Мария Милюкова – Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! (страница 8)

Сейчас в зале было относительно тихо. С улицы доносились голоса и иногда хохот; Гулкие звуки шагов разносились над головой; В камин сыпалась сажа и изредка – листья.

Граб – что же ты такое?

– Аи-и, – завопило из трубы.

Копоть посыпалась пластами, на угли рухнули ветки.

Эдак они мне таверну спалят! Кто же чистит дымоход, не потушив очаг?

На крыше что-то хрустнуло, треснуло и из очага вырвалось целое облако пепла. Победный рев постояльцев перемешался с мягким звуком удара о землю.

Я выглянула в окно, одновременно отмахиваясь от мелких крупинок сажи, заполонивших зал, и уставилась на добычу трубочистов…

Неведомый граб оказался обычным деревом. Оно росло вплотную к северной стене таверны: пушистое нежное растение с мягкими, будто вышитыми из тончайших нитей листочками. Осенью оно превращалось в золотистое облако, и я часто выходила на улицу с чашкой малинового отвара, стояла и просто смотрела, как медленно и неторопливо падают в траву его листья.

Сейчас на земле валялась одна из веток граба. Наверно та самая, что в сильный ветер царапала черепицу. Может, сломалась, или в дерево попала молния? Как бы там ни было, ночью ветка ухнула в трубу, начисто перекрыв приток воздуха.

– Всё, представление закончено, – беззлобно пробасил с крыши Грай. – Расходимся, бартыцины дети, нечего аппетит на воздухе нагуливать. Никаких запасов на вас не хватит, оглоеды!

Постояльцы, хохоча и громко обсуждая эпичное освобождение из плена тролля и дерево, потянулись в таверну. Я тут же юркнула на кухню: убраться Файка мне всё равно не позволит, а встречаться с охотником лишний раз желания не было. К тому же, мой желудок заурчал, требуя еду.

Завтрак казался безвкусным: омлет, отбивная и салат из редьки исчезли во рту в мгновение ока. Только после того как переключилась на пирожки, поняла, что от стресса покидала в тарелку всё, что попалось под руку.

Я сидела за столом и меланхолично жевала очередную сдобу, прислушиваясь к гомону посетителей, когда на кухню ввалилась дымоходная банда. В полном составе, чтоб ей икалось!

Грай, несмотря на исполосованное ветками лицо и перемазанную сажей одежду, выглядел довольным. Фея (в помятом платье и со всклокоченными волосами) откровенно кокетничала с охотником. Сам охотник отшучивался, но, увидев меня, приподнял бровь и широко улыбнулся:

– Ведьма.

Я не ответила на приветствие, уткнулась в тарелку, пряча лицо и взгляд в пирожках. На ум пришли только ругательства и те – орочьи.

– Скидай портки, спаситель, – прощебетала Фая на ухо наемнику, томно поморгала глазками и расхохоталась. Охотник усмехнулся, но стянул лишь рубаху: по-мужски, через голову, сграбастав ее ручищами со спины.

Я стала изучать тарелку еще внимательнее, а ругаться – тщательнее.

Файка придирчиво осмотрела полуобнаженного постояльца и щелкнула пальцами (ее платье тут же засверкало от чистоты, а упругие золотистые локоны упали на спину тяжелым водопадом):

– Так и быть, красавЕц, штаны оставь. Куртку в комнату закину, а это простирну. А ты пока напяль рубаху Грая. Неча нас с Бенькой завлекать. Ну, во-от… другое дело.

– Утонул, бартыц мне в печенку, – расстроился Грай и, судя по звуку, шандарахнул охотника по плечу. – Не переживай, нарастишь ещё мяса, какие твои годы.

Я, наконец, позволила себе посмотреть на наемника: широкие плечи, рельефная мускулатура и длинные ноги. Куда ему еще расти-то? До размеров дверного проёма?

Панибратские отношения между нелюдями и охотником мне совершенно не нравились. Неужели только я одна выстояла перед его сногсшибательной улыбкой и всё ещё помнила, что он… нет, не враг, но и не друг! Ещё вчера все на него косились, а сегодня носятся как курица с яйцом: поел ли, отдохнул ли, все ли перышки почищены… Тьфу!

Файка резво вылетела в двери, Грай удалился в лабиринты кухни. Не иначе тоже пошел приводить себя в порядок. Я вздохнула: прикрываться пирожками больше не получалось – места в желудке не осталось. И так уже придется из-за стола выкатываться.

– Сегодня займусь твоим заказом, – я встала, стараясь не смотреть в карие глаза, и направилась к двери, чудом сдерживая икоту.

– Хорошо.

Хорошо ему. А мне – нет.

– Со-ова! – Я манерно вышла в зал и сразу бросилась вверх по лестнице; Чуть не сбила спускающегося гнома, врезалась в тролля, выходящего из общей комнаты, но до цели добралась.

– Сова, надо поговорить! Сейчас!

Я нашла фамильяра у дальней стены, копошащимся в толстенных книгах. Таких старых и ветхих, что он переворачивал их не когтями, а специальным зажимом, обитым мхом.

– Бенька, не до тебя сейчас.

– Очень даже до меня! Ты когда собираешься охотника выпроваживать? Когда начнешь Пыль варить …сушить …изготавливать? Мне его ещё долго терпеть? Ещё пара дней и Файка ему все благовония в комнату перетаскает, а Грай уже с себя последнюю рубаху снимает, – я встретила удивленный взгляд Совы и тут же исправилась. – Не последнюю, но ведь отдаёт!

Я прошлась по комнате, не сдержалась и выругалась.

– Он везде. Куда ни глянь, куда ни плюнь, тут же появляется. И это его: «ведьма-а», тьфу! И ведь улыбается постоянно. Я такая смешная? Кстати, а когда вот эта красота с меня уйдет?

– Зелень? – флегматично поинтересовался фамильяр, переворачивая очередную страницу книги. – Колданешь и сразу пройдет.

– Я уже готова колдануть! Сейчас как отправлю тебя в Пустоши!

– Зачем? – удивленно вскинулся Сова.

Я зарычала, не в силах сдержать негодование:

– Ты меня не слышишь что ли? Пыль-охотник-убирайся?!

– Точно, – фамильяр, не отрываясь от книги, махнул крылом в сторону второго стола. – Там список трав для его заказа. Собери и принеси. Вечером готовить будем.

– Ошалел? – Я взвизгнула так, что оглушила сама себя. – Гномы Железных гор на подходе! Мне их расселять надо.

– Фая расселит.

– Сегодня эльф съезжает и два тролля, глаз да глаз за ними!

– Грай посмотрит.

– Не пойду я в лес одна!

– Почему?

– Почему? Почему?! Медведи там! И орки. И ведьмы. И много ещё кого! И все с клыками или с когтями.

– Они к тебе не подойдут. Оберег не забудь.

– От ведьм обереги не спасут, – привела я последний аргумент, но Сова проигнорировал и его.

– Не ной. Хочешь избавиться от охотника? Тогда иди в лес.

– Хорошо, что не за подснежниками послал, – я схватила со стола список трав и воззрилась на каракули. – Это что такое? Тремб… тромбон?

– Тысячелистник.

– Вот это? – Завопила я, с ужасом рассматривая нечитаемые закорюки. – Я твои руны ни в жизнь не переведу! Кто ж так пишет?

– Оберёг, – пропустил мимо ушей мои праведные крики Сова. – Не забудь.

Я стащила с прибитого к стене крючка тонкую бечевку с вплетенным в неё невзрачным камнем, повесила на шею, привычно спрятала под рубаху – подальше от любопытных глаз, и снова уткнулась в руны:

– Так, а это что? Голо-би-ка… Голубика?

– Волчья ягода.

Я застонала, помахала бумагой перед фамильяром и взвыла:

– Это. Не. Читаемо! В принципе! Переводи сейчас же!

– Фая переведет, – зашипел на меня Сова, не отрываясь от книги. – Ты мне мешаешь.

– Если меня там убьют, я тебя убью!

– Если тебя убьют, я сам помру через неделю максимум, – беспечно отмахнулся от меня фамильяр.

Я выругалась, хлопнула дверью и выскочила в коридор.

– У-у, нахал пернатый!

– Помощь нужна?