Мария Милюкова – Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! (страница 10)

Я покосилась на его плечо, подвернутые рукава рубахи, обнажающие узлы мышц, и снова вздохнула:

– Эта трава жару любит. Как только чуть похолодало, всё – зачахла. А у пещер орков костры горят сутками, деревья солнце не закрывают, камни ветер загораживают. Её там столько, что глаза разбегаются.

– Я так понимаю, что растет базилик только там и орки делиться им не хотят? – понятливо улыбнулся охотник.

– А когда они вообще хотели чем-то делиться?

Я вспомнила, как неслась по лесу, сжимая в руках выдранное с корнем растение, и распугивала птиц визгом. Только через несколько миль бешеного галопа поняла, что орки даже не пытались меня преследовать, – так надо мной хохотали, что бежать не смогли.

С тех пор я Грая о своих вылазках в лес не предупреждаю: и шкура целее будет, и репутация.

– Мясо, надеюсь, получилось? – охотник даже не усомнился в том, что мне не удалось достать базилик. Стало приятно.

– Не поверишь, Грай её всю в настойку добавил и гномам за три золотых продал. Гад!

Наемник рассмеялся, открыто, задорно. Так искренне, что даже я улыбнулась.

– Зачем тебе Пыль? – поинтересовалась максимально равнодушно, одновременно выглядывая в частоколе травы черные с сизым налетом бусинки волчеягодника.

– Надо, – уклончиво ответил охотник и вдруг протянул руку. – Давай список. Вместе искать сподручнее.

Я задумалась больше для видимости, но мысль, что наемник предложил помощь лишь из вежливости и сейчас передумает, подтолкнула к действиям:

– Ты зачитываешь, я ищу. Волчеягодник тут посмотрим, а за тысячелистником в сосняк сходим.

Охотник быстро изучил ингредиенты и усмехнулся.

– Что? – я сморщила нос и расстроено покачала головой. – Каракули не разберешь?

– Нет. Радуюсь, что в списке нет базилика.

***

Тихая охота проходила в теплой дружеской обстановке. Я всего один раз обозвала охотника безруким орком (и то шепотом и за дело – наемник умудрился сорваться с косогора и лишить нас половины собранного сбора), а он с трудом сдержался от высококлассного тролльего мата в мою сторону три раза, и не сдержался – один раз.

В остальном мы просто гуляли. Я таращилась на траву, охотник – на меня. Потом мы менялись местами.

Лес на приграничье был сложным и строптивым как необъезженная кобылка. Сосняк сменялся зарослями березок, даже в самых незначительных низинах стояла вода, поджидая зазевавшихся путников под толстым ковром мха. Буераки плавно переходили в поляны, поваленные деревья гнили в широких болотистых оконцах. По лесу будто пробежался пьяный пахарь и перекорежил Приграничье с одной ему неведомой целью.

Я облизывалась на коричневые шляпки боровиков, выглядывающих из прошлогодних иголок, но собирать их не спешила: охотник уже нес в руках ощутимую охапку трав и взвалить на него еще и грибы… Хотя-а, можно же по карманам распихать?!

– Почему «Бенька»?

Вопрос врасплох не застал, но подумать пришлось. Я старательно выковыряла из памяти историю четырехгодичной давности. Знал ли любвеобильный ухажер мое имя? Конечно, да. Если он нашел меня в деревне, значит, выяснил и где живу и чем занимаюсь, а так же как зовут моих сестер, родителей и всех родственников до седьмого колена. На редкость любопытный тип!

– Так короче.

– Короче от Бенитоиты?

Наемник вдруг выругался, сбился с шага и чуть снова не полетел носом в кусты. Я, недолго думая, выхватила из его рук душистый веник и прижала к себе драгоценный сбор:

– Давай-ка я понесу. Заново собирать букет у меня сил не хватит.

– Бенитоита…

– Беня. Так удобнее.

– У твоего отца было интересное чувство юмора …Беня.

– У мамы. Имя она давала. А почему интересное?

– Как бы сказать-то, – наемник почесал лоб и добавил. – Уж больно оно редкое.

– Редкое? У нас в деревне мужик жил – пьянь страшная. И днем и ночью с бутылём в обнимку бегал. Так вот его звали Кароль. Вот где редкость! Никто его по имени не называл. Боялись.

– В какой деревне?

Я прикусила язык, но было поздно. Сейчас уйти от ответа или отмахнуться, значит, ещё больше подогреть интерес к моей персоне.

– Давно это было. Еще до того, как Сила проснулась, – нагло соврала я. – Сейчас того селения нет уже. Стёрлась. Сгинула. Заросла. А у вас имена есть?

– Бывает. Подожди-ка, – охотник огляделся, выбрал поваленное с корнем дерево, похлопал по шершавой черно-белой коре. Ствол отозвался глухим мертвым треском.

– Совместим приятное с полезным, – подмигнув, расплылся он в улыбке и ловко всадил в ствол широченный изогнутый нож. Думать не хочу, где он его прятал всё это время! Но теперь понимаю, почему наемник недавно выполз из ямы таким бледным и почему всё-таки выругался: наткнись он во время полета на эту железяку, пропорол бы себя насквозь.

Я привалилась спиной к высоченной сосне и с запозданием впечатлилась находчивости парня: вот как надо от вопросов уходить – красиво, ловко, не подкопаешься! Спросит кто-нибудь твое имя, а ты – хрясь! – и нож вытащила. Красота! Вмиг пропадает желание знакомиться.

Я тоскливо наблюдала, как мужчина ловко нарезает сухую кору на длинные ленты, а потом плетет из них премиленький туес с ручкой. Голова-а! А я – по карманам да по карманам…

– Держи, – корзинка перекочевала ко мне в руки. – Я займусь мандрагорой, а ты грибами.

Я кивнула, скрывая в снопе травы удивление – в списке была мандрагора?! Тогда беру свои слова обратно – взять с собой охотника было прекрасной идеей.

Мандрагора – проклятие травников. Сущий дьявол среди растений. Головная боль всех ведьм! Фиолетовые связки цветов в облаке из мясистых зеленых листьев прятались то среди зарослей лопуха, то в папоротниках. Найти мандрагору было сложно не только из-за его способностей маскироваться, но и потому, что это крайне вертлявое растение бегало со скоростью нашкодившего ежика. При малейшей угрозе оно вытаскивало из земли корни, сильно смахивающие на человеческие конечности, и удирало, визжа как перепуганный поросенок.

К охоте на мандрагору ведьмы и травники готовились заранее – выбирали самую ловкую ворожею, тщательно продумывали план захвата растения, вымачивали одежду (и себя любимых) в отварах, чтобы перебить человеческий запах, мастерили затычки для ушей. Нервных и легких на расправу ведьм отсеивали сразу, потому что мандрагора обладала удивительным свойством – отталкивать любое направленное в неё колдовство или заговор. Ловкость рук, сильные ноги и выносливость – единственное, что было необходимо для этой охоты.

Обычно мы ловили мандрагору вместе: Грай загонял, я и Файка направляли на открытое место, Сова налетал сверху и хватал растение острыми когтями.

Сейчас были только я и охотник.

Н-да…

– Вперёд! – я сунула букет в корзину и поставила ношу на бревно. Для убедительности даже сложила руки на груди и уставилась на улыбающегося наемника с максимальной строгостью. – Как собираешься его ловить?

– Руками.

– Ты – охотник, понимаю. О вас легенды ходят и всё такое, но если забыл, напомню: ты два раза споткнулся на ровном месте, один раз улетел с косогора и помял сбор, три раза чуть не напоролся на ветку и дважды чуть не выколол себе глаз. Вон, до сих пор кожа красная. Ты не умеешь ходить по лесу – это факт. Повторюсь: как ты собираешься его ловить?

Наемник улыбнулся ещё шире и мелодично протянул:

– А ты?

– Что – я?

– Ты прошла в пяди от ловушки на оленя и даже не заметила прикрытую травой ловчую петлю. Я чуть в неё не угодил из-за того, что понадеялся на острый глаз ведьмы. Дважды! Больше я таких промашек не допускал, потому пришлось прыгать на затаившегося в овраге орка прямо перед твоим носом. Уж извини, что пока я его вырубал, растерял половину трав. Я пытался ему объяснить, что сей букет крайне для меня важен, но он не расчувствовался. По поводу выколотых глаз – стоит придерживать ветки, когда ты кабаном продираешься через заросли. И помнить о том, что позади идет человек. Потому сейчас ты будешь собирать грибы, на которые облизываешься все утро, а я – ловить мандрагору.

Я высокомерно вздернула бровь.

Сова учил меня и травоведенью, и колдовству. В теории я знала многие растения и их свойства, но никогда не готовила зелья сама. Вызубрила большинство заклинаний, но ввиду отсутствия Силы ими не пользовалась. Сейчас передо мной стояла дилемма: бежать, сломя голову, в таверну и после спешно удирать в Пустоши или огреть охотника каким-нибудь заклинанием (благо одна попытка у меня была) и только потом удирать в Пустоши.

– Ты меня проверяешь, Беня? – с подозрением протянул мужчина. – Зачем?

Я медленно выдохнула, с трудом сохраняя внешнее хладнокровие. Со стороны это было похоже на еле сдерживаемую ярость, но так даже лучше. Пусть не думает, что я его боюсь. Вернее, пусть не знает!

– Ты охотник. Сам должен понимать, – наконец выдавила я. И так как поднимать бровь было уже некуда, вздернула подбородок.

– Думаешь, ты – моя цель? – понятливо кивнул он. – Тогда почему сдала комнату?

– Потому что тебе нужна была крыша над головой, – не признаваться же ему, что я просто перестала соображать от испуга?! – А зачем ты пошел со мной в лес?

– Скучно. Помочь хотел. Ты думала, что я тебя убью, но всё равно позволила пойти?

– Я старая и страшно могущественная, забыл?

– Насколько?

– У женщин возраст спрашивать не принято! – возмутилась я.