Мария Небесная – 8 Смертных Грехов Каэля (страница 6)

Каэль хотел не отвечать. Он хотел пройти мимо, но в нём что-то дернулось. Что-то древнее, горячее, то самое, что Михаил когда-то назвал грехом. Он медленно повернулся. Его взгляд встретился с глазами демона, и тот невольно отшатнулся.

– Ты смеёшь спрашивать о Боге, – произнёс Каэль низко, тихо, почти без эмоций. – когда сам – отброс Его мысли?

Демон рыкнул и бросился вперёд, но Каэль успел. Его меч, потемневший, как ночь, вспыхнул алым светом – и в следующее мгновение тело демона уже валялось у ног, из рассечённой груди вырывался дым. Все замерли.

Смех оборвался.

– Ха… – хрипло произнёс кто-то из-за спины. – Смотрите-ка. Ангелочек умеет кусаться.

Каэль обвёл их взглядом.

В этот миг он не чувствовал страха. Только странную пустоту, где вместо света теперь жило что-то иное – сила, но и проклятие одновременно.

– Я не ищу драки, – произнёс он, – но если кто-то решит испытать судьбу, – он наклонил голову, – пусть попробует.

Тишина. Потом, будто по сигналу, демоны начали скалиться. Некоторые перешёптывались..

– Сраный ангелочек думает, что в аду ему будут рады? Думает, что может делать все, что ему вздумается?!– прошипел один из демонов.

– Ты сдохнешь пернатый! – кричал другой

Каэль сжал рукоять меча, готовясь. Внутри вспыхнула искра старой силы – но она была слаба, гаснущая. Демоны рванулись почти одновременно. Первый удар выбил воздух из его груди. Второй – меч из руки. Каэль упал, но сразу же поднялся, отбросив ближайшего противника, сжал кулаки – ударил, сломав челюсть чудовищу. Но их было слишком много. Они вцепились в него когтями, впивались в плоть, рвали крылья. Его крик эхом взорвал пространство, но не от боли – от ярости. Земля под ним треснула, воздух наполнился серным дымом, когда его кровь – светлая, почти серебряная – пролилась на чёрный песок. Двое демонов скрутили его и силой поставили на колени.

– Вот и всё, «архангел», – хохотнул один, замахнувшись костяным клинком.

Но в тот миг всё стихло. Воздух стал вязким, будто сам Ад затаил дыхание. Огромная тень пронеслась над ними. Демоны упали на колени, затряслись. Каэль поднял голову – и увидел его. Люцифер. Высокий, как башня, с кожей цвета расплавленного золота и глазами – двумя углями безумного света. Его шаги звучали, как гром. Его голос разорвал тьму:

– Довольно.

Слова его не были громкими, но они обрушились, как молот. Демоны отползли назад, рыча, кто-то осмелился прошептать молитву – к нему же. Люцифер подошёл ближе. На его лице – не было ни ярости, ни жалости. Только холодный интерес.

– Падший архангел, – произнёс он тихо. – Тот, кого Небо сочло слишком опасным даже для своих. Каэль…

Он наклонился, взял его за подбородок и заставил поднять взгляд. – Я ждал тебя.

Путь ко дворцу Люцифера напоминал сон, сотканный из огня и теней. Они шли по мосту, перекинутому через лавовое море, где из пламени поднимались руки – души, жаждущие спасения, – но их пальцы растворялись, не достигнув камня. Воздух дрожал, пах серой, пеплом и кровью. Каэль шёл рядом с Люцифером, хромая, чувствуя, как сгоревшие крылья тянут к земле. Молчание между ними было тяжёлым, как цепи. Наконец, дьявол заговорил – его голос был глубоким, будто отголосок древнего грома.

– Знаешь, Каэль, – сказал он, глядя вперёд, – я тоже когда-то был таким, как ты. Архангел. Меня звали Утренней Звездой. Люцифер. Светоносный. Каэль ничего не ответил – он знал легенды. Знал, что тот возгордился, восстал против Создателя. Но всё это казалось далекими притчами, а не реальностью, и теперь этот падший стоял рядом с ним, живой, властный, величественный.

– Говорят, ты восстал, – произнёс Каэль тихо. – Из-за гордыни.

Люцифер усмехнулся.

– Так говорят те, кто никогда не понимал любви.

Он повернулся к нему – в глазах его отражался пылающий горизонт.

– Я был первым из нас, кто увидел Его. Лишь на миг. Все остальные слышали лишь Голос. Я – видел.

Каэль остановился.

– Ты… видел Бога?

– Да. – В голосе Люцифера не было гордости, лишь печаль. – Это была вспышка. Свет, который не описать словами. Он был во всём – и во мне, и вокруг. Совершенство, которое не терпит тени. Но в тот миг я понял, что Его любовь требует слепоты. А я… я хотел видеть. Хотел понимать.

Каэль вслушивался, не отрывая взгляда.

– И что ты увидел, Люцифер? Как Он выглядит?

Люцифер долго молчал. Их шаги гулко отдавались под сводами огненных арок дворца, впереди уже виднелись его ворота – чёрные, как небытие.

– Ты будешь разочарован, Каэль, – наконец сказал он, тихо, почти с грустью. – Очень разочарован.

Он посмотрел на Каэля, и в его взгляде не было злобы – лишь усталость вечности.

– Я пал не потому, что возненавидел Бога. Нет. Я пал потому, что слишком сильно Его полюбил.

Каэль опустил голову. Внутри него что-то дрогнуло – жалость? Сочувствие? Или узнавание? Он вдруг понял, что этот демон, стоящий рядом, не просто правитель Ада – он тень его самого. Перед ними распахнулись врата дворца, и пламя осветило путь, словно сама бездна приглашала их войти.

Дворец Люцифера вздымался над Аду, как клык чёрного титана. Его стены были выточены из обсидиана и пульсировали, будто живые – в глубине камня шевелились искры, похожие на застывшие души. Потолки терялись в дыму, а по залам струились тени – они шептали, смеялись, плакали, сливаясь в общий хор безумия. Люцифер шёл впереди, его шаги отдавались эхом, словно удары сердца Ада.

– Видишь, Каэль, – произнёс он, раскинув руки, – падение – это не конец. Это начало.

Его голос был мягким, почти ласковым, и от этого становился страшнее. Каэль медленно следовал за ним, вглядываясь в тронный зал, где колонны были из костей, а свет исходил от языков живого пламени, дрожащих под куполом, как звёзды перевёрнутого неба.

– Когда я пал, – продолжил Люцифер, не оборачиваясь, – меня заключили в темницу, запечатанную семью печатями. Семь веков я лежал в кромешной тьме, слыша только собственное дыхание и шёпот тех, кто проклинал моё имя.

Он остановился перед троном, созданным из стеклянных черепов, и обернулся.

– Но однажды они пришли. Те, кто не забыл. Мои дети. Демоны, что были людьми, павшие ангелы, отвергнутые небом. Среди них была и она – Лилит. Прекрасная, безжалостная, первая из смертных, восставшая против воли Создателя. Она разбила все печати и вырвала меня наружу. Он поднял руку, и рядом с троном вспыхнуло пламя – в нём на миг мелькнуло женское лицо, чарующее и жестокое.

– Они вознесли меня на трон. Сказали: «Ты наш царь, ты – падший свет».

Каэль слушал, не отрывая взгляда. Всё внутри него боролось: отвращение, страх… и странное, глухое уважение.

– Я знаю, зачем ты здесь, – сказал Люцифер, подходя ближе. – Я знаю, кто ты. Архангел, изгнанный, брошенный. Тот, кто жаждет правосудия.

Он замер, вглядываясь прямо в глаза Каэлю.

– Но ты убил моего лучшего воина. Азазеля.

Тишина повисла, тяжёлая, как свинец.

Каэль сжал кулаки.

– Он сам виноват. Он пришел к вратам рая с мечем… и от меча погиб. Он чудовище.

– Они все чудовища. – Люцифер усмехнулся. – И ты теперь тоже.

Эти слова ударили сильнее любого меча. Каэль отвёл взгляд, чувствуя, как по коже проходит дрожь.

– Что ты хочешь от меня? – тихо спросил он.

Люцифер подошёл к трону и сел, опершись локтем о подлокотник.

– Взамен за душу Азазеля… ты займёшь его место. Станешь моим воином. Моим мечом.

– Стать демоном? – выдохнул Каэль, с трудом веря, что слышит это. – Тем, кого я клялся уничтожить?

Люцифер склонил голову и произнёс почти шепотом:

– В аду все не так просто, нежели на небесах. Тебе придется здесь выживать. Демоны, те еще мрази. Им только крови пустить. Они как пираньи накинуться и растерзают тебя. Я вижу, что ты сильный духом. Ты воин. Такие мне нужны. А если ты не согласен, тогда будешь сам по себе. Я думаю, ты прекрасно знаешь, какая слава у тебя в аду. Любой демон просто мечтает перерезать тебе глотку и напиться твоей падшей архангельской кровью….

Каэль стоял неподвижно, чувствуя, как всё внутри него рушится. Его вера, его долг, всё, чем он был.

Он – архангел Божий. И теперь ему предлагают стать воином ада или принять смерть от рук сволочей.

Глава 7

Каэль стоял у широкого окна дворца, из которого открывался вид на бездну – внизу кипела лава, в клубах чёрного дыма извивались тени. Крики, стоны, рычание – всё сливалось в единый хор боли, вечного хаоса и муки. Он смотрел туда, не моргая. Когда-то он смотрел на облака, на свет. Теперь – на пламя и пепел. Мысли разрывали его изнутри.

Принципы. Они были тем, на чём держалась сама его суть. Его меч, его крылья, его вера. Нарушить их – значило предать себя. Предать всё, чем он был. Но теперь… теперь всё, что он защищал, отвернулось от него. Он слышал, как внутри бьётся злость, глухая и вязкая, как смола.

«Они бросили меня. Михаил бросил меня. А теперь я должен умирать здесь, как падаль?»

Он провёл рукой по волосам – теперь они были чёрными, как уголь, и напоминали копоть. Кожа, раньше сияющая, теперь будто впитывала свет. Даже его дыхание казалось тяжелее, плотнее. Он сжал кулаки, чувствуя, как когти – острые, демонические – царапают ладони.

«Если я соглашусь… я стану одним из них. Тем, кого презирал. Но если нет… придется вечно сражаться с этими сукиными тварями, пока я не умру. Медленно, бесполезно. А небеса так и не узнают своей ошибки.»