Мария Милюкова – Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! (страница 3)

– Одно! – перепугался Сова. – Даже не думай на ерунду тратить! У него побочный эффект знаешь какой?!

– Все-таки рога? – понятливо скуксилась я. – Вечно у тебя эти… эффекты.

Но призрачный шанс заполучить Силу стер инстинкт самосохранения. Я наклонилась над чадящей чашей и старательно вдохнула дым. Глаза заслезились, в горле запершило, страшно захотелось чихать и кашлять.

– Ну, – с любопытством заглянул мне в глаза фамильяр. – Что чувствуешь?

– Ничего, – я прислушалась к себе, но ничего толкового не обнаружила. – Может, напутал что-то?

– Я никогда и ничего не путаю, – обиделся Сова. – Но перепроверить не помешает. Перед сном зайди ещё раз.

Фамильяр вернулся к книгам, начисто забыв о моем существовании. Я ещё немного полюбовалась его крыльями – белыми, как первый снег, затем тихонько вышла из комнаты и только потом зашлась в удушающем кашле.

Опыты Сова проводил надо мной с завидной регулярностью. То антипохмельное средство проверяет, а я потом голоса лишаюсь, то слух звериный наколдует, а я облысею. Он настой приготовит, чтобы волосы отрасли, а у меня вместе с шевелюрой зубы лезут. В последний раз меня гномы за глаза бобрихой называли аж две луны кряду.

К счастью, на изменения моей внешности гости особого внимания не обращали, списывали на старческий склероз. Мол, я настолько древняя ведьма, что забываю колдовство обновить и личико подправить. С легкой подачи Грая по лесу даже стал расползаться слух, будто я настолько безобразная, что даже самого крепкого на нервы орка при виде меня в настоящем облике схватит сердечный приступ. Я злилась. Но, нет худа без добра – остановиться в таверне имени уважаемой могущественной меня захотели все нелюди Приграничья. Кроме самих ведьм: охранные заклинания Совы, блокирующие Силу и не позволяющие колдовать, отпугивали их так, будто у меня на заднем дворе жил дракон…

Я откашлялась и спустилась в зал, кивнула Фае, зорко следящей за гостями, прошла к очагу и проткнула тонким железным прутом тушу – кабанчик прожарился полностью. Умопомрачительный аромат витал по всей таверне, выбивая слюну. Завтра после полудня должны прийти гномы Железных гор: такую прорву голодных ртов только целой дикой свиньей и можно накормить. Грай с самого утра у печи крутится – мясо маринует, овощи чистит. Файка комнаты подготовила.

Снаружи пророкотал гром. Яркая вспышка молнии расчертила небо, черными кольями высвечивая деревья. Дождь забарабанил быстрее, отбивая гулкими ударами черепицу крыши. В трубе завыл ветер.

– Я одна дымоход больше чистить не буду, – завопила Фая и, причитая, полетела на кухню. – Грай, ты же мне завтра поможешь? Ну, Гра-ай, а я тебе за это больше соль в горшки кидать не буду…

Судя по отборному мату, тролль, наконец, узнал, кто проказничал на кухне последнюю неделю.

Я усмехнулась, отложила прут и вернулась за стойку. И в этот момент входная дверь распахнулась. Зловещая высокая фигура, закутанная в плащ, перешагнула через порог.

Я подняла взгляд на капюшон. И посмотрела прямо в обманчиво-теплые карие глаза. И чуть не завыла от ужаса.

В таверне будто стало мало места, воздух закончился. Эльф, до этого задумчиво перебиравший струны лютни, вздрогнул, нахмурился и уставился на гостя. Гномы отложили карту; Тролли застыли, сжали кулаки, готовые броситься на чужака.

Я схватилась пальцами за стойку, сжала её изо всех сил в попытке сохранить равновесие. И лицо.

– Уважаемому охотнику нужна еда или постель? – прохрипела, с трудом ворочая языком.

Он пришел за мной? Через четыре года? Или по своим делам рыщет на Приграничье? Как давно Сова обновлял охранные заклинания? Хватит ли общей силы оберёгов и нелюдей, чтобы обездвижить охотника? Мне уже пора бежать? Но куда?

Гость закрыл ногой дверь, снял плащ, являя нам тренированное тело, затянутое в кожаную броню, поморщился, заметив у порога огромную лужу. И двинулся ко мне через весь зал, оставляя на полу цепочку мокрых следов.

– Ведьма. – Приветствие было обыденным. Без издевки или угрозы. Только теплые карие глаза неотрывно следили за каждым моим движением. Я поспешила отвести взгляд, ошарашенная наплывом чувств – нельзя мужчине быть таким красивым. Особенно охотнику. Нечестно это!

Я отвернулась, налила в кружку эль, радуясь, что гость не видит моих дрожащих рук, и максимально небрежно поставила напиток на стойку. Стук глиняной кружки казался неестественно громким в гробовой тишине таверны.

Серебряная монетка со звоном упала передо мной.

Мы были в расчете.

– Комнату и еду, – проворковал охотник, полируя меня взглядом. – Сколько?

– Три золотых – сутки с полным пансионом, – я схватила тряпку, смахнула монету в заговоренный ящик, протерла несуществующую пыль за стойкой, старательно пряча взгляд. – Три серебряника – кровать в общей комнате и завтрак.

Он продолжал на меня смотреть. Я чувствовала внимательный взгляд каждым нервом, каждой клеточкой. Даже волосы на затылке зашевелились от ужаса, а рот наполнился слюной.

– Отдельную комнату на неделю, – наконец решил гость и бросил передо мной туго набитый мешочек.

Тролли, прислушивающиеся к нашему разговору, выругались, гномы поддержали. Эльф вовсе убрал лютню и, покачав головой, поднялся по лестнице на второй этаж.

Охотнику здесь были не рады. Но и высказать недовольство вслух никто не посмел. Хозяйкой была я, заселить постояльца было моим решением, потому нелюди проглотили досаду. Зачем я это сделала? Не знаю! От страха, наверно, или забыла, что можно отказать в ночлеге. Сказала бы, что мест нет, и не пришлось бы седеть раньше времени! О-ох…

– Второй этаж, первая комната слева. Колдовать и охотиться в таверне и рядом – запрещено. Пополнить запасы можно с полудня каждого дня и до захода солнца. Завтрак на рассвете, остальные приемы пищи по вашему желанию. Уборка каждый день, – выпалила я, подняла взгляд на мужчину и, поражаясь собственной храбрости, добавила. – Не прибейте мою фею, когда она явится к вам с метлой и свежим бельем.

Вместо ответа гость усмехнулся и, сграбастав плащ, удалился. Я слышала, как скрипнули ступени под его весом, как открылась и захлопнулась дверь в его комнату.

Я не удержала на ногах, села на пол, всё ещё сжимая полотенце. Испуг прошел, и теперь мелкая дрожь сотрясало тело. Что я натворила? Зачем позволила ему остаться?

Фая подлетела к бару, села на мое колено и, покрутив пальцем у своего виска, заботливо поинтересовалась:

– Бенька, ты сбрендила, да? Ты зачем его пустила?

– Н-не знаю…

– Что он тут делает?

– П-понятия не имею…

– А рожа почему зеленая?

Я удивленно заморгала. Зелени на загорелой коже охотника я не заметила, только аппетитные губы и озорные глаза. И волосы – короткие сбоку, а челка чуть длиннее. Так и хотелось её схватить и…

Воспитывали меня в строгости: никаких поцелуев до свадьбы, обнимашек в кустах и хихиканья на завалинках. Парочкам позволялось томно смотреть друг другу в глаза и то на расстоянии шага или через преграду в виде забора. Мне до свадьбы было как до Дальнего моря пешком – ещё двум сестрам сначала мужей надо было найти. Но кавалер у меня всё же был – Симка, сын плотника. Высокий, здоровый детина, конопатый как созревший подсолнух. Я к нему ничего не испытывала, ни влечения, ни симпатии, но и отвращения тоже не было. Потому мы считались сложившейся парой. А потом грянул городской вельможа и я сбежала. Мать, когда в условленном месте через неделю встретились, рассказала, что Симка целый день переживал. Всё грозился зубы выбить моему новому ухажеру, а к вечеру передумал, – другую встретил. Я не расстроилась, лишь плечами пожала и на еду накинулась.

Но четырехлетнее общение с похабными троллями, циничными гномами и красавцами эльфами сделали свое дело: я узнала (спасибо, что в теории!) о любовных утехах всё что можно и нельзя. Но никогда и ни к кому я ещё не испытывала таких чувств, как к кареглазому охотнику. От одного только взгляда на его безупречное лицо меня кидало в жар, мысли путались, ноги подкашивались. С другой стороны, точно так же я тряслась и потела, когда мне под юбку пытался залезть городской дрыщ. Но одно отличие всё же имелось – охотника огреть скалкой по голове у меня желания не было.

– А сейчас ты прям как огурец стала, подгнивший, с пятнами. Пупырышков только не хватает, – почему-то обрадовалась Файка. – Опять Сова экскременты… эксперименты над тобой проводил, да?

Я переварила услышанное, взвизгнула, подскочила и, скинув с медного отполированного блюда лесные орехи, уставилась на свое отражение.

Мама дорогая!

– Со-ова!!!

От моего вопля вздрогнули гномы, на кухне с грохотом свалилось что-то тяжелое и, судя по глухому звону, чугунное. Грай высунулся в двери, осмотрел зал, угрожающе помахивая ножом для мяса, заметил меня и так широко улыбнулся, что клыки зацепились за нижнюю губу:

– Бенька, ты точно ведьма? Сейчас больше на лягуху смахиваешь.

По зале пролетели скрываемые кашлем смешки. Я даже не оглянулась на гостей, откинула поднос в сторону и понеслась вверх по лестнице.

Что там говорил мой шибко умный друг: «побочный эффект»? Сейчас посмотрим, как чары ведьм действуют на фамильяров! Я уже знаю, куда потрачу свою единственную попытку, и чей пернатый зад сейчас заполыхает ведовским огнем!

– Иди-ка сюда, птич-ка! – Я пинком открыла дверь, влетела в комнату. И застыла. Язык будто прирос к нёбу, а испуг и вовсе парализовал. Замерев с перекошенным от ярости лицом, я уставилась на кожаную броню, обтягивающую широкую мужскую спину.