Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 33)

Радость длится недолго. Вскоре мы застреваем снова. Макс пару минут думает, что предпринять, и в итоге принимает самое неподходящее для меня решение – идти пешком.

– До деревни рукой подать, узнаем, дома ли он, а потом найдем место для ночевки, – энтузиазма у Макса не отнять. Идти просто так я еще согласна, только по сухой дороге и налегке, но у нас палатка, еда, наши вещи, а под ногами каша. Я чуть, не плача, выхожу из машины и сразу же попадаю кроссовкой в грязь. Такое начало мне совсем не по душе.

Макс отдает мне сумку с вещами, а сам берет самое тяжелое – еду, воду и палатку. Уходим с дороги вглубь леса, там есть тропинка, и по ней даже можно идти, не поскальзываясь на грязи, так как все поросло травой. Ноги быстро намокают, да и не только ноги, я вся – хоть выжимай. Куртка, джинсы, все промокло насквозь, и вскоре мне кажется, что даже в трусах хлюпает вода.

В тепле всю эту сырость еще как-то можно было вынести, но нет, помимо того, что ливень, так еще и холод. И как только местные живут в таких условиях? Чем они питаются, где берут одежду? Единственное, что мне приходит в голову – Дриммор помогает им. Но зачем – загадка.

Максим не обманул, идти и вправду недалеко. Только я все равно устаю, постоянно запинаясь под проливным дождем с вещами в руках – хуже просто не придумаешь. Один раз даже падаю, но рядом стоящее дерево, как нельзя кстати, сдерживает падение, и я отделываюсь только слегка содранной ладонью. Хорошо, что мы выехали утром, иначе пробираться сквозь джунгли пришлось бы по темноте, а там я бы точно покалечилась будь здоров.

Поляна, где останавливаются хантеры, пуста. Остались только следы пребывания: угли от костра и бревна вокруг черного пятна, обложенного камнями. Предлагаю Максу разложить палатку здесь, а потом уже идти на поиски нужного нам человека. Немного подумав, парень соглашается, но одним условием – завтра мы уйдем. Если хантеры вдруг вернутся и застанут нас в лагере, придется объяснять, что мы здесь забыли.

– Сначала сходим, а потом разложимся, – говорит Макс после пятиминутного отдыха. Если придем вечером, они не пустят.

– Они? – удивленно спрашиваю я. Мое воображение рисовало одинокого вечно всем и всеми недовольного мужчину. Обязательно лысого, худого и сгорбленного.

– Да, его жена здесь. Его зовут Генрих, ее Аэлита. Оба слегка того, так что, не удивляйся и не обращай внимания, если начнут нести околесицу. Хочешь, оставайся, схожу один на разведку.

– Да нет уж, пойду.

Поселение в Пандоре совсем небольшое и бедное. Несколько домиков на сваях в плачевном состоянии, парочка скотных дворов, и все на этом. Чуть дальше виднеются какие-то скудные постройки, Макс говорит, что это местный рынок, где торгуют фермеры и иногда появляются приезжие из Дриммора продавцы. Нужный нам дом стоит на отшибе, вокруг ничего нет, даже простого двора, если бы я не знала, что там живут люди, приняла бы его за заброшенный. Да и вся деревня так выглядит за исключением тех дворов, где ведется хоть какое-то хозяйство. Поднявшись по подгнившей лестнице, Макс стучится в дверь. Дверь открывает женщина лет сорока с темными седеющими волосами, собранными в хвост, и, осмотрев обоих с ног до головы, грубо спрашивает:

– Чего надо?

– Аэлита, Генрих здесь?

"Хоть бы поздоровался", – думаю я, но в разговор не лезу.

– Нет его.

– Когда будет?

– Почем я знаю. Он не докладывает. Ты кто такой?

– Я был здесь несколько месяцев назад. Не помните меня?

Женщина наклоняется и приглядывается, сощурив глаза.

– А, ты этот… Не помню имя твое.

– Максим.

– Ну ну. Чего снова приперся? – смотрит уже на меня, и не просто смотрит, а косится с подозрением.

– Дело есть. Можно нам войти?

– Заходи. А она пусть подождет. Нечего вдвоем дом топтать, вон вы какие грязные оба.

Здорово. Макс зайдет, а я дальше стой под дождем. Парень взглядом спрашивает, все ли нормально, и я, нехотя, киваю. Для чего ему понадобилось зайти в дом? Не поверил, что Генрих отсутствует? Даже я поверила. Женщина не пышет гостеприимством, но не похоже, что она солгала. Решаю подслушать их разговор, приложив ухо к двери.

– И чего тебе снова тут нужно, я не понимаю? Генрих тебе все сказал, ты эту девчонку припер зачем-то, не получил то, чего хотел?

– Не совсем, – отвечает Макс.

– А что тогда?

– Она хочет вернуться. Домой. И она вернется, за этим и пришел, – отвечает Макс медленно. выговаривая каждое словосочетание по отдельности.

– А она, девочка, согласна на это? – голос женщины звучит тише, будто она в курсе, что их подслушивают.

– Согласна. – твердо произносит Максим. – Так, где он? Долго его не будет?

– Ох, на этот раз, боюсь, что долго. Но вы подождите пару дней, а там сходишь за ним, если будет необходимость. Ты еще подумай, хорошо? Подумаешь? – спрашивает она настойчиво. Макс предупреждал меня, что она слегка не в себе, но это нечто странное. Словно она хочет отговорить его от нашей затеи. Это навевает мне мысли, что встреча с Генрихом для меня не пройдет без последствий. Может, я себя накручиваю?

– Все, иди, она там ждет тебя. Иди, иди. – Аэлита прямо выгоняет Макса из дома. Он благодарит ее, и мы уходим. Пока что не сообщаю Максу про подслушанный разговор. Как-нибудь между делом выясню, почему ее вопросы звучали так странно. При этом Максим не скрывает от меня то, что Генриха придется подождать. А если мужчина через пару дней не объявится, он, Макс, пойдет за ним. На вопрос, куда именно он собирается идти, отвечает, что расскажет мне чуть позже. Потому что в этом мире помимо заброшенного после извержения вулкана города, первородных магов, темных и хантеров есть то, о чем я, скорее всего, еще не знаю, и в двух словах это не объяснишь. От его слов по телу проходят мурашки. Чувствую, что рассказ мне совсем не понравится…

Глава 26. Признание

Я промокла до нитки, продрогла, и даже два одеяла помогают не сразу – долго лежу и трясусь под ними, пока Максим, оставшийся без одеяла, лежит рядом и рассказывает мне то, что собирался.

– Когда был создан этот мир, шла война, и было очень много погибших. Их души, скажем так, тоже попали сюда, но им не было здесь места. Поэтому они отправились за пределы, туда, где туман, куда опасно ступать живым людям. Людей пугают верной смертью. Может, так оно и есть, для простых смертных, я был там и не умер. Некоторые были вынуждены встать на стражу, чтобы ни одна живая душа не проникла туда. И чтобы мертвая не покинула это место. Здесь это место называется "лимб". Может, он и есть, в религиозном понимании. Генрих и Аэлита стражи. Они уже давно умерли, но им был дан шанс пожить еще, а после смерти навечно поселиться в лимбе в качестве стражей. Им, как видишь, все равно приходится выполнять свою работу, поэтому они часто пропадают.

То, что говорит Макс, кажется мне невообразимым бредом. Потусторонний мир в потустороннем мире – парадокс, созданный кучкой людей с неконтролируемыми способностями.

– Мне очень тяжело в это все поверить, – говорю я, все еще стуча зубами. – И что, все, кто умирает, отправляются туда? Как это выглядит вообще? Душа выбралась из тела и пошла к этой границе?

– Честно, я не видел. Но знаю, что не все, а только те, кто умер насильственной смертью. Или пожертвовал собой ради спасения другого.

– Как-то несправедливо получается.

– А кто говорил, что мир справедлив?

– И как ты собрался за ним идти? За Генрихом? Поедешь к границе?

– Нет, слишком далеко. Телепортируюсь, – отвечает парень так легко, будто он каждый день проделывает такие трюки.

– Говоришь, ты там уже был? И чего ты там забыл, позволь спросить?

– Я же говорил, что любознательный. Попросил Генриха показать мне это место. Он и показал. Но живому там долго находиться нельзя без последствий.

– Каких, например? – спрашиваю я, а в голове тут же загорается табличка со словом "приступы". Вслух я это не произношу. Но, пока жду ответа, сердце учащает свой ритм. Может быть, это не так, и я ошиблась, но ведь он ни за что не признается. Оказываюсь права.

– Честно, не знаю. Может, проблемы с психикой. Генрих не сказал. Он вообще не хотел, чтобы я шел с ним, и при первой же возможности, начал меня прогонять. В принципе, ничего особенного я там не увидел. Место, похожее на Фиэрлон, всюду туман, и больше ничего. У мертвых там свое место. Где они жили, или где были счастливы. Живым там места нет. Больше я туда не ходил. Теперь придется, если он не вернется через пару дней.

– И я тоже пойду с тобой? – интересуюсь я, надеясь на отрицательный ответ. Я с трудом пережила поездку в заброшенный Фиэрлон, и перспектива оказаться в еще более жутком месте, где бродят души умерших, меня совсем не прельщает.

– Ты не обязана.

– Вот и здорово. Почему ты мне раньше об этом не рассказал? – Я прямо-таки везде ищу какой-то подвох.

– Не думал, что придется. И, если честно, об этом здесь не принято говорить. Тот, кто что-то знает, должен молчать. А все потому что раньше, когда все об этом знали, многие, оставшиеся в живых после войн, смертей-то было ого-го, не могли смириться с потерей, и шли в туман за своими женами, мужьями, детьми. А дальше был хаос. С тех пор на эту тему наложено табу. Столько хантеров погибло. Все никак восстановиться не могут, – отвечает Максим. Звучит вполне убедительно.