Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 29)

– Я его не убивала! – Ее голос срывается, на стол капает несколько слезинок, а пытаюсь переварить то, что слышу.

Все-таки она его убила… даже если говорит, что не убивала, это остается фактом. Скорее всего это сделала либо она сама, либо это было последствием ее действий.

– У меня было трое очевидцев, и они ясно, как божий день, видели, как ты сожгла его дом своими руками! Позже мы нашли там останки, и я тебе могу со ста процентной уверенностью сказать, что это останки твоего Марка. Определить это трудно, но ведь он жил один, верно? Может, он изменял тебе, конечно, и ты, поэтому так разозлилась? Но останки мужские, не женские. Стало быть, все-таки это он. Признайся, Диана. Иначе будет еще хуже. – Полицейский в ярости, он был зол с самого начала и отрицание Дианы разозлило его еще больше, – Даже темные, будь они неладны, так не поступают, но ты… Диана, ты человек, молодая девушка, тебе еще жить и жить, как и этим людям, за что они поплатились по-твоему, а?

– Я не знаю… я никого не убивала, я ничего не помню, – кричит она. Слезы льются рекой, и ей трудно говорить. Может быть, она права, и это действительно сделал кто-то за нее, а может быть и ее руками. Но, зачем? Легче поверить в то, что она просто не смогла контролировать свою силу.

– Ты знаешь, какое наказание ждет тебя за это преступление? – спрашивает полицейский уже спокойным тоном. Мне не нравится этот тон, обычно за этим следует то, чего никак не ожидаешь.

Диана молчит и, опустив голову, продолжает лить слезы. Мне очень жалко и ее, и себя, оказавшуюся на ее месте. Как же это страшно – узнать о смерти любимого человека и быть обвиняемой в этом тяжком преступлении, куда страшнее, если это обвинения небеспочвенны.

– Я еще раз спрашиваю тебя, ты знаешь, что делают у нас с убийцами?

– Я не убийца, почему вы мне не верите? Я люблю Марка и никогда бы так с ним не поступила, – с трудом произносит она. Сил уже не осталось, и, похоже, она вот-вот готова смириться со своей участью. Я вспоминаю слова Дэна о том, что за тяжкие преступления в этом мире просто казнят, иногда без суда и следствия. Приходят хантеры, умеющие видеть немного дальше, чем обычные люди, выясняют, действительно ли человек причастен к преступлению, быстро выносится приговор, и тут же люди в форме приступают к исполнению.

– Я повторю свой вопрос…

– Я не знаю, что? – Диана поднимает голову. Я чувствую, что она все знает, просто очень боится и надеется на то, что ее оправдают. Что вот-вот в кабинет ворвется отец, на худой конец, мать, и заберут ее отсюда. Однако этого не происходит…

– Увидишь, – отвечает полицейский, встает с места, подходит ко мне и выдергивает из-под меня стул. Я падаю, слышу крик Дианы, но мне, конечно же, не больно. В отличие от нее. Своими глазами вижу, как замахивается его нога, обутая в тяжелый ботинок, и Диана получает удар в живот. Она кричит от боли и вся сжимается, в ожидании новых ударов. Мужчина наклоняется, грубо хватает ее за волосы и одним рывком поднимает на ноги. Девушка захлебывается слезами, из горла вырываются отчаянные стоны. Если бы я могла, разревелась бы вместе с ней.

И где хантеры? Где проверки, где справедливость? Зачем он это делает?

– Заткнись! – Толкает ее в спину. Она снова падает и получает, судя по вскрику, еще один сокрушающий удар.

– Не надо, пожалуйста… – Она громко всхлипывает, откашливается и идет дальше. Выходит в коридор, старается идти быстрее, чтобы на нее не обрушились новые удары, пинки и толчки. Полицейский обходит ее, открывает перед ней железную дверь, мерзко улыбается и приглашает войти. Она повинуется и заходит в комнату, холодную и пустую, с голыми побеленными стенами и плиткой на полу. Мужчина что-то неразборчиво шепчет, закрывает дверь, и девушка оказывается в тишине, нарушаемой только эхом от удаляющихся шагов. Диана оглядывается по сторонам, опускается на пол и, закрыв лицо руками, громко плачет…

*Алопеция – патологическое частичное или полное выпадение волос на голове, лице и/или на других участках тела, возникающее из-за повреждения волосяных фолликулов

Глава 23. Казнь

Диана плачет долго. Всхлипывает, истерика душит ее, на время затихает, потом снова пускается в слезы. Я только жду, когда все это закончится – больше ничего не остается. Самой мне из этого состояния, похоже, не выйти. Значит, я должна что-то увидеть. То, чего я видеть совсем не желаю даже в страшном сне, не то, что наяву.

"Ты знаешь, что у нас делают с убийцами?". Конечно, их казнят. Диану ждет та самая казнь, и сидит она здесь в ожидании исполнения приговора. Знает ли она об этом, догадывается ли? Похоже, что догадывается, полицейский давал недвусмысленные намеки…

– Марк. Почему ты не отвечаешь мне? – произносит она вслух хриплым голосом. – Почему я больше не слышу тебя?

Что происходит? Она сходит с ума или правда пытается достучаться до своего парня, которого лишила жизни собственными руками.

– Марк, ответь мне, пожалуйста, почему ты молчишь? Они сказали, что я убила тебя, но я не убивала, я знаю, что ты жив, Марк, отзовись! – почти кричит, снова безудержно рыдает. – Забери меня отсюда. Пожалуйста…

Все это не укладывается у меня в голове. Диана совсем не похожа на сумасшедшую. Значит, она и вправду ничего не помнит, или же не понимает. И что означают ее слова? Телепатическая связь? Странно, что я ничего такого не видела в своих снах. Общение было только вживую, и все, никто никому не лез в голову, и не пытался. Она зовет его, просит помощи, но он не слышит. И не услышит никогда. Успеет ли она понять это, прежде чем ее казнят?

Примерно через полчаса я слышу тяжелые шаги по коридору. Диана быстро встает и подходит к двери. Казалось бы, я не должна ничего чувствовать, например, боль после избиений, но мне кажется, что дверь очень холодная, когда она прикасается к ней. Сквозь маленькое и очень грязное окошечко вижу тень, остановившуюся около камеры.

– Пожалуйста, послушай меня, – говорит она. Голос дрожит, еще бы, смерть подкралась к ней, а шансов на то, что они поменяют свое решение почти нет. – Я правда никого не убивала! Позовите хантеров, моих родителей, они докажут вам это.

Человек за дверью молчит, стоит неподвижно, силуэт его темный и расплывчатый, как у призрака. Может, это и есть призрак? Может, они все здесь такие. Диана так точно, но она кажется более живой, чем я сама.

Приближается кто-то еще. По меньшей мере двое, слышны как твердые шаги, так и шаркающие, заплетающиеся. Звон ключей, звук поворота ключа в замочной скважине, и дверь резко отворяется. Это полицейский. Диана вжимается в стену, в ожидании самого худшего, быстро осматривает его руки на предмет оружия, но в них ничего нет. Подходят еще двое мужчин – один такой же высокий, другой пониже, первый швыряет второго в комнату и закрывает дверь.

Диана бросается к двери, но видит, а точнее я вижу ее глазами, только два удаляющихся силуэта. Мужчина кидает на нее испуганный взгляд, обреченно кивает головой и опускается на пол. Ему на вид лет тридцать – тридцать пять, он неплохо сложен и довольно симпатичен для своего возраста, но выглядит жалко, особенно с ярким фингалом под глазом и разбитой губой.

Диана испуганно жмется к стене напротив него, а потом и вовсе забивается в угол. Я быстро понимаю, что здесь происходит. Двое в одной камере смертников, значит оба провинились настолько, что заслужили смертную казнь.

– А тебя за что, красавица? – не поднимая головы, спрашивает мужчина.

– Говорят, что я кого-то убила, – едва слышно отвечает девушка.

Он кивает головой и бросает на нее удивленный взгляд.

– Никогда бы не подумал. А я предатель. Предал великих хантеров и связался с темными. Представляешь? И знаешь, что они со мной за это сделают?

Диана молчит, не сводя с него глаз. Конечно, он намекает на то, что его казнят, и она это, похоже, понимает.

– Ты же должен был защищать людей, – неожиданно произносит она. И откуда в ней это? Нависла смертельная опасность, а она думает о нравоучениях.

– Ха, должен, как же, – усмехается мужчина, – никому я ничего не должен! Думаешь, мне все это нужно? Хантеры, великие охотники на нечисть, знаешь, кто они такие? Кто мы такие, если речь об этом? Кучка неудачников с завышенным чувством собственной важности!

– Но это не так…

– Нет, дорогая, все именно так. Я… я хотел уйти от этого. Многим удалось, они забыли, кто они такие, кем были их предки, но… знаешь почему многие отчаянно рвутся в бой?

– И почему же?

– Потому что они хотят что-то значить. Быть не просто точкой на страницах истории. Ты знаешь, что хантеры делают сейчас в Пандоре, например? – спрашивает мужчина, неистово сверля Диану взглядом так, что мне становится не по себе.

– Я не знаю…

– Они думают, что они – это не все что осталось. Хотя, это так и есть. И ради чего все это нужно? Им осталось недолго, я тебе точно говорю. Нам с тобой еще меньше, но им осталось недолго. Вот увидишь. Хотя, не увидишь, как и я.

– Что вы имеете в виду? – чуть ли не шепчет она. – Что с нами сделают?

– Ты что, еще не поняла? Дура! Они придут сюда и нас поджарят. Как кур на вертеле. Это комната смерти, я сам когда-то вынес приговор кому-то вроде тебя и видел, как они убивают. Вообще-то не именно здесь. – Он оглядывается. – Хотя, на стенах такой слой побелки… Изверги они. Нет, чтобы пустить пулю в лоб, они сжигают. Экономят пули, сволочи.