Мария Небесная – 8 Смертных Грехов Каэля (страница 2)

Сердце моё вздрогнуло. Михаил, мой соратник, тот, кто всегда стоял рядом, теперь говорил это… как он мог поверить, что мир может развиваться без порядка, без железной руки?

– Бог? – Возмущенно воскликнул я. – А кто-нибудь видел нашего создателя? Кто-нибудь слышал его указ? Здесь только мы божество и никого нет выше нас. Михаил, брат мой, ты сам все знаешь. Даже если Бог есть, он оставил нас. Он даровал Землю, людей и небеса нам. А значит нам решать как этим править.

– Каэль, мы не должны править. Мы не цари. Мы лишь помощники и проводники. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Люди сами должны выбирать, что для них хорошо, а что плохо и только им отвечать за последствия своих поступков после смерти. Это их выбор и ему нельзя мешать. – сказал Гавриил. Его голос был спокойным, он смотрел на меня с теплом, однако я чувствовал, как во мне разжигается странный огонь, который был так трудно контролировать.

– Ангелы, вы можете быть свободны, – сказал Михаил и Азериэль и Серапион удалились из зала.

– Михаил! – воскликнул я, – ты порываешь мой авторитет!

– Брат мой, здесь нет авторитета, нет первых среди равных. – ответил он.

– Как нет? Ты хочешь сказать, что когда мы сражались с тьмой ада за свободу людей, за Землю, за солнце и луну, мы все были равны? Почему тогда Бог сотворил нас сильнее ангелов, сильнее демонов и людей? Почему? Если вы все равны? – продолжал возмущаться я.

– Каэль, я не могу заставить тебя понять это, осознать природу наших сил. Ты должен сам к этому прийти. Твои амбиции и желания контроля могут погубить тебя брат мой. Остановись пока не поздно и пойми истинный смысл нашего существования. – сказал Михаил и они с Гавриилом покинули зал суда. Я остался один на один с собой, своими мыслями и своим внутренним огнем, что прожигал меня внутри. Тогда я думал, что это пламя справедливости и правды горят внутри моей души.

Именно тогда я впервые почувствовал, как впервые во мне окончательно засияла тень. Гордыня. Мысль, что лишь я знаю истину, что только я способен очистить мир и привести его к порядку, не давала мне покоя с того момента. И эта мысль пульсировала, как яд в венах, согревая и разжигая мою решимость. Мир их слабость не заслуживает милости. Я буду тем, кто наведёт порядок. И никто, даже Михаил, не сможет остановить меня.

Глава 2

Я проснулся рано, когда свет вечности только начинал касаться верхушек облаков. Моя комната на Небесах была просторной и светлой. Белые мраморные стены, пол, что казался отражением небесного сияния, и высокие окна, через которые проникали мягкие лучи света, делали пространство почти идеальным – и почти лишённым жизни. Лишь я один среди этого порядка.

Каждое утро я начинал с ритуала – проверка поручений, контроль за выполнением заданий другими ангелами, осмотр границ света и тени. Я проходил через величественные залы Небес, где другие архангелы шли по своим маршрутам, разговаривали тихо, как будто их голос мог нарушить саму гармонию. Мои задания были разнообразны: проверял, чтобы души умерших находили своё место; наблюдал за равновесием между светом и тьмой. Иногда эти поручения казались мне пустой формальностью, игрой, в которой я был вынужден участвовать. Но я выполнял их с точностью, с железной решимостью – ведь порядок был важнее всего. После утренних обязанностей я часто спускался к людям. Незаметно. Я выбирал тени, переулки, пустые улицы. Люди думали, что их никто не видит, что никто не замечает их слабости и грехи. Но я видел всё. Каждое действие, каждое слово, каждый взгляд, наполненный жадностью, страхом, ложью и пороком.

Я наблюдал, как купцы обманывают друг друга ради пары лишних монет; как женщины шепчут чужие тайны; как мужчины жестоко спорят и обижают слабых; как дети воруют сладости и дразнят друг друга. Всё это раздражало меня до предела. Их хаос был очевиден, их слабость – осязаема, и я чувствовал, что мир, оставленный самому себе, обречён. Иногда я видел искреннюю доброту: женщину, которая кормила голодного ребёнка, мужчину, который помогал старцу перейти дорогу, ребёнка, который делился игрушкой с другим. Эти редкие проявления света почти обескураживали меня – они показывали, как мало людей способны к настоящей доброте. Свет их поступков лишь подчёркивал, как много зла и порока прячется в остальных.

Ночной город дышал затхлой жарой: фонари жужжали, крыши липли от влаги. Проходя сквозь темные улочки я заметил, как в узком переулке горел круг – выжженный символ, пахнувший железом и гнилью. Внутри круга стоял человек: взлохмаченный, с загорелым лицом лавочника, глаза его блестели жадностью и страхом одновременно. Рядом – фигура, которой не доверяешь сразу, даже до того, как заметишь крылья: кожа тёмная, глаза – как раскалённые угли, а улыбка – как лезвие.

Человек заговорил первым, голос его дрожал от смеси надежды и стыда:

– Сделай так, чтобы моя лавка и таверна стали самыми посещаемыми во всём городе. Пусть в дверь стучатся богачи и жаждущие.

Демон наклонился к нему, и в его голосе звенела ложь как сладкий мёд:

—Ты получишь то, что просишь. Однако, цена будет очень высока…– кровожадно улыбнувшись сказал посланник ада.

– Я согласен на все… Мне надоела эта нищая, пустая жизнь, которая приносит лишь убытки и насмешки со стороны. Моя жена и дети голодают вот уже вторую зиму! – восклицал мужчина.

– Я заберу твою душу, в обмен ты получишь 20 лет счастливой жизни, не зная бедности. Если согласен- укажи печать, запеки кровь в слове – и я закреплю сделку

Человек пожимал плечами, как будто решал, брать ли монету:

– Я живу всю время попытках выжить. Что мне эта душа, если за неё нельзя купить хлеб на стол? Пусть будет так – я подпишу.

Нечто во мне сдавило грудь: не только гнев, но животное, мерзкое отвращение. Как можно торговать тем, что не твоё? Как можно продать то, что принадлежит не человеку, а Небесам?

Он опустил нож и разрезал ладонь над символом. Капли крови заблестели, упали на землю, и тьма вокруг них словно удовлетворённо вздохнула. Демон слизал каплю языком, прошептал слова, которые словно сверлили воздух, и я увидел – на мгновение – как тонкая струна, нитка сущности, тянется от груди человека вниз; бледный свет души сжался, заскользил наружу, и человек – с облегчением и ужасом одновременно – ухмыльнулся.

В ту же секунду что-то в моём нутре лопнуло. Я выскочил из тени, и никто не успел вздрогнуть. Ангельский меч в руке вспыхнул. Я не дал ему даже молиться.

–Как ты смеешь?– прорвалось из меня, но голос не успел высказать приговор. Я ударил быстро – удар, которым обычно вершил суд. Не хотелось видеть больше его глаза, в которых осталась человеческая наглость. Клинок прошёл чисто; он упал на колени, губы наполнились кровью, и я увидел на его лице ту самую пустую алчность, что позволила ему продать вечность за лавку и таверну. Он попытался что‑то прошептать, но звук умер прежде, чем стал словами. Тело дымилось, как пепел под утренним ветром.

Я стоял над ним и думал, как презрительно это выглядит: человек, готовый обменять вечность на деньги. Он не достоин ни души, ни жизни, – холодно пронеслось во мне

Демон заревел. Его смех сменился запахом серы и стали:

– Ты нарушил нашу сделку. Зачем ты здесь архангел? Теперь мне придется вернуть душу… Что за самовольность? Или вам там на небесах уже заняться нечем?

– Душа не товар. Она не принадлежит ни тебе, ни этому жалкому человечишке, сгорбленная ты тварь. Она – свет божий, и ей не место в твоих закромах. – сказал я и в моих глаза загорелся огонь гнева… Второй из смертных грехов, который я познал в тот день.

– Как мне казалось, люди вольны делать что хотят. И ты не имеешь права отнимать у них этот выбор. На то ад и был создан… – ехидно сказал демон и оскалил свои клыки.

– И ты мне еще будешь говорить, что я имею права делать, а что нет? Ты хоть знаешь с кем ты говоришь адская псина? Я Каэль, сильнейших Архангел небес! – воскликнул я.

– Неужели райское создание посетила адская гордыня? – залился смехом демон.

Эти слова ударили в мою голову как гром среди ясного неба. Ангелы и Архангелы были безгрешными и чистыми существами, чья души никогда не должны были познать грехи. Я не верил ему, но тот огонь, который рос внутри меня уже долго время как тень сомнения проскользнул в мои мысли и заставил меня сомневаться.

– Ну что молчишь ангелочек? – все с той же ухмылкой сказал демон .

Я стоял над демоном, и внутри меня что-то бурлило, росло, сжимало грудь, словно раскалённый камень. Злоба. Ярость. Эти наросты гнева расползались по мне, давили на руки, плечи, на каждое дыхание. Я чувствовал только пульсирующую силу внутри, горячее, чем любое солнце, яростное, как буря, что сметает всё на пути. Я схватил свой ангельский клинок, сияющий чистым светом, и почувствовал, как рукоять наполняется энергией моей воли. Я размахнулся и разрубил тело демона напопалам. Тьма рассыпалась в воздухе, как чёрный дым, шипя и извиваясь, но я не дал ей прийти в себя. С каждым взмахом мой гнев становился острее, сильнее, выталкивая остатки его сущности в пустоту. Я отправил дух дьявольский в забвение, туда откуда никто и никогда не возвращается. Когда тишина снова окутала улицу, я стоял один, дышал тяжело, руки ещё дрожали от энергии, что вырвалась наружу. Меч светился, и от него исходило тепло – чуждое, почти болезненное, но оно ощущалось мне как справедливость.