Мария Милюкова – Как взбесить Анубиса! (страница 3)

– Так и будешь тут стоять? – Глухо поинтересовался мне в спину бог смерти.

– Нет. Да. Возможно. – Я снова открыла глаза. – Охо-хо…

– Та-би-я, – нараспев произнес Анубис. Мне в затылок. А я поняла, что ему даже не стоит утруждаться и доставать острый хопш* (*холодное оружие с клинком серповидной формы), я прекрасно помру самостоятельно от ужаса. Или от стыда! Возьми себя в руки, Табия, не будь идиоткой! Твоя задача вывести его из себя, а не убедить в своей неадекватности!

– А-ну-бис?.. – откликнулась я и снова зажмурилась: на этот раз точно повезёт! Я ведь даже не жрец, чтобы обращаться к богу мумификации по имени и без пресловутой «О».

– И как, звучит?

Я выдохнула. Сообразила, что мне задали вопрос, повторила его имя несколько раз, будто пробовала на вкус, и честно призналась:

– Да. Красивое.

Бог смерти усмехнулся. Светом клянусь, усмехнулся! И, судя по звукам, отошел от меня сразу на другой конец комнаты.

Что такое? Почему я еще жива? Все планы верблюду под хвост!

– Какие-то указания будут? – Я развернулась на пятках и уставилась на бога мумификации: не трусить, не опускать взгляд, бесить качественно!

– А что, старая служанка тебе их не оставила?

Эм-м… Быстро отвечай, не думай!

– Она убежала и даже не оглянулась. Итак?

– Ужин после захода солнца, – принялся перечислять Анубис, не прекращая что-то искать на столике.

– Мясо, рыба, люди? – С непроницаемым лицом уточнила я.

– Фрукты. – Огорошил меня Анубис и вышел из спальни.

Фрукты? Серьезно?

Я понеслась за ним, не особо чувствуя пол под ногами.

– А пить? Финиковый сок, молоко, кровь девственниц?

– Вода.

Анубис скрылся на балконе. Я резке сменила траекторию бега, влетела в занавески, запуталась, отчаянно замахала руками, высвобождаясь из хлопкового плена:

– Что еще? Особые предпочтения?

– Я люблю тишину, Табия. Это будет не сложно для тебя, я надеюсь?

– Тишину? Без проблем! Ни одной проблемы! Я тиха, как тушканчик! – Я выбралась, наконец, из вороха занавесок, нашла Анубиса взглядом и тут же прищурилась: солнце отражалось от золотых пластин его одеяния и слепило глаза. – Вы меня не увидите и не услышите! Где Табия? А нет меня. Вот такая я тихая…

– Что-то сомневаюсь. – Тихо проворчал он. Или мне показалось? Маска искажала звуки, я могла не так понять его слова. Могла же?

– Табия?

– Я. Табия – это я.

– Ты всё запомнила?

– Я? Всё! Совершенно всё. Всё будет в лучшем виде! И еда, и питьё, и тишина, всё будет!

Анубис вздохнул. Тяжело так вздохнул. И прошёл мимо меня, через комнату, к выходу. Захлопнулась дверь.

Я плюхнулась на пол, поднесла к лицу руки – пальцы дрожали. Да и ноги тряслись. Я была жива. Даже сердечный удар не поймала. Вот это у меня здоровье оказывается!

А бог смерти оказался очень терпеливым, – занят был, наверно, своими божественными мыслями. Но ничего, ничего, Табия, впереди ужин. Будут ему и фрукты, и вода, и тишина.

***

Анубис шёл по коридору и задумчиво рассматривал длинные лёгкие занавески. Ткань волновалась под лёгким ветром, то вздувалась пузырём, то втягивалась в огромные окна. Красиво, необычно, будто дышал сам воздух. Странно, никогда этого не замечал. Как не замечал у людей такого удивительного цвета глаз: серо-зелёных, с россыпью песчинок такого тёмного цвета, что они казались почти карими. Но стоило девчонке выйти на солнце, как глаза приобретали голубой оттенок. Та-би-я… Красивое имя. И девчонка тоже красивая, – худенькая, остроносая. Пыжилась изо всех сил, старалась грубить, а сама разве что сознание от страха не теряла. Смелая, маленькая человечка…

Почему Атум выбрал её? Под руку подвернулась? Возможно. Но в том, что она – часть игры, – Анубис не сомневался: только заключили пари, как тут же является эта Табия и с порога начинает дерзить и врать. Если бы Атум подготовился чуть лучше, знал бы, что никакой «старой» служанки у него не было: только в своих покоях он может снять маску, и лишние свидетели ему не нужны.

Что ж, пари есть пари, подыграем.

Некрополь встретил его блеском стен и маревом, поднимающимся от раскаленных камней. Анубис провел кончиками пальцем по гладкой поверхности облицовочных плит и довольно улыбнулся: его детище, – сильное, мощное, пропитанное магией от основания первого яруса и до самой крыши. Здесь он обучал жрецов мумификации и хранил древние книги, здесь находился переход в зал Двух Истин. И только здесь он чувствовал себя спокойно. Потому что измениться может всё в любой момент, и только смерть постоянна. Он постоянен.

Анубис взглянул на солнце, игриво запутавшееся в ушах каменной статуи, увековечившей одну из его ипостасей, – золотого волка, – и уверенно зашёл в некрополь, – пора искать пропажу.

Прохлада, ровный свет фонарей; Его шаги отражались от стен гулким эхом. Он знал, жрецы их слышат. И сейчас панически поправляют одежды, шепчутся, выбирая того самого смельчака, что озвучит плохую весть. Даже две: тело подложной невесты не опознано, тело настоящей – не найдено. Кто бы сомневался!

– Говорите. – Анубис вошел в зал, едва взглянув на остолбеневших жрецов.

– Ищем, о Анубис..!

Ответ позабавил и заинтересовал. В интонации совсем молодого жреца было столько чувств, что даже он смог уловить почти все: страх, вызов, решимость, ложь. Ложь! Он почувствовал её на языке так отчетливо, будто выпил лимонный сок.

– Имя. – Остановился он.

– Гьяси, о Анубис…

Гьяси – новенький. Всего несколько лун как его допустили до некрополя. Старательный, но не изворотливый. Такие жрецы тоже нужны, – в основном, для монотонной работы.

Анубис развернулся корпусом и навис над съёжившимся жрецом. Ищут они, посмотрите-ка!

– И как же вы ищете мою пропажу?

Как ни пытался Анубис контролировать свой голос, нотки злости всё же проскочили. Жрецы, расслышав их, рухнули на пол, изобразив вокруг бога мертвых белые барханы. Смешно.

– Опрашиваем недавно усопших, о Анубис, проверяем записи, о Анубис… – Залепетал Гьяси, на глазах теряя румянец.

– Опрашиваете усопших? Сами?

– Родственников, о Анубис. – Окончательно побледнел жрец.

Бог мертвых склонил голову, внимательно осмотрел юного ученика: что-то скрывает, определенно. И боится его. Это правильно, – богов надо уважать. Но до этого дурацкого спора с Атумом, он даже не представлял, НАСКОЛЬКО велик страх людей. Почему-то захотелось вернуться в свои покои и снова поговорить с Табией, – она боялась не так сильно. И пыталась смотреть ему в глаза, – неслыханная дерзость. Говорил же, смелая!

Анубис сжал пальцы, развернул плечи, осмотрелся. От его внимательного взора не укрылся замаскированный хаос: разводы копоти на стенах жрецы пытались прикрыть факелами и золотыми статуями, несколько глиняных черепков обиженно таращились из-под столика для канопов. Догадаться было легко: кто-то из этих оболтусов оставил рядом с чашей огня ткань и сосуд с маслом? Огонь перекинулся на тряпицу, и летучие пары взорвались? Вместе с чашей, судя по осколкам.

– Отмоем, о Анубис! – Завопил один из жрецов.

– Отчистим! Отскребём! Отдраим! – Подхватили остальные.

Атум, хитрый ты проидоха, твоё пари бесит даже больше, чем безрукие ученики!

– И чего тогда ждём?

Жрецы бросились врассыпную, похватали тряпки, забегали, сталкиваясь лбами. Кто мешал им привести зал в порядок, пока он отсутствовал? Страх, гордость, мнимая безнаказанность? Атум и их подговорил, чтобы свести его с ума? Нет, в некрополь бог мудрости не сунется, он же умный, Тьма задери! А вот подослать человека в его покои – это в его духе.

Та-би-я… Сегодня его тянуло в Саккару. И почему-то хотелось фруктов.

Анубис развернулся и вышел на улицу, не проронив ни слова. Только эбонитово-черная Тьма, обнимавшая его тело, волнами расходилась по коже, выдавая настроение.

Завтра. Завтра он приступит к поискам. Сам. А сейчас его ждёт ужин.

До Саккары добрался быстро. Уже в коридоре поймал себя на мысли, что невольно прибавляет шаг. Замер на несколько мгновений, уловив незнакомую эмоцию, удивился, когда понял, что волнуется. Потом удивился тому, что удивился.

Как странно. Необычно. Но ему нравилось это чувство… предвкушения.

Анубис улыбнулся. Покачал головой. И… открыл дверь в свои покои.

– Тьма меня задери! Табия?! ЧТО ЭТО?!