Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 41)

Спросив, где они живут, я получаю шокирующий ответ. Черноглазые, малоразумные существа скитаются где попало, а их главари хорошо устроились на земле и преспокойно пользуются земными благами, провоцируют мелкие войнушки, а иногда даже крупные, устраивают катастрофы, а потом питаются людским горем, особенно любя массовые трагедии.

Вернувшись в Фиэрлон и увидев, что его дом сгорел и повсюду царит хаос, Марк первым делом побежал к дому Дианы. Было уже поздно, девушка умерла. Он, к сожалению, не знает, как она погибла. Тело лежало в гостиной, над ней склонилась безутешная мать, отец молча сидел на стуле у стены. Рядом с матерью плакал маленький брат Дианы. Марк набросился на отца, обвиняя в случившемся и в порыве гнева случайно убил его. Мать, сходя с ума от ужаса, схватила ребенка и исчезла, а Марк, взяв тело Дианы на руки, отправился в лимб. Он уже знал про стражей и их способности, и, найдя одного из них, потребовал оживить девушку. Но страж, склонившись над телом, сообщил ему, что она останется здесь, и исчез вместе с ней. Очень долго Марк искал ее. Воровал необходимое для жизни на земле, спал два раза в неделю, снова возвращался в лимб, не теряя надежды. Однако все было тщетно, его постоянно отправляли обратно, выгоняли из царства мертвых, говоря, что ему там не место. Проведя там почти два года, он уже отчаялся. Он знал, чем грозит долгое пребывание в Лимбе, и приступы уже давали о себе знать, но однажды он наткнулся на Генриха, который единственный из всех, встретившихся ему стражей, выслушал его. К счастью для Марка, способности Генриха оказались куда обширнее, чем у остальных. Он-то и сообщил ему обо мне. Дело в том, что вернуть душу из лимба можно только одним способом – замена. Вот только она должна быть добровольной, и человек, предлагающий свою душу взамен должен искренне желать этого. Магия чистого и бескорыстного самопожертвования настолько сильна, что даже тело для переселения души не требуется, оно материализуется само по себе.

В моем же случае оказался доступным еще один вариант. Поскольку случилась так называемая реинкарнация, хоть это и не она, потому что моя душа принадлежит только мне, и мое тело оказалось пригодным для переселения души, искреннее желание больше не требуется. Только согласие. Марк планировал заполучить его любым доступным для него способом. Но для начала ему потребовалось втереться ко мне в доверие. Целый год он готовился к этому, подготавливал место, где смог бы жить вместе с возвращенной к жизни Дианой. Путем внушения сделал себе новые документы. Стал хантером, ибо нужны были легальные средства, Диана бы не одобрила воровство.Так же связался с одним из темных, и убедил его напасть на меня, чтобы потом появиться самому, как случайному спасителю. Но Марк понятия не имел, что от испуга я телепортируюсь сюда сама. Он упустил меня. И я все сильнее отдалялась от него, поэтому ему пришлось тщательно выстроить схему своего действия. И она сработала. Сначала убедил темных напасть на меня в Пандоре, полагая, что, оказавшись в опасности, я выпущу огонь, а хантеры, увидев это, возьмут меня в ежовые рукавицы. Потом невзначай появлялся с новой, вызывающей мое подозрение, информацией, и в конце концов, подорвал доверие к хантерам и Дэну. Все шло по плану, пока я не начала догадываться об обмане. Раньше ему не удавалось залезть мне в голову, но вскоре барьер надломился, и я сделала часть того, что ему было нужно.

– Я был в миллиметре от своей цели, – вздыхает он. – А знаешь, что? Да плевать я хотел на все. Она вернется и точка. Пусть ненавидит меня после этого, но будет жива. – С этими словами он встает с земли и уверенно направляется в мою сторону.

– Я не давала своего согласия, у тебя ничего не выйдет! – надрывным от страха голосом говорю я, лихорадочно пытаясь закрыть от него свои мысли. Внутри меня все кричит: Спасайся! Убей его, сожги, или беги отсюда, но спасайся!

– Получится или не получится, ты все равно умрешь, – отвечает он, тянется, чтобы схватить меня за руку, мое сердце бешено колотится в груди, непроизвольно зажмуриваюсь и вдруг… Тело благодаря какой-то невероятной силе отрывается от земли, и в следующую секунду подо мной оказывается не мягкая земля, а твердый пол.

Сначала не понимаю, что произошло. В голове переполох и в глазах темно, но вскоре проявляются знакомые очертания. Сразу же узнаю свою комнату.

Я дома.

Глава 31. Дом

Я дома.

Первое чувство – ужас, и не тот, с которым я впервые очнулась в лесу Дриммора. Тогда во мне скорее было больше любопытства, где-то проскальзывало облегчение от того, что мой преследователь куда-то исчез, а я жива и невредима. Конечно, было и смятение, и страх неизведанного. Сейчас же я в глубоком потрясении, в голове полный раздор. Моя родная комната уже не вызывает чувства безопасности, а, я практически все свое пребывание в том мире так сильно желавшая вернуться домой, теперь отчаянно хочу обратно. Марк… Что он предпримет после моего исчезновения. Пойдет снова искать меня? Сделает то, что собирался, и убьет Дэна?

Что же мне делать?

Поднявшись на ноги, выхожу из комнаты и прислушиваюсь. Никого нет, дома тихо. Снимаю обувь и брожу из стороны в сторону, разрываясь между желанием наконец увидеть родителей, показать им, что я жива и здорова, и страхом за Дэна. Останавливаюсь напротив зеркала, встроенного в шкаф. Видок тот еще: хвост растрепался, пуловер нацеплял на себя мелкий мусор от кустарника, правый рукав порван.

Все равно, как я выгляжу, и родители подождут, а Дэн нет. Осталось разобраться, как вернуться в Пандору. Зажмуриваюсь, представив себе это место. Не выходит. Приходится вырисовывать в голове страшные картины убийства хантеров – опять ничего.

"Давай, ну давай же!"

Как ни стараюсь, не получается. Пытаюсь подумать логически и прихожу к выводу, что оба раза я телепортировалась в момент опасности. И что, мне выйти на дорогу и броситься под машину? Может, я и не совсем умная, и отчасти сумасбродная, но не до такой степени. Дэн тоже. Он не раз сражался с темными и выжил. Да, когда была драка с Марком, он едва не погиб, но все происходило на эмоциях, и он не предполагал, что тот будет применять свою силу. Конечно, он не знает, что никакого Максима нет, и кто такой Марк, однако в курсе, что он может быть опасен. И в случае нападения, Дэн, не увидев меня рядом с ним, поймет, что его планы потерпели крах. Он должен понять… И бежать от него как можно дальше. Если он телепортируется в лагерь хантеров, вместе они одолеют Марка. Теперь я буду крутить в голове эту мысль каждый раз, как начну волноваться за Дэна. Пока не вернусь к нему, как и обещала.

Переодевшись и обработав рану, ложусь на кровать и почти час роняю слезы на свою подушку. Душу терзает буквально все: то, что загадочный Максим оказался на самом деле Марком, в которого я была влюблена добрую часть своей жизни, что он меня использовал и хотел убить, что мой хантер возможно сейчас в опасности, и что я вернулась домой в самое неподходящее для этого время. Вдоволь нарыдавшись, иду в ванную комнату, умыть опухшие от слез глаза и наконец расчесать спутанные волосы. Выйдя из ванной, слышу звук поворота ключа в замке и следом вошедших в дом родителей. Скорее всего, они были в магазине или на рынке, шуршат пакетами, о чем-то разговаривают. Набрав в грудь побольше воздуха, иду в коридор встречать их. Предстоит очень серьезный разговор.

Конечно, первым делом они оба начинают ругаться и причитать, мама кричит, расхаживая по кухне, отец ворчит, разбирая пакеты, а сижу и жду, пока они оба успокоятся.

– Мы с ног сбились! Все морги и больницы обзвонили, заявление написали, волонтеры тебя везде искали, и ничего, как сквозь землю провалилась! Потом письмо это твое дурацкое… Даша, давай признавайся, где ты была, и на что тебя подсадили? – Она уже плачет. Руки дрожат, сама трясется от переживаний. – Наркотики? Кто? Говори, кто, мы сейчас в полицию все вместе поедем и он у меня надолго сядет, сволочь проклятая, тварь, чтоб ему пусто было, господи…

– Мам, какие наркотики, – пытаюсь сказать я, но она будто не слышит. Папа, все это время вторящий ей, насупившись, молчит. Он должен что-то знать. – Пап, как звали твою маму, мою бабушку?

– Валя… Валентина, – бубнит отец.

– Причем тут бабушка твоя? Даша, где ты была? – не унимается мама.

– Но она меняла имя, вообще, раньше ее звали Валенсией, – добавляет папа, уже не слушая мамины причитания.

– Тогда ты должен знать, где я была. Я же писала.

– Думаешь, я это помню? Мне было тогда от силы года три или четыре, когда мы уехали оттуда, – вздыхает папа. Вопросов не задает, сегодня эта роль принадлежит маме.

– А Диану ты помнишь? Свою сестру?

– Какую сестру? Даша, Влад, вы, что, сговорились что-ли? Не было у него никакой сестры, – обратившись ко мне, говорит мама. – Не было же? – спрашивает у отца.

– Была. Она умерла, когда я был маленьким ещё. Когда мы жили там. Даш, но мать мне ничего вообще не рассказывала. Это все, что я помню.

Мама смотрит на него со стеклянными глазами, видимо пытаясь понять, что это, коллективное помешательство, или мы намеренно издеваемся над ней. И тут она, наконец, обращает внимание на мои глаза.