Мария Небесная – 8 Смертных Грехов Каэля (страница 7)

За спиной послышались шаги. Люцифер появился без звука – будто возник из тени. Его взгляд был спокоен, но в нём пряталось нечто большее – понимание.

– Ты можешь подумать Каэль… Не обязательно принимать решение прямо сейчас… – нашептывал Люцифер слова на ухо падшему архангелу, словно змей искуситель…

Каэль не обернулся.

– Ты предлагаешь мне предать все, во что я верил. Буквально перейти на сторону врага.

– Но ты уже на стороне врага… – продолжал шептать дьявол.

– Нет… Еще нет… Люмини сказали мне, что …

– Ахахаха. – Люцифер подошёл ближе, глядя на пылающую бездну. – Я предлагаю тебе перестать лгать себе. Каждый из нас – тень того, чем хотел быть. Просто не все осмеливаются это признать. А Люмини… Эти божественные посланники, просто выкинули тебя как ненужный мусор. Выдворили тебя пинком под зад из рая. Ты больше не нужен им… А знаешь почему? Потому что ты перестал быть для них удобным! Во, что делает Бог с такими как мы. Выкидывает словно сломанную игрушку!

Каэль молчал.

– Подумай, – тихо добавил Люцифер. – Ты можешь остаться здесь. Мой дворец защищён. Демоны снаружи мечтают вонзить тебе клинок в сердце, ты стал для них символом. Убийца Азазеля. Падший архангел. Они жаждут твоей крови.

Он повернулся к Каэлю.

– Я дам тебе время. Но знай: если согласишься, тебя ждёт обряд. После него возврата не будет. Ни к свету, ни к тому, кем ты был.

Люцифер ушёл, оставив за собой едва уловимый запах серы и чего-то почти… небесного. Каэль остался один. Он опустился на колени, упершись руками в холодный камень.

Пламя из-за окна отражалось в его глазах, и казалось, будто в них горит два солнца – одно золотое, другое чёрное.

– Что ты со мной сделал, Михаил… – прошептал он. – Что вы со мной сделали…

Он закрыл глаза и, впервые за всё время, почувствовал страх. Не перед болью. Перед тем, что, возможно, он уже слишком далеко зашёл, чтобы вернуться.

Дворец Люцифера погружался в густую, красноватую мглу. Каменные стены источали слабое свечение, словно живые, пропитанные жаром тысяч проклятых душ. В воздухе стоял запах серы, пепла и чего-то сладкого – соблазнительного, как запретный плод. Каэль вышел во внутренний двор. Там, где адское пламя не доставало до земли, цвели цветы – чёрные, будто сотканные из дыма. Они дышали, чуть колыхались, и при каждом его шаге закрывались, словно боялись прикосновения падшего архангела. Он шёл, опустив взгляд, погружённый в мысли. Если он останется здесь… что станет с ним? Сколько нужно времени, чтобы свет в нём погас окончательно?

– Грустишь, небесный?

Голос прозвучал мягко, но в нём было что-то опасное, как в шелесте змеи. Каэль поднял взгляд. Перед ним стояла женщина – если это вообще можно было назвать женщиной.

Лилит. Невеста Сатаны. Первая женщина, изгнанная из Эдема. Её волосы, чёрные как ночь, струились по плечам, кожа мерцала, будто под ней тлело пламя. Глаза – багряные, с золотыми искрами – смотрели прямо ему в душу. На ней было платье, если это можно было назвать платьем: тонкие нити тени обвивали её тело, оставляя больше открытого, чем закрытого.

Каэль сжал челюсть и отвернулся.

– Ты должно быть Лилит.

– Должно быть, – с усмешкой ответила она, приближаясь. – А ты – тот самый архангел, который решил поиграть в Бога.

Он резко посмотрел на неё.

– Я не играл. Я исполнял свой долг.

Она хмыкнула, обойдя его по кругу, скользя взглядом, как будто изучала редкий экспонат.

– Долг, говоришь… Смешное слово. Я тоже когда-то исполняла свой долг – быть покорной. Знаешь, чем это закончилось?

– Изгнанием, – холодно ответил Каэль.

– Свободой, – поправила она. – Я выбрала себя, а не чью-то волю. И с тех пор живу, как хочу.

Она остановилась перед ним, близко – так близко, что он почувствовал запах её кожи: дым, жасмин и кровь.

– Люцифер говорит, ты сильный. Что в тебе всё ещё горит небесный огонь. – Она чуть прищурилась. – Странно. Обычно, когда падают, этот свет тухнет навсегда.

Каэль отступил на шаг.

– Я не демон.

– Ещё нет, – тихо сказала она, и уголки её губ изогнулись в улыбке. – Но ад умеет ждать.

Он смотрел на неё с презрением – или, может, пытался убедить себя, что это презрение. В её взгляде было что-то пугающе знакомое. Свобода. Непокорность. То, чего он сам всегда хотел.

– Неужели ты правда любишь этого… Люцифера? – спросил он.

Лилит рассмеялась. Смех её был, как колокольчик, но с привкусом яда.

– Люблю? – она наклонила голову. – В Аду не любят, Каэль. Здесь лишь сила и страсть. А любовь – это то, чем нас наказывал Бог.

Она прошла мимо, слегка коснувшись его плеча кончиками пальцев. От прикосновения кожа будто вспыхнула – жарко, обжигающе.

– Надеюсь, ты не тупой и принял предложения Люцифера? – вскинув брови спросила Лилит.

– Еще нет… Я не уверен…

– Не уверен в чем? – перебила его дьяволица и рассмеялась, – в том, что хочешь жить? Или ты настолько самонадеян и туп, что думаешь, что сможешь здесь выжить после того как убил любимица всех адских тварей Азазеля?!

Каэль замолчал. Кровь закипела по венам. Ему захотелось схватить эту тварь за волосы и откусить кусок ее адской шеи за то, как она смеет говорить с ним и за то, как она смеет упрекать его в его славных деяниях. Но он сдержался.

– Оу… Или ты думаешь вернуться на Небеса сладкий? – надменно спросила Лилит и коснулась лица Каэля своими дьявольскими когтями.

Падший архангел оттолкнул руку демоницы и отвернулся.

– Увидимся, небесный, – прошептала она, уходя в туман. – Когда решишь, кем хочешь быть на самом деле. Каэль стоял неподвижно, глядя ей вслед. Её силуэт растворился в дыму, оставив за собой только шлейф из соблазна и смуты.

Глава 8

Каэль долго сидел в зале Люцифера, глядя на трещины, что бежали по стенам, словно корни из темноты. Время здесь текло иначе – без солнца, без звезд, без надежды. Только мерцающее пламя в глубине зала, будто сердце самого Ада, билось глухо и ровно. Он больше не чувствовал боли. Ни от ран, ни от падения. Только тяжесть – будто чья-то рука навечно легла на грудь. Ты пал… но ради чего? Ради справедливости или ради своей гордыни? Эти слова не отпускали его. Он вспомнил глаза Михаила – те самые, полные разочарования. И свет, уходящий из собственных крыльев.

«Света без тьмы не бывает… – шептали Люмини. Восемь грехов… Найдёшь восьмой – обретёшь прощение.» Но что это могла значить? Каэль терялся в догадках. Решение, созревшее внутри, жгло сильнее любого пламени. Он направился в тронный зал Люцифера. Двери из черного обсидиана раскрылись с грохотом. На троне, оплетённом змеями из тени, восседал повелитель Ада. Люцифер встретил его взгляд и довольно усмехнулся.

– Вот и мой падший брат явился, – протянул он, вставая. – Решил, кем хочешь быть?

Каэль стоял прямо, его взгляд был холоден.

– Я устал терзаться в сомнениях. Если уж мне суждено быть здесь – я не буду жертвой.

Люцифер рассмеялся – громко, с эхом, от которого дрогнули даже стены.

– Вот он, мой воин. Так говорил ты и на небесах, не правда ли? С тем же пламенем в сердце, только теперь этот огонь наш.

Он подошёл ближе, протянул Каэлю руку – ладонь была как уголь, но от неё исходил не жар, а странное, ледяное спокойствие.

– С этого дня ты станешь воином Ада, Каэль. Падший архангел – пламя моих легионов. Но прежде чем ты получишь силу, ты должен пройти через пламя обряда. Оно сожжёт всё, что осталось от твоего света.

Каэль не ответил. Он чувствовал, как внутри него сжимается всё, что ещё было святым.

– Ты колеблешься? – Люцифер поднял бровь.

– Нет, – глухо ответил он. – Я просто думаю…

– О чём?

– О словах, что говорили Люмини. О восьмом грехе. Что это значит?

Люцифер тихо засмеялся – почти с жалостью.

– Восемь грехов, говоришь? – Он наклонился ближе, и его глаза вспыхнули алым. – Глупые создания. Они называли грехом то, что делает нас живыми. Гнев, гордыня, алчность, похоть, зависть, чревоугодие, лень… и восьмой – тот, о котором не говорят.

– Что это за грех? – Каэль нахмурился.

Люцифер приблизился, шепнул почти у самого уха:

– Любовь.