Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 18)

– Дэн, пожалуйста. На тебе лица нет, что там случилось? Я так ждала тебя, переживала, а теперь не знаю, что и думать.

– Правда переживала? – спрашивает, подняв голову. Я киваю, и он притягивает меня к себе. Почувствовав тепло его тела, немного успокаиваюсь. – Прости. Все нормально, просто очередной привет из прошлой жизни.

– Что это значит?

– Я встретил своего брата. Он же меня и уделал.

– У тебя есть еще один брат?

– Нет, другого нет.

– Тогда я ничего не понимаю. – Отстраняюсь, пытаясь заглянуть в его глаза. – Объясни по-человечески. Ты говорил, что твоя семья давно погибла, и брат тоже.

– Сейчас я тебе все расскажу, – вздыхает он. И рассказывает:

– Они не погибли. Стали темными. Сначала забрали отца. Как обычно, самый сильный член семьи и один из сильнейших хантеров. Но он уже давно был в отставке. Только встречался со старыми друзьями, в числе которых, кстати, был Карл. Молодой ещё совсем. – Дэн улыбается, словно воспоминания о молодом Карле его собственные. Но улыбка быстро сходит с его лица. – Я хорошо помню тот день, когда его забрали. Я пришел из школы, это были первые дни учебы, естественно взволнованный, масса впечатлений и все такое. Хотел все матери рассказать, но застал ее в слезах. Она сообщила нам с братом, что отец пропал. Теперь я думаю, что брат все знал. Но он никогда не говорил мне, что произошло на самом деле. Странно, но я до сих пор все помню, словно это было вчера. Мама тогда сильно изменилась. Я думал, что в нашем городе что-то происходит. Видел, что она чего-то боялась. В школу мы ходили в сопровождении Олега. Да, они с отцом тоже были друзьями. На ночь запирались, а когда кто-то приходил, мама велела нам с Ником прятаться. Пока мама не слышала, Ник в шутку говорил мне, что я вырасту трусом. Наверное, если бы они не оставили меня, все вышло бы так, как он говорил. А может, я и правда трус.

Ник держался, но я с тех пор стал бояться абсолютно всего. Когда они пришли за мамой, мы прятались в кладовке и… – голос Дэна срывается, и, откашлявшись, он продолжает: – Я все видел через щель. Даже не знаю, какая сила не давала мне кричать. Ник зажимал мне рот, но я не издал ни звука. Меня жутко напугали эти твари. Мама пыталась отбиваться, но это ей не помогло. Она тоже была очень сильным хантером, но к тому времени, наверное, просто ослабла. Скорее всего, они ей что-то вкололи, потому что ее буквально выносили из дома. Тогда я был уверен, что ее убили. Ник тоже так решил. Если бы он был хоть чуточку умнее, был бы сейчас с нами, но вместо того, чтобы пойти к Карлу или Олегу, мой брат решил, что мы должны бежать. И чем дальше, тем лучше. Думаю, ты уже поняла, что случилось дальше. Два ребенка, одному семь, другому тринадцать, одни в степи, и один из них все время ноет. Впрочем, мы продержались довольно долго. Ник вел меня в Пандору, мотивируя это тем, что там место для таких как мы – то есть, для хантеров. Может и хорошо, что мы дотуда не дошли. Хотя, нам оставалось совсем чуть чуть. За ним пришли родители. Уже другие. Я… плохо помню, что тогда случилось, наверное, это было слишком тяжело пережить. Потом мне рассказывали, что мой крик был слышен на всю Пандору. Карл взял меня под опеку, а ему было всего-то двадцать с небольшим, представь. Помог восстановиться, но мне до сих пор снятся кошмары. В них я то теряю мать с отцом, то брата, то самого себя.

– Ты боялся, что они придут за тобой?

– Жуть как боялся. И они пришли лет через семь. Меня защитили, и Карл сказал, что мне больше нечего бояться. Уж не знаю, что он сделал и сработало ли это, но больше я их не видел. А теперь он здесь. Узнал меня. Я вообще ничего не мог сделать. Ни убить его, ни сбежать. Как видишь, мы слегка подрались, и только потом я пришел в себя. Ты прости, что я соврал. Не хотелось тогда тебе рассказывать все это.

Теперь уже я крепко обнимаю его и шепчу на ухо:

– Ничего, ты не обязан был все рассказывать.

– Я знаю.

– Может, все-таки поешь? Тебе тяжело и все такое, но это пройдет, и до утра тянуть придется.

– Не хочу, – тихо отвечает он, уткнувшись носом в мое плечо.

– А чего хочешь?

– Хочу, чтобы ты была рядом.

– Ну, это не сложно, я и так здесь. Тебе очень больно?

– Терпимо, – в голосе слышна улыбка. – От поцелуя не откажусь.

Никогда бы не подумала, что вечно улыбающийся и отпускающий шутки парень может нести в себе такую боль через всю жизнь. Гибель всей семьи это не то, о чем мечтает каждый ребенок, однако это все равно забывается, раны заживают, остаются только воспоминания. Другое дело знать, что вся твоя семья превратилась в тварей без души, и где-то ждут тебя или наоборот, пытаются убить.

Мне никак не представить себе его боль, но я стараюсь смягчить ее. Осторожно прикасаюсь к его мягким губам своими. Дэн отвечает на поцелуй и, подхватив меня, кладет на спальник. Берет инициативу в свои руки – покрывает поцелуями мою шею, губы, зону ключиц. Сняв бюстгалтер, ласкает грудь. Обезумев от желания я даже забываю контролировать свои способности, но, оказывается, это и не нужно. Я больше не боюсь близости, и стыдиться мне нечего. Только когда остаюсь перед ним совершенно обнаженная и жду, пока он разделается со своей одеждой, я чувствую себя беззащитной перед ним. Хрупкая и слабая, только толкни, я разобьюсь на осколки. Но это уже не вызывает во мне страха, только сладкую истому. Я могу и хочу позволить ему сделать с собой все, что мы не успели сделать раньше. И я позволяю, но приходится контролировать себя, чтобы нас никто не услышал. Он тоже контролирует, не только себя, но и меня, двигается плавно и накрывает мои губы своими, когда слышит даже тихие стоны. Конечно, мне хотелось бы оказаться подальше от людей, с другой стороны – это заводит нас обоих, и Дэну вскоре становится трудно сдерживаться. Как и мне.

Затеяла бы я все это, зная, что в конце мои руки вспыхнут огнем? Скорее всего нет, но пламя тухнет мгновенно, и я даже не успеваю ничего сжечь. Я тяжело дышу, не зная от чего, от нашей близости, или от испуга. Дэн меня успокаивает и обещает, что в следующий раз будет лучше. А потом мы, так и не одевшись, ложимся в спальник и прижимаемся друг к другу. Прежде чем уснуть, он заглядывает мне в глаза и говорит, что ничего красивее в жизни не видел. И я ему верю.

Глава 15. Гори

Мелкий дождь барабанит по крыше палатки. Тук-тук тук-тук. Так приятно. Открываю глаза и переворачиваюсь в спальнике. Здесь тепло, и сон никак не хочет уходить. Веки смыкаются сами, и я снова проваливаюсь в сладкую дремоту, пока воспоминания об этой ночи не вырывают меня из сна. Резко сажусь и оглядываюсь по сторонам. Уже светло, Дэна нет, а я совсем голая! Наверняка еще утро, иначе он бы разбудил меня к завтраку, к тому же на улице тихо. Одевшись, выглядываю из палатки, ищу глазами Дэна. Сидит на бревнах с ножом в руках, что-то чистит.

Воспоминания будоражат мое тело, по животу яркими вспышками разливается тепло. Как же ласков он был со мной вчера. Это второй раз в моей жизни, и, в отличие от первого, он не принес ни боли, ни горького послевкусия. Того парня мне не хотелось назвать своим, только бежать от него как можно дальше. А он, Дэн Мейерс, теперь мой… А точно ли мой? Вдруг он думает иначе? Есть парни, которые нежностью и лаской добиваются того, чего хотят, а потом трофей становится не нужен. В мыслях он стоит на полке, красуется среди остальных, поддерживая в нем гордость завоевателя, а в жизни брошен в мусорный бак.

Что ж, терзать себя сомнениями не лучший вариант, когда огонь еще горит. Выхожу из палатки, сперва незаметно бегу в сторону домиков к уличному туалету, а после, помыв руки и почистив зубы, расслабленно направляюсь к нему. Чистит лук, и сразу в руках разрезая на дольки, кладет в железную чашку. Шмыгает носом, по щекам бегут слезы.

– Доброе утро, – говорю я и присаживаюсь рядом. Прямо над нами нависли ветви стоящего рядом дерева, и бревна абсолютно сухие. Дэн поворачивает голову в мою сторону, сощурив красные заплаканные глаза.

– Доброе утро. А я ничего не вижу и не слышу. От этого лука аж уши заложило, до чего ядреный. Сейчас вернусь, – прикрыв глаза рукавом, как вампир, уходит с чашкой. Все еще хромает. Ирина забирает почищенные овощи и помогает ему умыться. Вернувшись ко мне, садится рядом, так, чтобы меня видеть. Что-то изменилось в его взгляде, и я не могу понять что. Мне не с чем сравнивать. Только если… Да, мне не хочется ворошить прошлое, но картины всплывают сами по себе. Марк смотрел на Диану точно так же после их первой близости. И все остальное время.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, взяв меня за руку.

– Я-то нормально, как ты?

Сегодня он выглядит хуже, чем вчера. К ссадинам добавились синяки, немного заплыл правый глаз, над которым рассечена бровь. Нетронутыми остались только нос и губы. Губы, которые вчера…

Внутри снова все переворачивается.

– Как видишь, – улыбается, глядя мне в глаза. – Немного нога болит и, точно не знаю, но может быть сломано ребро. Дышать больновато.

У меня округляются глаза.

– И ты вчера такой больной со мной…

– Тише, – смеется и, наклонившись ко мне, мягко целует. – На мне как на собаке заживает, вот увидишь.

– Смотри мне, – вздыхаю я. – Знала бы я…