьму. Бог даровал…

Эти слова обожгли Каэля. Внутри всё вскипело.

«Как так? Как можно позволять им добровольно падать в лапы демонов? Мы – воины света, разве не ради этого мы были созданы – чтобы защищать их?»

– Нет! – перебил Каэль, и голос эхом прокатился по комнате. – Ты не знаешь Бога и его желаний. Душа не принадлежит людям. Она принадлежит Свету. Она часть Его дыхания. Они не понимают, что делают!

Михаил посмотрел на него пристально, глаза его были спокойны, но холодны.

– Брат мой, Бог внутри каждого из нас… – сказал он.

Каэль замер. В груди что-то болезненно сжалось.

– Они не ценят жизнь, они слабы. Если мы не будем их останавливать – они уничтожат сами себя. И тогда все труды твоего горячо-обожаемого Бога были напрасны.

– Нет. Ничто не будет напрасно. Сама жизнь, ее сушь- это творение Божье. Их чувства- все это прекрасно.

– Ты стал таким слабаком Михаил, – грубо сказал Каэль, – а когда-то мы вместе воевали против тьмы и сгоняли демонов с Земли, ради людей. Ты убивал со мной, в твоих глазах не было жалости и этой человеческой слабости. Ты был решительным… Что с тобой стало?

– Нет, это что с тобой стало Каэль?– воскликнул архангел. Воздух сотрясался от его голоса.

Михаил сделал шаг ближе. В его глазах не было гнева, только печаль и твёрдость.

– Я вижу, что в тебе разгорается то, чего не должно быть в ангеле. Гордыня. Гнев. Они пожирают тебя, Каэль.

Каэль резко отвернулся, будто ударившийся о каменную стену. Эти слова были как нож. Он хотел возразить, но внутри шепот становился громче: «Да, во мне есть гнев. Но разве это плохо, если он даёт мне силы защищать? Разве гордость – это грех, если я горжусь Светом?»

Но где-то глубоко внутри он уже знал: это не так. Этот гнев был не ради света, а ради него самого. И это пугало.

Он сжал кулаки, проглотив ответ. Михаил долго смотрел на него, а затем произнёс почти шёпотом:

– Остановись, брат. Пока ещё можешь.

Каэль почувствовал, что его дыхание сбилось, сердце грохочет, будто хочет вырваться наружу. Он хотел кричать, спорить, доказывать. Но вместо этого просто отвернулся. Потому что в глубине души понимал: Михаил уже видел то, что он сам ещё отказывался признать.

Ночь на Небесах была особенной. Среди сияния звёздного купола существовал такой покой – какого не знал ни один смертный. Каэль сидел в своей комнате у окна, глядя вдаль. В душе его кипел шторм. Он снова прокручивал в памяти тот момент: человек, дерзнувший продать душу, и демон, протянувший когтистую руку за добычей. Он разрубил сделку одним взмахом меча. И впервые Каэль ощутил не только праведность поступка – но и странное, гнетущее сомнение, которое ему внушил Михаил: а не слишком ли он позволил себе?

Дверь тихо скрипнула, и в проёме появился высокий ангел с тёмно-золотыми волосами, льющимися до плеч. Его звали Рагуил – друг Каэля и, пожалуй, один из немногих, кто разделял его взгляды. В его серых, как облака перед грозой, глазах горел тревожный свет.

– Каэль, – произнёс он низким голосом, – тебе нужно знать.

Каэль обернулся, настороженный.

– Что случилось?

Рагуил шагнул ближе, и слова его прозвучали как удар грома:

– Демоны стоят у самих врат Рая. Они требуют ответа. Требуют, чтобы архангелы вышли к ним и объяснили – почему убит их слуга и почему душа, которая должна была уйти в Ад, поднялась сюда. Они называют это нарушением Договора. У Каэля вспыхнули глаза. В висках пульсировала ярость.

– Договора?! – почти зарычал он. – Они имеют наглость явиться сюда, на Небеса, и говорить о договоре? О праве на души, что не принадлежат им?!

– Ты знаешь, что после войны так было решено, – тихо напомнил Рагуил. – Рай не вмешивается в дела Ада, Ад не вмешивается в дела Рая. Так установили равновесие.

– Равновесие? – Каэль резко поднялся. – Ты называешь равновесием торговлю душами? То, что они рвут людей в клочья, подталкивают их к падению, а потом заявляют на них права? Это не равновесие, это цепь! И я не позволю им таскать её по небесным вратам!

Его грудь вздымалась. Внутри всё горело от гнева. Но больше всего жгло унижение – сама мысль, что демоны осмелились явиться сюда, на святую землю, требовать объяснений. Он подошёл к стене, где висели его доспехи – сияющие, выкованные из света и металла, что не ведал ржавчины. Каэль вложил руку в нагрудник, и тот вспыхнул мягким светом, словно узнавая своего хозяина.

– Пусть стоят у ворот, – процедил он сквозь зубы. – Я выйду к ним. И посмотрим, хватит ли у них смелости повторить свои слова, когда меч будет у их горла.

Каэль, облачённый в доспехи, взял меч, и холодный блеск лезвия отразил его лицо, где уже не осталось сомнений. Он шагнул к дверям, в сердце его пульсировала решимость.

Глава 4

Каэль шёл по беломраморной дороге, ведущей к величественным вратам Рая. Его шаги отдавались гулким эхом в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием и глухим рокотом, исходящим от другой стороны. Сердце его билось яростно, но взгляд оставался прямым. У врат уже собрались все архангелы. Их сияние было столь ярким, что мраморная кладка под ногами сверкала, будто налитая жидким золотом. Михаил стоял впереди, опершись на свой пылающий меч, и лицо его было сурово, словно высечено из камня. По бокам выстроились Гавриил, Рафаил, Уриил и другие – каждый готовый к бою, но при этом скованный невидимыми узами договора. Каэль остановился на полушаге, взгляд его невольно дрогнул. Перед воротами, в клубах серого, чадящего дыма стояли демоны. Их войско казалось ожившей бездной: когти, изломанные крылья, рога, иссохшие лица с оскалами, от которых холодок пробирал до костей. Земля под ними чернела и трескалась, словно от их присутствия небесный камень не выдерживал скверны. Во главе их возвышался Азазель. Его облик был мерзким и завораживающим одновременно. Огромное, изломанное тело, покрытое багровыми язвами и чёрной кожей, будто обугленной. На плечах у него развевалась мантия из дымящихся теней. Его лицо, скрытое частично костяной маской, было искажено в улыбке – гнилой, кривой, лишённой всякого сострадания. Глаза его, два угля, горели с ленивым интересом, но за этой леностью пряталась чудовищная сила. Он был не просто одним из владык Ада – он был воплощением извращённого спокойствия, демоном праздности и развращения, чья сила заключалась в том, чтобы искушать, ломать и растлевать без борьбы.

Когда Каэль подошёл ближе к своим братьям, Михаил медленно повернулся к нему. Его взгляд был тяжёл, но в глубине чувствовалась горечь – словно он смотрел не только на брата по свету, но и на потерянного сына.

– Видишь, что ты натворил? – голос Михаила разнёсся, как удар грома. – Смотри вокруг. Ты нарушил договор, что держал равновесие. Ты добился этого? Ты хотел войны? Новой войны, Каэль?

– Они не смели приходить сюда Брат, они ответят за свою дерзость…– начал Каэль.

– Нет, похоже это мы сейчас все будем отвечать за твою дерзость, – перебил его Михаил.

Слова врезались в сердце, но Каэль не отвёл взгляда. Его пальцы сильнее сжали рукоять меча, грудь поднялась от тяжёлого вдоха. Он видел, как демоны скалятся, как гул их шёпотов проникает в свет, как Азазель усмехается, наблюдая за расколом среди небесных. И в груди Каэля пульсировала та самая мысль, которую он боялся озвучить вслух: «а может, новая война и нужна?» Каэль поднял голову, встретив взор Михаила.

– Я видел, как они рвут души, – произнёс он низко, но твёрдо. – Я видел, как человек, слабый и отчаявшийся, оказался в их когтях. И ты хотел, чтобы я стоял в стороне? Чтобы наблюдал?

Его голос дрогнул от ярости.

– Разве душа – их собственность? Разве у них есть право на то, что создано светом?