Мария Меркер – Душа. Пепел несбывшихся надежд (страница 17)

Уже через час мы покидаем Дриммор. Мимо проносятся редкие домики, потом выкошенные поля, но и они вскоре заканчиваются, остаются только бескрайние просторы и горизонт, сливающийся с небом. Хорошая дорога тоже, к сожалению, заканчивается. Дэн это объясняет тем, что технику, укладывающую асфальт, перевезли сюда лишь однажды, и когда все начало ломаться, тратить ресурсы на такие дальние дороги больше не стали, оставили на ремонт города. Поэтому около четырех часов нам придется трястись и глотать пыль. Меня это не страшит, по сравнению с тем, что ждет нас в Пандоре. Запал стих, и теперь мне страшно даже подумать о том, что могут сделать эти темные. Страшно не столько за себя, сколько за Дэна. Хоть я мало его знаю, уверена, он ринется в бой при первой же возможности, а мне останется мучительное ожидание.

Спустя несколько часов созерцания разнообразных пейзажей, я наконец вижу вдалеке грозовые тучи, а под ними тонкую полоску леса. Пандора представляет собой тропический лес с небольшим поселением внутри и огромным озером, обрамленным песчаным берегом. Тихое место, таящее в себе опасность – в джунгли одному лучше не соваться. Оно не трогает местных жителей, даже дает охотиться, но посторонних не терпит. Спрашиваю у Дэна, кто такое "оно". Он только пожимает плечами.

– Не знаю. Я никогда с ним не сталкивался.

Благо, вглубь леса ведет дорога, пусть ехать по ней трудно, дорогу прилично развезло, повсюду кочки и ямы, но все же лучше, чем идти пешком. Я никогда не была в таком лесу. Деревья здесь высокие, тонкие и ослепляют зеленью. Земля усеяна кустарниками и папоротником. А как дышится! Открыв окно я делаю несколько вдохов, воздух такой свежий, что кружится голова. И нисколько не жарко, наоборот, дует слегка прохладный ветер. Едва уловимый – видимо густая растительность не позволяет в достаточной степени циркулировать потокам воздуха.

Вскоре выезжаем на идеально вычищенную поляну, за которой виднеется пару небольших деревянных домов. Нас уже ждут – стоят несколько машин. Братья, Ирина и пара незнакомых мне хантеров раскладывают палатки. Дэн выходит из машины первым, подходит к Карлу, и тот, увидев меня, округляет глаза. Приходится выйти поддержать его. Все-таки это была моя инициатива.

– Ты зачем ее взял с собой, Дэн… – спрашивает он вполне спокойно, и когда я подхожу ближе, обращается ко мне: – О, привет, *mein herz, я очень рад тебе, но, видишь ли…

– Все будет хорошо, – перебиваю Карла. – Я буду тише воды и ниже травы.

Ловлю на себе несколько любопытных взглядов и уже начинаю жалеть, что ввязалась, но Карл, судя по всему, не умеет быть слишком строгим.

– Хорошо, но ты отвечаешь за нее головой, – говорит он Дэну. Тот, тяжело вздохнув, кивает:

– Да не вопрос.

Возвращаемся к пикапу, чтобы достать вещи, и в это же время где-то вдалеке раздается отчаянный вопль. Я знала, зачем мы сюда приехали, но не думала, что все произойдет именно сейчас. Дэн с напряженным лицом поворачивается ко мне и говорит:

– Ты запомнила, что нужно делать. – И вместе с мужчинами – хантерами убегает в ту сторону, откуда раздавался крик. Я только провожаю его остекленевшим взглядом и думаю о том, что если захочу остаться здесь, это станет неотъемлемой частью моей жизни.

*нем. Мое сердце

Глава 14. Будь рядом

Ирина помогает мне поставить палатку. Я пыталась сама, пока все совсем не начало валиться из рук. И зачем я только напросилась с Дэном, сидела бы дома, пила горячий кофе под какое-нибудь кинцо, может, чуть переживала. А сейчас я уставшая, промокшая до нитки от тропического дождя, сижу в палатке, которую собрала даже не я, потому что у меня руки растут не из того места, и плачу. Просто так, жалею саму себя, холодная и голодная. Уже стемнело, а хантеров до сих пор нет. Дождь прекратился, и с улицы доносится аромат приготовленной на костре еды. Пустой желудок урчит, но аппетита совсем нет. Дождусь Дэна, живого и здорового, тогда и поем. Пробую немного поспать, все равно, если услышу голоса – проснусь, сон в состоянии ожидания у меня всегда был чутким, но через несколько минут ко мне заглядывает Карл и зовет на ужин. Отказываюсь, но он настаивает, мол, когда все будет убрано, никто лично для меня стол не накроет.

– А как же Дэн с остальными хантерами? Их не накормите? – спрашиваю я. Выражение его лица в свете от подвесного фонаря, который он принес с собой, меня пугает. – Они не вернутся сегодня?!

– Могут и не вернуться, – говорит он. – Не переживай, они опытные. Давай, выходи из палатки.

Все-таки соглашаюсь. Надеваю кроссовки и выхожу. Благо, они непромокаемые, и внутри совсем сухие, в отличие от джинс. От травы они намокают еще сильнее и неприятно липнут к ногам. Скорее бы снять их и забраться в спальник, желательно рядом с Дэном. Прижаться к его теплой груди и сладко заснуть под звуки природы: шелест ветра, пение экзотических птиц, пищание москитов. Несмотря на то, что я не слышала ни того ни другого. Кто-то стрекочет в кустах, и на этом звуки природы заканчиваются. Представляю, что буду спать одна, и меня окатывает волной ужаса. Я ведь не усну!

К нам присоединились еще несколько хантеров. Две девушки и два парня. Один из парней – Максим. Только его здесь не хватало. Сидит напротив меня на специально разложенных вокруг костра бревнах, улыбается. Я получаю свою тарелку тушеного мяса с овощами. Запах еды, приготовленной на костре, немного вызывает аппетит, и я уничтожаю всю тарелку ложка за ложкой, не обращая внимания на остальных. Потом помогаю Ирине помыть посуду. Все, лишь бы не общаться с остальными. Помогу ей и закроюсь в палатке до самого утра или до возвращения Дэна.

– Посиди с нами, – окликает меня Максим, когда я прохожу мимо костра. Останавливаюсь, чтобы обернуться, и вдруг вижу вышедшего из кустов Олега. Сперва ничего не понимаю, потом до меня доходит осознание того, что он уходил вместе с Дэном. Они вернулись! Следом появляется Коннор, затем еще трое незнакомых мне хантеров, и в конце я вижу Дамиана, за которым, хромая, идет Дэн. Свет от костра падает на него, и мое сердце ухает вниз. Бровь рассечена, лицо залито кровью, на шее огромная царапина. Что с ним сделали? И почему только с ним, остальные ведь в относительном порядке…

Впрочем, если внимательно к ним присмотреться, можно увидеть, что им тоже досталось. Однако они, не успев получить медицинскую помощь, хватают только что помытые тарелки и принимаются накладывать себе ужин, воодушевленно рассказывают что-то. Дэн же чернее тучи. Он с помощью Коннора смывает с лица кровь, отмахивается от помощи Ирины, и, даже не взглянув на меня, наблюдающую все это время за ним, скрывается в палатке. Я, совершенно не понимая, как на это реагировать, подхожу к медику и спрашиваю, что с ним такое. Неужели стыдится того, что его так побили?

– Есть у меня одно предположение, – вздыхает женщина. – Но он тебе об этом сам расскажет. Ты иди к нему, и… подожди. – Она идет к черному внедорожнику с открытым багажником. Конечно же, там аптечка. Возвращается и сует мне в руки набор: бинт, ножницы, перекись водорода в прозрачном пузырьке, маленькие пластиковые щипцы и какие-то белые круглые салфетки, напоминающие ватные диски. – Вот, обработаешь ему все раны. Будет упираться, выйдешь и скажешь мне, хорошо?

– А зашивать там ничего не нужно? – спрашиваю я, замечая, как дрожит мой голос.

– Ничего не нужно. У хантеров хорошая регенерация, но он мог занести заразу. Обработаешь сегодня, а завтра, если будет воспаление, выпьет антибиотик.

Он сидит по-турецки, опершись локтями в колени и держась за голову. Осторожно проникаю в палатку и сажусь рядом, положив набор и фонарь рядом с собой. Фонарь приходится включить. Дэн морщится от света, но ничего не говорит.

– Дэн, – тихо произношу его имя. Он поднимает голову, показывая мне свое разбитое лицо. Все не так страшно, как выглядело изначально. Гораздо больше меня волнует его внутреннее состояние. Невозможно, чтобы такой человек как он переживал из-за подобных пустяков, здесь что-то куда более серьезное. – Давай обработаем раны, ладно? Снимешь рубашку?

Отрицательно качает головой.

– Расскажешь мне, что происходит?

– Не думаю, что тебе нужно это знать, – даже голос его изменился, стал жестким и твердым. – Давай, я сам обработаю. Не нужно из меня делать ребенка, – это прозвучало грубовато, но я не обижаюсь. Теперь мне еще больше хочется узнать правду. Судя по настроению остальных, никто не умер, стало быть дело касается только самого Дэна.

– Вот именно, что ты не ребенок, снимай рубашку, Дэн, или я позову Олега, и с тебя ее снимут силой.

Нехотя подчиняется мне, но продолжает упорно молчать. Даже когда я обрабатываю его раны, а в этом мало приятного, не издает ни звука. По завершении выхожу из палатки, выбросить окровавленные салфетки. Бинты, к счастью, не потребовались, а то я никогда в жизни их никому не наматывала, кроме как самой себе. И то, выходило коряво и все спадало в этот же день.

Хантеры еще сидят возле костра. Может, подойти и спросить у них, что случилось? Наверняка, они знают. Нет, это будет нечестно по отношению к Дэну. О своей беде он должен рассказать сам.

Возвращаюсь в палатку. Как сидел, так и сидит, даже не оделся. Только выключил фонарь. Наконец, снимаю влажные джинсы, топ и остаюсь в одном нижнем белье. По коже идут мурашки от холода, но это ненадолго. Вытянув из Дэна правду, я затащу его в спальник, и там уже вместе и согреемся.