Мария Милюкова – Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! (страница 11)

– Насколько могущественная?

– Очень! Сильно могущественная! Неимоверно! Дракон в юбке!

– О как?!

– А то!

Разговор не клеился. Казалось, охотник давно меня раскусил и теперь просто издевался, потому я отвечала ему с улыбкой, чтобы иметь возможность в любое время заорать: шутка-а!

– Объявляю официальное перемирие! – вдруг выпалил он и даже протянул мне руку. – Обещаю не убивать и не охотиться ни на тебя, ни на твоих друзей.

Я оглядела широкую мозолистую ладонь мужчины и поежилась.

– На сколько?

– Например… пока живу в таверне.

Шесть дней? Уже неплохо.

– Клянешься? – на всякий случай уточнила я. Мы с сестрами обычно ещё на мизинчиках клялись, но просить об этом наемника было совсем неудобно.

Охотник рассмеялся, схватил меня за руку и крепко сжал пальцы. Бабочки в животе тут же отбросили крылья и вгрызлись в кишечник. Я от наплыва эмоций даже присела.

– Даю слово. Ни я, ни мои братья не тронут никого из вас пока действует перемирие.

Я выдернула ладонь из руки охотника, растерянно прошлась по поляне, справляясь с нервозностью, и снова вернулась к наемнику – пришедшая на ум мысль намекнуть на свой ведьминский возраст сейчас казалась единственно верной. Думать, хорошей она была или как обычно, времени не было.

– Скажи-ка бабушке, как тебя зовут?!

Сработало! Охотник опешил. Уставился на меня и даже глаза прищурил, будто разглядывал солнце через закопченное эльфийское стекло.

– Ба-абушке?

– Женщине, – я кокетливо похлопала ресницами, с удовольствием отметив, как он растерянно нахмурился. Пока охотник сомневался, я была в сравнительной безопасности. Это плюс.

– Зачем?

– Как это зачем? Мы с тобой почти друзьями будем целую неделю! Как-то же я должна тебя называть.

– Диаз, – неуверенно протянул он и с кровожадной ухмылкой медведя добавил. – Бабушка.

Он определенно мне не поверил! Это был минус. Жирный такой минус. Размером с отъевшегося селезня.

– Мандрагора, – напомнила и мстительно усмехнулась. Меня так и подмывало бросить: «Фас, Диаз», но дергать судьбу за хвост я не стала. – Иди, лови, чего стоишь?!

Наемник бросил на меня хитрый взгляд из-под бровей и медленно стянул с себя рубаху. Я уставилась на голый торс мужчины, на рельефные мышцы груди и рук, и почему-то вспомнила утренний вопль Фаи: «Краси-ивый…»

Уходить Диаз не торопился, стоял, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Я тут же почувствовала себя покупательницей в лавке сладостей. Только на витрине было столько сахарных вкусностей, что на языке даже оскомина появилась. Отворачиваться было катастрофически поздно, потому я просто наклонила голову, пряча заполыхавшие щеки, и медленно протянула:

– Хилый какой! Неужто тебя жинка не кормит?

Улыбка наемника стала шире, взгляд – хитрее:

– Посмотри за рубахой, Беня. Если она потеряется, тролль расстроится.

Вместо очередной колкости показала ему язык. Диаз в ответ сверкнул зубами и, развернувшись, скрылся за деревьями. Стало совсем тоскливо: бабочки дожевывали кишечник, жар со щек перешел на уши, глаза слезились от стыда и неловкости. Чтобы хоть как-то отвлечься, переключилась на грибы.

Коричневые шляпки боровиков выглядывали из листвы то тут, то там, намекая на сытный ужин. Я воодушевленно откапывала изо мха и травы крепкие ножки подосиновиков, очищала от иголок волнистые юбки лисичек.

В грибах я понимала мало, хотя и выросла в деревне. Никак не могла запомнить, какие опята были «правильными» – в юбке или без. Меня одинаково пугали на срезе ножки и фиолетовые и розовые оттенки. А классификация «съедобные, условно-съедобные, несъедобные и ядовитые» и вовсе вводила в ступор. Это как: хорошо пошло, не очень хорошо, помер и тоже помер, но в жутких муках?

Раньше мой чудо-сбор сортировали сестры, теперь эта священная миссия легла на плечи Грая. Благо грибы я собирать любила и приносила их в таверну корзинами. После тщательной проверки и разделения часть из них тролль отправлял Сове на зелья, часть оставлял на засолку, остальное – на жарку с картошечкой.

Мухоморы были единственным видом грибов, который я знала. И страшно этим знанием гордилась! Вот и сейчас я с азартом складировала грибы в лукошко, обходя стороной только красные шляпки с белыми точками.

Мандрагора сидел в черничнике в десятке шагов от меня, вытянув широкие листья поверх кустов. Фиолетовые цветочки кивали в такт легкому ветру, разнося еле заметный пряный аромат. Перепуганные его запахом насекомые недовольно жужжали, жались к деревьям, но близко к сладким ягодам не подлетали.

Я задумчиво уставилась на растение, подумала и села на траву, отложив в сторону какой-то неопознанный гриб, сильно смахивающий на боровик. К моему великому удивлению, мандрагора удирать не собирался, даже не попытался вытащить корни из земли.

Я задумалась ещё тщательнее: может, из-за цвета кожи он спутал меня со своим собратом? Мало ли на Приграничье хищных растений, промышляющих охотой на подберезовики?! Даже если и на двух ногах.

– Курлык? – удивленно поинтересовалась с тощей осинки серая птаха, косясь на меня одним глазом.

– Сама в шоке, – честно призналась я и снова посмотрела на мандрагору.

Растение меня услышало, кожистые листья настороженно приподнялись, корни в черничнике зашевелились, россыпь фиолетовых цветочков сжалась в букет.

Я замерла, приготовилась сорваться с места при малейшем резком движении растения. Мандрагора, судя по напряженным листьям, тоже.

– Раз, два, три, четыре, пять, тролль идет тебя искать, – тихо протянула я, не сводя взгляд с маленьких симпатичных цветов. – Прячься, будь умнее, – тролль бегает быстрее.

– Уи-и! – завопило растение (видимо, считалочка не понравилась) и сорвалось с места, взбивая землю и траву. Крупные черные ягоды разлетелись в стороны вместе с кустами и дерном.

– Аа-а! – Не осталась в долгу я и радостно припустила следом, наплевав на почти полное лукошко неклассифицированных грибов.

– Курлык! – то ли удивилась, то ли благословила меня на охоту птичка.

Мандрагора бегал быстро и зигзагами как перепуганный заяц. Если бы не визг и пучок кожистых листьев, воспаряющий над травой на особенно удачных подскоках, я бы давно его потеряла из вида.

Через милю забега меня охватил какой-то опьяняющий азарт. Было что-то волнующее в этой погоне. Я, наверно, начала понимать охотника и его выбор – выслеживать, загонять, хватать… было в этом что-то первобытное, правильное.

– Уй-ёо! – заверещал мандрагора (по крайней мере, мне послышалось именно так) и резко вильнул в сторону. Я не стала думать, что стало причиной смены направления бега, просто последовала за ним. Напролом, через хилые кусты, усыпанные красными ягодами. И шипами!

Диаз вынырнул из густого ельника, мгновенно оценил обстановку и ринулся за нами.

– Слева заходи! – заорал он, снова скрываясь в кустах.

Я с удвоенной силой припустила за мандрагорой.

Мне повезло – ельник сменился сосняком. Бежать по ковру из иголок было удобно и сравнительно просто: всего-то успевай переставлять ноги да следи за корягами. Нервировал только визг растения. Чем ближе я к нему приближалась, тем больше хотелось зажать уши. Шальную мысль – колдовством лишить себя слуха – отмела. Неизвестно, как оно на меня подействует! Вдруг оглохну навсегда?!

Мандрагора тоже понял, что свернул не туда – маленькие ножки замелькали с удвоенной частотой, листья на макушке встали дыбом.

– Стой! – зачем-то заорала я.

Растение меня не послушалось, взвизгнуло и рысью промчалось в густой ельник, выглядывающий из-за сосен.

– Сто-ой!

– Уии! – Радостно провизжало растение и скрылось в раскидистых лапах.

Бартыц! Удрал!

– Хрясь!

Мандрагора вылетел мне навстречу прелестным кульбитом, перевернулся в воздухе и грохнулся на землю, широко раскинув корни. Ботва грустно повисла, цветочки боязливо свернулись в бутоны. Я, не особо задумываясь над фактом, кто огрел растение, бухнулась на колени и схватила добычу за листья.

– Есть! – мой вопль оглушил бы и мандрагору, не будь он деморализован неожиданной встречей с крепкой веткой, которую Диаз, шагнув из зарослей, как раз отбросил в сторону.

Сначала меня распирало от гордости. Я! Поймала! Мандрагору! Сама! Я словно наяву видела удивленного моим достижением Грая и снисходительно-одобрительный взгляд Совы. А потом охотник помахал мне ещё двумя поникшими корневищами, сильно смахивающими на кривую репу, и задумчиво пробормотал:

– Надеюсь, трех хватит. Понятия не имею, сколько надо для Пыли.

Только немного помятый вид Диаза и царапины от еловых веток на его теле немного остудили мою злость и зависть. Как? Как он смог изловить двух(!) мандрагор настолько быстро и так тихо?! Их паническое верещание было бы слышно за сотню шагов!

– Этого хватит, – почти выплюнула я и, развернувшись, потопала обратно к корзине. Попробую перевесить чашу весов находок грибами!

Лукошко и немного взгрустнувший букет нашли быстро. Охотник снова натянул на себя рубаху Грая, я вцепилась в сбор, тем самым намекнув сильномогучему мужчине, что корзину потащит он. Перед тем как выдвинуться в сторону таверны, Диаз вытащил из кармана штанов тканевый мешок и утрамбовал в него два корня мандрагоры. Я с ужасом воззрилась на безжалостно сминаемые листья растения и неосознанно прижала к груди свою добычу.