Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 43)

– Вот и не нужно, вот и сиди дома. С колледжем мы твоим разберемся. Семестр доучиться поможем до нового года, а дальше как-нибудь сама.

– Мам, ты меня слышишь вообще? Я не буду доучиваться. Я вернусь туда, как найду способ!

И тогда она все понимает. Приподняв одну бровь, смотрит на меня с прищуром.

– Да ты же влюбилась. Отвечай, кто он, что это за человек.

– Влюбилась, мам. Это Дэн. Я рассказывала о нем, он все это время помогал мне. И я не знаю, что с ним сейчас, жив он или нет, – вырывается у меня. Закрываю рот руками, но это уже не поможет. Слова услышаны, эмоции просканированы. Придется врать, иначе она меня посадит на цепь, и никуда больше не выпустит. Но какую ложь придумать, чтобы в ней присутствовал совсем минимальный риск опасности лично для меня? – У них с этим Марком вражда, и мне кажется, если они ещё раз подерутся, то убьют друг друга.

– Когда кажется, креститься надо, – отвечает на это мама, и я выдыхаю с облегчением. Кажись, пронесло. Чуть не наделала делов своим длинным языком. – Давай поступим таким образом. Считай, что эти твои парни драться не стали, и оставайся дома. Мы тебя сколько ждали? Вот, и тот, как его там, столько же тебя подождет.

– Только он не знает, куда я исчезла.

Мама разводит руками:

– Так, и мы не знали. Он молодой, потерпит, немного попереживает, а я сколько этих таблеток от бессонницы выпила, сколько раз давление подскакивало!

– Мам, тебе сорок пять. Ты не старая, – бурчу я. Конечно, он потерпит. В крайнем случае, отправит за мной Елену, она должна знать адрес, если, конечно, не выбросила ту бумагу. А если даже и выбросила, они заставят ее вспомнить.

После завтрака возвращаюсь в комнату, включаю ноутбук и снова ложусь на кровать. Проверяю сообщения. Среди множества неотвеченных от знакомых, замечаю новое от Кати.

"Привет! Я сегодня чуть раньше освобожусь. Пошли в ваш "Дворик" часов в шесть вечера, ок? У меня новый парень, если что, ты не против, что он будет с нами? И Костя тоже хочет тебя увидеть".

Я закатываю глаза. Только не это.

"Хорошо, договорились", – отвечаю подруге и, закрыв ноутбук, снова впадаю в уныние. Нужно найти способ вернуться…

*Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг

Глава 32. Пепел

Зимняя куртка и шапка, теплые ботинки на искусственном меху – так непривычно надевать все это после легкой одежды, что я носила в Пандоре. Еще непривычнее, выйдя из дома, получить в лицо заряд ледяного ветра вперемешку со снегом. Взяв у мамы немного карманных денег, я еду в свой колледж, чтобы забрать оттуда документы. В этом нет особой необходимости, но таким образом я поставлю для себя точку и буду чуть спокойнее. Пока иду до остановки, все время оглядываюсь по сторонам. Марк знает, где я живу, и без труда найдет меня здесь, поэтому, когда я боковым зрением вижу высокого темноволосого парня, сердце сжимается в страхе. Конечно, это не он, просто похожий на него молодой человек. Нужно было вызвать такси. Удивительно, что я так отчаянно рвалась обратно в Пандору, зная, что Марк там, а здесь, в своем родном городе, я до ужаса боюсь его встретить. Видимо, так устроена психика. Когда нужно спасать кого-то, кто тебе дорог, страх отключается, ты готов идти в бой, словно бессмертный, но если нужно спасти себя, включается защитный механизм, и ты, при возможности, просто убегаешь от опасности.

Я не убегаю, но очень хочу ее избежать, что, в принципе, равноценно. Натянуть бы маску на все лицо, скрыть волосы, и вот я – уже не я. Никто меня не найдет, и никому не передаст мое местоположение. И когда я стала такой трусихой? В большом городе мне некомфортно. В автобусе полно народу, и кажется, что все только и делают, что смотрят на меня. Нахожу свободное место и, накинув капюшон на голову, отворачиваюсь к окну, разглядывая проносящиеся мимо здания, будто вижу их впервые. Будто смотрю на них не своими глазами. Я бы показала город Дэну. Съездила бы с ним на набережную вечером, поднялась по серпантину на нагорный парк, и, обняв его, смотрела как загораются огни на большом мосту. Сводила бы его в аквапарк, хоть и сама не была там ни разу за все пять лет, что он работает, в зоопарк, в какой-нибудь хороший клуб. Хотя, думаю, в клубе ему бы не понравилось, слишком шумно, много народу, пьяных и зачастую немного неадекватных людей.

Задумавшись, едва не пропускаю свою остановку. Бегу к выходу, проскальзываю в закрывающиеся двери и чуть не падаю на дорогу, покрытую мокрым снегом. Снова кажется, что все смотрят. Что же это такое? Может, пытаются узнать во мне пропавшую месяц назад девушку? Взглянув на остановку, понимаю, что отчасти это так и есть. Висит потрепанное объявление от поисковой группы с моей фотографией и большой, кричащей надписью "ПОМОГИТЕ НАЙТИ". Не обращая внимания на сидящих рядом людей, я срываю эти объявления и бросаю их в урну. Еще не хватало и здесь стать местной знаменитостью. Хорошо, что уже скоро все забудут, как я выгляжу.

Охранник долгое время отказывается пропустить меня без документов, но, все же, сдается, когда за меня вступается один из молодых преподавателей, по счастливой случайности, проходивший мимо. Пока иду в деканат, он все спрашивает, зачем забираю документы, ведь месяц отсутствия – не год, еще можно сдать зимнюю сессию и учиться дальше, либо взять академический отпуск, если хорошо попросить, я отмазываюсь как могу, в конце концов говорю, что просто больше не хочу учиться. Только тогда он отстает. В деканате какой-то переполох, мое заявление принимают без вопросов, и после обхода, в котором подтверждается, что никаких долгов перед колледжем я не имею, отдают документы.

Одно дело сделано.

Мама очень недовольна тем, что я отчислилась из колледжа, но после того, как я минут десять распинаюсь, доказывая ей, что не собираюсь учиться дальше, независимо от того, где буду жить, она больше не заводит эту тему. Зато активно выступает против моего возвращения в Дриммор.

– Считай, что я просто уезжаю в другой город. Буду навещать вас раз в неделю стабильно, потом как получится, – пытаюсь убедить маму, как могу. – Еще успею надоесть вам. Все праздники буду дома, и так, периодически появляться, узнавать у вас, не нужна ли моя помощь или еще что-нибудь.

– А остальные дни мы тут сиди и думай, что там с тобой, ни позвонить, ни написать, – отвергает она все мои аргументы.

– Если что-то со мной случится, я тут же окажусь здесь, мам. Прям мгновенно. Так что не нужно вам сидеть и думать, и вообще, беспокоиться обо мне. Я уже взрослая, и могу сама о себе позаботиться.

– Тогда ты будешь приходить сюда каждый день на ужин. И ночевать первое время тогда тоже будешь дома, – не унимается мама. Я закатываю глаза.

– Мам, ну в самом деле, прекрати! Мне не тринадцать лет!

– А по мозгам твоим и не скажешь…

Я не выдерживаю напора и запираюсь в своей комнате. С этим нужно что-то делать, иначе она так и будет вести себя. Я понимаю, как тяжело им было, но понимание нужно и мне самой. Как объяснить то, что я не могу взять и вырвать это место и людей, живущих там из своего сердца? Не могу, не хочу, и не собираюсь этого делать. Пусть говорят и думают все, что хотят, но я вернусь, чего бы мне это не стоило.

В конце концов, мама сдается. Тихо стучится ко мне в комнату, и когда я ее впускаю, говорит, что примет любое мое решение, лишь бы я больше не пропадала так надолго. А остальное неважно. Я, порядком уставшая от ее эмоциональных качелей, смягчаюсь и только потом сообщаю, что пойду вечером в кафе с подругой. Вижу, как ей хочется возразить, но она просто кивает и идет дальше смотреть свой сериал.

Катя уже ждет меня у входа в "Дворик", когда я подхожу, крепко обнимает, и мы вместе заходим внутрь. Кафе полупустое, и есть несколько свободных столов. Здесь нет официантов, а все оформлено как бар, где покупаешь напитки, там же заказываешь еду и забираешь блюдо сам. Берем себе по большому бокалу светлого пива, чипсы на закуску, и садимся друг напротив друга у стены, подальше от любопытных глаз. Место выбираю я, ибо меня уже начинают замечать знакомые моих знакомых – люди, с которыми пересекалась, но не общалась лично.

Катя, в отличие от родителей, быстро замечает изменения в моей внешности.

– Что у тебя с глазами? – присмотревшись, спрашивает подруга. – Как будто цвет какой-то другой стал. Линзы надела?

– Линзы надела, – сразу же отвечаю подруге.

– Хм, не помню, что бы ты раньше их носила.

– Все в этой жизни бывает в первый раз, – улыбаюсь в ответ.

Еще вчера вечером я приняла твердое решение ничего ей не рассказывать. Ни про Дриммор, ни про хантеров, ни тем более про свои способности. Даже про Дэна по возможности умолчу. Друзей у Кати раз-два и обчелся, но она никогда не была строгим хранителем чужих секретов. Узнает один, следом второй, даже если не поверят, будут считать нас обеих умалишенными. К тому же эта информация не принесет ей абсолютно никакой пользы. Единственный минус – мне придется объяснять подруге причину того, что во время своего отсутствия я не выхожу на связь. Что-нибудь обязательно придумаю, если не захочу разорвать наше общение.

– Ну как ты. Так похудела…

– Все нормально, – отвечаю я. – Да, немного. – Раньше я этого не замечала, а теперь вижу, что некоторые вещи стали великоваты. Это все последствия нашего путешествия с Марком. Еды было немного, зато целая гора волнений. Придется разорить родителей на новый гардероб. Если, конечно, я не начну заедать стресс, пока не найду способ вернуться обратно.