Мария Монте – Древнеримские каникулы (страница 5)

Раненый мужчина пытался удержать окровавленными руками рвущиеся сквозь них собственные внутренности, хватая ртом воздух. Тот, кто его ранил, подскочил к нему сзади и с победным криком схватил его за волосы и перерезал ему горло коротким мечом. Фонтан крови хлынул, заливая руки убийцы и уже мертвое тело поверженного. А через минуту уже и сам убийца получил удар мечом в спину, пронзивший его насквозь. И в тот самый момент, когда до моих ноздрей едва долетел сладковатый запах крови, все, что я до этого увидела и услышала, сложилось в моей голове в единую картину, в невероятное осознание того, что это все – по-настоящему. Не розыгрыш. Не спектакль. Не сон и не бред воспаленного сознания. Колизей. Император. Кровь. Смерть. Все настоящее. И я каким-то образом оказалась среди всего этого. В древнем Риме, в семьдесят девятом году нашей эры, за тысяча девятьсот двадцать лет до моего собственного рождения.

Глава 4

Я продолжала сидеть, едва дыша, и невидящим взглядом смотрела перед собой. До меня донесся легкий запах лаванды и цитруса, подавшись вперед, я заметила, как ниже под подиумом несколько мужчин делали что-то, что напоминало качание насоса, похожего чем-то на коромысло, с двух сторон были цилиндры, заполненные жидкостью, в середине некий механизм, и посредством нажатия из центра производился выплеск жидкости, словно из огромного пульверизатора.

– Нравится? – прервал мои размышления Тит, – это изобретение моего придворного ученого, вода, ароматизированная различными маслами, распрыскивается неподалеку от рядов со зрителями, чтобы освежиться, и чтобы не так сильно беспокоил запах, доходящий с арены.

– Да, это то, что сейчас очень кстати, – пробормотала я, и поставила на поднос пустой бокал, который тут же чья-то рука снова наполнила до краев.

– Ты побледнела, словно мраморное изваяние. Испугалась? – неожиданно по-человечески заботливо спросил Тит, заглядывая мне в глаза.

– Немного. Я никогда не видела…ничего подобного, – осторожно ответила я.

– После того, как спустят воду и осушат арену, будет еще бой гладиаторов. А эти, – махнул он рукой в сторону кровавого корабельного побоища, – не трать свои эмоции на то, чтобы жалеть их. Это убийцы и насильники, их так и так ждет смерть. И по мне, пусть принесут хоть какую-то пользу своей смертью, развлекут скучающий народ, раз в жизни они оказались годны лишь на злодейства.

Безусловно, он верил в то, что говорил, и в его словах была логическая составляющая, соответствующая своему времени. Но мне, человеку из двадцать первого века, все еще было сложно поверить, что я только что воочию наблюдала жестокую смерть более чем десятка людей. Внезапно на меня свинцовой тяжестью навалилась усталость, будто из воздушного шарика выпустили весь воздух.

– Ты устала, – безапелляционно заявил Тит. Да что он как коршун следит за мной, в самом деле? Устанешь тут. – Тебя отвезут на мою виллу, поселят в гостевом крыле. Отдохни, если тебе нужно что-то из одежды, попросишь служанку. Почему ты приехала одна, кстати? Где твоя свита, разве отец не отправил с тобой людей? Было бы опрометчиво с его стороны отпускать незамужнюю дочь одну.

– Эм, а они…отстали в пути, – соврала я, чтобы как-то выкрутиться, – пришлось добираться самой, чтобы не опоздать.

– Что ж, значит быть по сему. Завтра после запланированных дел я встречусь с тобой и обсудим, зачем тебя прислал отец.

Я кивнула, думая, как бы мне выбраться отсюда, чтобы не пришлось обсуждать то, что не имеет ко мне ни малейшего отношения. По счастью, меня приняли за какую-то важную персону, и похоже у меня есть в запасе время, чтобы прийти в себя и разработать план дальнейших действий. Думать о том, что со мной будет, если этот вынужденный обман раскроется, мне не хотелось.

После того, как арену подготовили к следующему сражению, началась битва двух гладиаторов. Толпа ликовала. В каких-то рядах люди чем-то обменивались и что-то горячо обсуждали, указывая то на одного, то на другого воина. Похоже, я наблюдала за древним вариантом букмекерства. Двое на арене бились что есть сил, то и дело раздавался лязг мечей и громкие удары, когда один из гладиаторов обрушивал яростный удар на щит или доспехи противника. Они кружили друг напротив друга, выбирая слабое место, и бросались друг на друга снова и снова. Вскоре один из них нанес другому серьезную рану в плечо, от чего рука гладиатора безжизненно повисла. Он попытался сражаться одной рукой, но получил еще одну рану, меч противника распорол ему ногу над коленом. Он схватился за рану, бросил оружие и встал на колени, подняв вверх руку.

– Что происходит? – спросила я.

– Он просит пощады, – ответил Тит, вставая, – нужно вынести решение. С этими словами он снова выступил вперед, как ранее, когда Тиберий объявлял о начале боев. Толпа притихла, все смотрели на императора, затаив дыхание.

– Граждане Рима! – эхом прокатился вдоль рядов низкий голос Тита, – я лишь формальный судья здесь, решение принимать вам, настолько ли достойно сражался этот воин, чтобы сохранить ему жизнь и увидеть его на арене еще раз?

С этими словами Тит вынул из кармана белый платок и поднял вверх. Толпа одобрительно загудела. На арену выбежали несколько рабов с носилками, погрузили раненого и вынесли через ворота. Победитель то и дело поднимал вверх окровавленный меч и купался в ликовании зрителей. Тит вернулся на место, и сказал:

– Думаю, на сегодня с тебя хватит смертей, а?

– Более чем, – с облегчением ответила я.

Тит сделал подзывающий жест, Тиберий оказался тут как тут.

– Что такое, Тит?

– Распорядись, чтобы нашу гостью Тею отвезли на виллу и разместили должным образом. Увидимся завтра, – сказал Тит, еще раз пристально посмотрев мне в глаза. Под его пронизывающим взглядом я поспешила встать.

– Конечно, я все сделаю. Пойдем со мной, госпожа, – обратился ко мне Тиберий.

Мы пошли по тому же тоннелю, по которому пришла я, вот только он был уже не темным коридором с едва сохранившимися развалинами, а полноценным проходом, который ярко освещали горящие факелы на стенах.

На выходе из амфитеатра нас ждала золотистая крытая карета, окна которой были занавешены красной плотной тканью. На козлах восседал кучер, одетый в простую, но по виду новую тунику, а сама карета была запряжена двумя ухоженными белоснежными лошадьми в попонах цвета ткани, закрывавшей окна. Лошади в нетерпении перебирали копытами. Тиберий усадил меня внутрь.

– Тебя отвезут на виллу императора на Сабинских холмах, я пошлю вперед слугу распорядиться, чтобы о тебе позаботились. У меня здесь еще дела с императором. – с этими словами он оставил меня одну и ушел обратно. Карета тронулась с места, и, обернувшись, я увидела в окно Колизей в самом его расцвете. Если даже в моем времени он производил впечатление, то сейчас, целый, облицованный мраморными панелями, с позолоченными статуями в высоких арках, он представлял собой поистине величественную картину. Когда мы отъехали от него, я закрыла шторку на окне, и откинулась на спинку сиденья. Хватит пока с меня впечатлений.

Я пыталась запомнить дорогу, но сбилась после нескольких поворотов. Ехали мы довольно долго. И время не засечь, ведь с часами творилось бог весть что, подумала я, вытягивая за цепочку свой кулон. Перед тем, как я попала сюда, я точно помнила, что они остановились, а до этого вообще шли назад. С минуту я смотрела на стрелку, прежде чем увидела, как она абсолютно нормально сдвинулась своим ходом вперед. Сплошные загадки. Мои размышления прервал замедлившийся ход кареты, я выглянула в окно и поняла, что мы почти приехали. Карета неспешно въезжала на длинную аллею, по одну сторону тянулась оливковая роща, по другую ровными рядами были высажены кипарисы, пинии, лавровые деревья и вдалеке, кажется, каменные дубы. Далее начиналась колоннада, с разбитыми вокруг цветочными садами, различными кустарниками и статуями полуобнаженных фигур. Наконец мы остановились, кучер открыл дверь кареты и подал руку, помогая мне выбраться наружу. Я оказалась у подножия невысокой мраморной лестницы, но со множеством плоским ступеней, которые вели ко входу на виллу. Высокие бронзовые двери отворились и мне навстречу вышла женщина средних лет и молодая девушка. Обе были одеты в простые туники с коротким рукавом и легкие сандалии. Старшую женщину отличал гладкий серебряный браслет чуть выше локтя и прическа, собранная в аккуратные косы, уложенные вокруг головы. Она выступила вперед и поклонилась.

– Добро пожаловать, госпожа. Меня зовут Меция, я – вилика, управляющая виллой нашего господина императора, и здешними рабами. Это, – подтолкнула она вперед молодую девушку, – Прима, моя дочь и твоя служанка на время твоего пребывания здесь.

– К твоим услугам, госпожа Тея. Гонец успел предупредить нас о твоем приезде.

Она и правда была похожа на свою мать, только с более мягкими чертами лица, темные прямые волосы были без седины и распущены. Она чем-то мне напомнила мою подругу Пат, и у меня защемило сердце. Интересно, что случилось для всех со мной в моем времени? Я пропала без вести? Ищут ли меня? Даже если и так, то меня явно не найдут. Я вздохнула.

– Мне очень приятно, Меция, Прима, большое спасибо за теплый прием.