Мария Мендес – Бывшая жена. Я возьму тебя снова! (страница 3)

Слова даются с трудом, и я замечаю, как начинаю заикаться от волнения всё сильнее. Такого со мной раньше не было.

Отец устало выдыхает, ослабляет галстук и садится на стул рядом с моей кроватью.

— У меня остались пять процентов в одной компании, у Айдаровых в той же компании сорок шесть процентов. Если они получат мой пакет, то станут контролирующими акционерами. Смогут принимать все ключевые решения в совете директоров. Вот только мои акции сейчас в залоге у банка за кредиты. Айдаровы помогут их освободить от залога, если я соглашусь их им отдать.

— Ну так отдай ему эти акции, отец, а он тебе деньги. Зачем эта свадьба? — вдруг оживляюсь, словно нашла лазейку, выход из сложившейся ситуации.

— Ты ещё маленькая, Рада. Не понимаешь всей этой кухни. А ваш брак это гарантия для обеих семей. Гарантия того, что сделка не сорвётся и акции не уйдут к конкурентам.

— Значит, это ты настоял на свадьбе? — с обидой и разочарованием выдаю.

— Я и Айдаров старший. Для нас обоих это самый надёжный способ.

— Я совсем ничего не понимаю. Папа, ну пожалуйста, давайте вы договоритесь без этого брака. Просто обменяйтесь тем, что каждому из вас нужно!

Отец смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, как что-то болезненное промелькнуло в его глазах. Но через секунду он снова тяжело выдыхает, встаёт и направляется к двери.

— Приведи себя в порядок, вечером состоится знакомство. И Рада...

Он оборачивается перед самым выходом.

— Решение принято, и обсуждению оно не подлежит. Не противься, не усложняй ещё больше ситуацию. Подумай о матери и сестре, если вдруг захочешь бунтовать.

***

После разговора с отцом я провела остаток дня в своей комнате, пытаясь взять себя в руки. Рыдала, злилась, снова рыдала, но к вечеру поняла одну простую вещь — выбора действительно нет. Если я откажусь, пострадают мама и Карина. А этого я допустить не могу.

Через силу заставила себя принять ситуацию. Не смириться — принять. Буду хорошей женой, послушной, как просил отец. Может быть, тогда хотя бы семья будет в безопасности.

Днём мама, Карина и я пытаемся выбрать, во что мне одеться на вечернее знакомство.

— А давай накрасим её так уродливо, чтобы он передумал! — шепчет Карина, роясь в маминой косметичке. — Или найдём самое страшное платье из всех!

— Карина, прекрати! — одёргивает её мама, но я вижу в её глазах, что ей тоже хочется найти способ избежать этого брака.

В итоге выбираем нейтральное платье, скромное, приличное, зелёного цвета с длинными рукавами. Но когда я его надеваю, то понимаю, что выгляжу в нём ещё более худощавой и младше своих лет. Платье висит на мне как на вешалке, подчёркивает торчащие ключицы и полное отсутствие женских форм.

Смотрю на себя в зеркало и думаю о том, что он увидит жалкую, тощую девчонку, а не девушку, готовую к семейной жизни. Наверное, это и к лучшему.

Вечером, как и было сказано, к нам домой приезжает этот Айдаров младший. Мама и Карина сразу же начинают выглядывать из кухни, пытаясь его разглядеть. Я же даже пытаться не собираюсь.

Мужчины садятся в гостиной, начинают ужинать и, как рассказывает мама, долго разговаривают о делах, бизнесе, экономике, политике, обо всём, кроме предстоящей свадьбы. По её словам, ведут себя как деловые партнёры, обсуждающие обычную сделку.

— Боже мой! — шепчет мама, возвращаясь на кухню после очередной «разведки». — Рада, ты видела, какой он красивый?

— Не видела и не хочу видеть, — отвечаю, нервно помешивая чай.

— Такой мужественный, статный! — не унимается она. — И молодой ещё, всего на десять лет старше тебя. Это не так много на самом деле, дочка. Обычно когда такая разница, браки более крепкие получаются, — добавляет мама, игнорируя моё нервное состояние. — Они уже нагулялись и сосредотачиваются на семье.

— Слушай, а раз ты не хочешь, может, я за него выйду? — вдруг оживляется Карина. — Он же просто красавчик!

— Карина! — мама строго смотрит на младшую дочь. — Не говори глупости.

Вижу, что мама явно под впечатлением от внешности будущего зятя и пытается найти плюсы в сложившейся ситуации. Я же упорно игнорирую их радостные восклицания. Мне всё равно, красив он или нет. От этого легче не становится.

Ужин затягивается почти на два часа. Я сижу на кухне с мамой и Кариной, слушаю приглушённые мужские голоса из гостиной и с каждой минутой чувствую себя всё хуже. Нервы на пределе, руки дрожат, во рту пересохло. От долгого ожидания меня периодически подташнивает, а в зеркале вижу бледное, измученное лицо. Никакая косметика уже не скроет моё состояние.

— Рада! — наконец зовёт отец. — Иди сюда.

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь дом. Я тут же смотрю на маму, ищу в её глазах поддержку и нахожу её. Она обнимает меня и нежно гладит по волосам.

— Всё будет хорошо, постарайся не нервничать, — шепчет она мне на ухо.

Мама провожает меня до входа в гостиную, а дальше я, задержав дыхание, вхожу на ватных ногах к ним и вижу его.

Господи... Мама была права. Он... он и правда красив. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и тёмными волосами. Дорогой костюм сидит на нём идеально. А в его глазах читается уверенность человека, привыкшего получать всё, что хочет. И это не может не пугать.

И тут меня накрывает волна стеснения. Рядом с ним я буду смотреться как младшая сестрёнка. Его, наверное, будут жалеть, когда он представит меня как жену. А может, даже засмеют за такой выбор.

Но через секунду стеснение сменяется злостью. Так ему и надо! Не надо было соглашаться на этот брак. Ладно я — у меня голоса в этом вопросе нет. А он вполне мог всему помешать, если бы захотел.

— Познакомьтесь, это моя дочь Рада, — произносит отец официальным тоном.

Ратмир встаёт, вежливо кивает и смотрит на меня совершенно отстранённо, как на товар, который оценивает. Никакой улыбки, никакого интереса, просто холодное деловое знакомство.

— Ратмир, — он протягивает руку и на мгновение сжимает мою, прежде чем тут же отпускает. — Приятно познакомиться.

— Рада, — отвечаю, стараясь держаться спокойно. — Взаимно.

И всё. Больше он ко мне не обращается, сразу же переключается на разговор с отцом, словно я снова стала невидимкой. Будто выполнил формальность и может теперь заняться более важными делами.

Стою рядом ещё несколько минут, но понимаю, что моё присутствие больше не требуется. Тихо ухожу на кухню к маме и Карине, а в гостиной продолжается мужской разговор о бизнесе.

Проходит всего несколько минут, дверь открывается, и в кухню заходит отец. Он выглядит усталым, но довольным..

— Мы всё обсудили с Айдаровым, — произносит он спокойным, уверенным голосом. Свадьбу назначили на конец месяца. Решили, что тянуть нет смысла.

У меня перехватывает дыхание, а мама и Карина переглядываются.

— Завтра ужин у Айдаровых, — продолжает отец, будто не замечая нашего состояния. Нас пригласили всей семьёй, чтобы мы смогли познакомиться поближе.

И в этот момент я понимаю, что всё началось.

Глава 4.

Еду домой и не могу выбросить из головы эту встречу. Худая, испуганная девчонка с огромными глазами. Всего восемнадцать, выглядит неопытной и наивной. Какая из неё жена может получиться?! Наверняка она ничего не умеет! Родилась с серебряной ложкой во рту и не знала никаких проблем, кроме выбора платья на вечеринку.

Не то что я. В девять лет потерял мать и попал в чужую семью, где сразу понял, что представляет из себя эта жизнь.

Мама... Столько лет прошло, а всё равно внутри всё кровоточит, стоит только о ней вспомнить.

Она у меня была красивой, нежной и заботливой. Но вместе с этим — слишком наивной. Повелась на обещания богатого мажора из большого города. Поверила, что он её любит и что женится на ней. А Тимур Айдаров просто использовал её и выбросил, как ненужную вещь.

Он тогда заявил матери, что ребёнок ему не нужен. Добавил, что с его помощью она не сможет привязать его к себе.

Но мама не послушалась. Родила меня, несмотря на то что знала, что от неё отвернутся все. В конце концов так и получилось. Наша религия слишком строга к женщинам допустившим подобную ошибку. Это клеймо на всю жизнь.

Бабушка в тайне от дедушки и родственников помогала нам. Правда не часто получалось, но тем не менее присылала деньги, когда могла. Это была единственная помощь, которую мы получали. Всё остальное мать выгрызала у жизни сама, работая как проклятая на двух работах, лишь бы нас прокормить. А по вечерам, уставшая и измождённая, она всё равно находила силы сесть рядом и рассказывать мне сказки про принцев и принцесс. Верила дурочка до последнего, что папа когда-нибудь за нами вернётся. Она говорила что я его первенец -наследник, он не может этого никак игнорировать. Рано или поздно он вернётся за мной.

Но он так и не вернулся, сука. Зато когда ей поставили диагноз, и стало ясно, что жить осталось недолго, вдруг объявился. Не из жалости, не из любви. Просто понял, что если я останусь сиротой, то рано или поздно всплыву в его жизни совсем не вовремя. Лучше уж взять под контроль.

Девять лет мне было, когда мама умерла. Девять, блять! Я ещё толком не понимал, что происходит, а меня уже забирали в чужой дом, к чужой тёте и двум братьям, которые смотрели на меня как на назойливое насекомое.

Алина Айдарова, жена отца, встретила меня в дверях с таким лицом, будто я принёс в дом чуму. И с первого же дня дала понять, что я здесь лишний и никто мне тут не рад. Марат и Динияр, её родные сыновья, могли делать что угодно. Им позволялось безнаказанно разбрасывать игрушки по всему дому, ломать мебель, портить вещи. Если что-то исчезало из шкафов или разбивалась ваза, виновным объявляли меня. Даже когда я был далеко и физически не мог этого сделать, всё равно пальцы указывали на меня. Постоянно я, всегда я.