Мария Милюкова – Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! (страница 4)

Охотник медленно обернулся. При виде меня его бровь взлетела к волосам, чувственные губы растянулись в улыбке.

– Ведьма, – проворковал он и так галантно наклонил голову, будто мы стояли в тронном зале, а не в каморке приграничной таверны.

Сова вскочил на жердочку над столом, похлопал белоснежными крыльями и, изумительно имитируя удивление, поинтересовался:

– Что-то случилось? Я тебе нужен?

– Не… эм… ох, – только и смогла выдавить я.

Щеки предательски заполыхали. Как это выглядело на зеленой коже, я старалась не думать. Охотник с любопытством всмотрелся в моё лицо. В карих глазах заплясали смешинки, улыбка стала шире.

– Бенитоита? – Фамильяр запустил когти в деревяшку и нахохлился. – Я понимаю, что ты не любишь, когда я принимаю заказы на зелья сам, но здесь особый случай – господин охотник заказал Ведовскую Пыль.

Я промычала нечто нечленораздельное, с трудом выковыривая из памяти всё о вышеупомянутом зелье. Ответ меня не обрадовал: ничего я не знала. Или с перепугу забыла.

– Я уже взял заказ, – пришел на помощь Сова. – Знаю, как ты любишь готовить такие редкие зелья.

Мне оставалось в ответ лишь важно кивнуть. Люблю – не то слово! Хлебом не корми, дай по трясине побегать за очередной вонючей травкой, а потом ночь напролет её же варить.

– Тогда не буду вас задерживать, – охотник прошел к двери, едва задев меня плечом. От этого легкого прикосновения дыхание сбилось, а ладоши вспотели. Видимо, мужчина это заметил, – остановился и даже зыркнул в мою сторону хитрым довольным взглядом.

– Сказали, что не будете задерживать, – напомнила я. – И не забудьте про фею.

Охотник в ответ еле заметно пожал плечами и вышел за дверь.

Я уставилась на Сову, Сова – на меня. Испуг сменился яростью. Мне было жизненно необходимо на ком-то сорвать злость, и мой фамильяр подходил для этого как нельзя лучше:

– Ты-ы…

– Тсс, говори шепотом.

– Я шепотом орать не умею-у!

– Тогда отправляй гостей по комнатам. Встретимся на кухне, там и поорёшь. Если желание останется. И предупреди наших, чтобы не расходились.

– Почему? – подозрение червяком проползло в душу.

– Потому что мы по шею в гуано! – заклекотал Сова. – Что такое «гуано» знаешь или перевести?

– Не надо!

Я выскочила за дверь, осмотрела коридор и чуть ли не на цыпочках прокралась к лестнице. Когда шла мимо комнаты охотника даже дыхание задержала. Страшно-то как! Аж жуть!

Я почти скатилась по ступеням и влетела в зал. Мысли скакали бешеными конями: закрыть заслонку очага, убрать со столов, запереть двери… Железный крюк камина словно издевался: сколько я не дергала, как на нем не висела, но откинуть так и не смогла. В конце концов, надо мной сжалился один из троллей-постояльцев. Он не только закрыл очаг, облизнувшись на пышущую жаром тушку кабана, но и внес в таверну дрыхнущего под дождем гнома. Хороша хозяйка – забыла гостя на улице!

– Завтра целую ножку получишь, – клятвенно пообещала я, силой выпихивая помощника к лестнице. – Сейчас – спать!

Гномы ушли, когда я запирала дверь. Файка помогла с посудой. Мы затушили свечи, оставив на барной стойке только тарелку с тлеющим ведовским сбором. Её загадочного голубоватого света хватало, чтобы не натыкаться на столы и не спотыкаться о лавки.

На улице всё чаще рокотал гром. Яркими косыми стрелами вспыхивали молнии. Дождь барабанил по крыше так, будто надеялся пробить в ней дыру. Изредка снаружи доносился треск древесины и скрип веток, царапающих по черепице. Гроза… И чего охотнику дома не сиделось в такую погоду?!

– Дымоход как пить дать забьет, – покачала головой Файка. – Сразу после завтрака мы с Граем на крышу полезем. Ты огонь-то не разводи.

Я махнула рукой, осмотрела зал ещё раз и помчалась на кухню.

ГЛАВА 3

Кухня была вотчиной Грая. Нам позволялось заходить, заглядывать и проходить через неё к запасной двери, ведущей во двор, но ни в коем случае – готовить, делать замечания троллю (тем более что-то советовать!) и прикасаться к посуде. Грай даже фее позволял намыть котлы только в том случае, если не успевал сам, то есть, крайне редко.

Кухня была разделена на две основные части: комната с печами и разделочными столами и закуток для нас – посидеть, отдохнуть, перекусить. Далее шел лабиринт из кладовок, коптилен, холодных комнат и шкафов для просушки трав. Даже я, отстраивая таверну с нуля, не знала, где и что хранится у запасливого тролля.

Сейчас мы сидели в зоне отдыха, давились чаем на травах, поглощали булочки с малиновым вареньем и молчали. Сова вышагивал по столу и таращился на нас, выпучив глаза – фамильяр думал. Мы не мешали.

Когда чай закончился, а от пирожков осталась лишь пустое блюдо, Сова встрепенулся и глубокомысленно изрек:

– Дела-а…

Мы переглянулись и дружно кивнули.

– Значит так, дорогие мои нелюди, – фамильяр покосился на меня и добавил. – И Бенька. Спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие.

– К нам приехал гуано? – понятливо хмыкнула я.

– Оно самое, – Сова вздохнул. – У меня для вас две новости. Первая – охотник остановился в таверне на неделю.

– А хорошая какая? – пискнула Фая. – После плохих новостей всегда идут хорошие!

– Это и была хорошая. Плохая, – он заказал Ведовскую Пыль.

Дружный вздох друзей только подтвердил мои подозрения, а именно – мы вляпались. Отстраивали таверну, налаживали торговлю, зарабатывали репутацию и – бац! – лишились всего этого в одночасье.

– Что такое «Ведовская Пыль»?

Три пары глаз уставились на меня с удивлением и немым укором. Первым отмер Грай. Он треснул себя по лбу и прохрипел:

– Я и забыл, что ты не ведьм…

– Тсс, – Файка прислушалась к тишине таверны, кивнула и шепотом продолжила. – Это сбор травяной. Его готовят, сушат и растирают. Меленько так, что на пыль похоже.

– Та-ак, и что она делает?

– Открывает невидимое! – замогильным голосом провыла фея.

Я собралась было рассмеяться, но увидела серьезные лица-морды друзей и передумала:

– Ты сейчас серьезно? Охотник решил поднять нежить? Кто-то помер раньше времени, а он не успел задание выполнить и хочет его прибить во второй раз?

– Ой, не мели чушь, Бенька! О некромантах сто лет уже никто не слышал.

– Ведовская Пыль – как собака-ищейка, – встрял в разговор Грай. – Смешал с зельем, выпил и смотри что было.

– Что «что было»? – вконец запуталась я.

– Он кого-то ищет, – сжалился над моими умственными потугами Сова. – А наше зелье ему в этом поможет.

– Ищет? Кого он ищет? – Мне стало дурно. – Меня? Он ищет меня?

Друзья так усердно и с такой жалостью рассматривали пол, что я как-то сразу поняла – меня. Точно меня. Почему бы и нет? Видимо, городской богатей оказался злопамятным и нанял-таки охотника.

Я тоненько завыла.

Надо бежать!

– Уйдем! – Затараторила я, подскакивая с места. – Уйдем дальше, к Пустошам. Там построим новую таверну. Начнем сначала!

– Не получится, – покачал головой Грай. – Ему Пыль другая ведьма сделает, и он всё равно придет. Не кипятись, лягуха, мы же точно не знаем, за чьей башкой он явился.

– Ну да, правильно, – немного успокоилась я. – Если бы за мной, то сразу и прибил бы, верно? Зачем ему комнату снимать?

– Или он не уверен, что ты – это ты. Потому и заказал Пыль. – Как всегда, не подумав, ляпнула Фая.

На фею тут же посыпались упреки, а я без сил опустилась на лавку.

– Он считает тебя ведьмой, помнишь? – Сова приблизился, цокая когтями по столешнице, и заглянул мне в глаза. – Не ты ему нужна, успокойся.

– Это ещё хуже! Значит, я помогу найти ему очередную жертву.

– А может его заказ тот еще… бартыц?! – предположил Грай. – А что? Я тут историю слышал от гномов. Был какой-то пупсарь при дворе. Все девок себе выбирал помоложе. Один раз к девахе полез, а та дочкой вельможи оказалась. Мелкая ещё совсем была, у мамки под юбкой бегала. Так сказывают, будто один охотник сам к папаше пришел, заказ на того максая официально взял и даже денег не попросил. Вздернул бартыца на главной площади и всего дел. Во как!