Мария Мендес – Бывшая жена. Я возьму тебя снова! (страница 5)

— Добро пожаловать в нашу семью, девочка. С сегодняшнего дня ты принадлежишь моему сыну Ратмиру, семье Айдаровых. Эти слова прозвучали как приговор. "Принадлежишь" — не "станешь частью семьи", не "будешь нашей дочерью", а именно "принадлежишь", как вещь, как собственность.

Я не смела поднять взгляд на официального теперь уже жениха и затаила дыхание, когда тот начал наклоняться. Подумала, что он хочет поцеловать меня, и запаниковала. Сердце ухнуло в пятки, а дыхание перехватило. Но он, должно быть, заметив мою панику, лишь быстро коснулся моего лба горячими губами и тут же отстранился.

Этот поцелуй в лоб был одновременно облегчением и новым источником смущения. С одной стороны, я была благодарна, что он не стал целовать меня в губы перед всеми. С другой стороны, даже это невинное прикосновение казалось слишком интимным в присутствии стольких людей.

Все зашумели, заговорили громче. Деловой партнёр кивал с довольным видом, явно удовлетворённый тем, что увидел. Для него наша помолвка выглядела достаточно убедительно.

Я сидела, глядя на сверкающее кольцо на своей руке, и чувствовала себя совершенно опустошённой. Это было красиво, дорого, но совершенно чужое. Как и вся эта жизнь, в которую меня втягивали против воли.

Остаток вечера прошёл в тумане. Я машинально отвечала на вопросы, кивала в нужных местах, но мысли были далеко. Всё казалось нереальным, как будто я смотрела фильм о чужой жизни. Когда мы наконец собрались уезжать, Тимур Рашидович пожал руку моему отцу и произнёс.

— Свадьбу играем через три недели. Времени на подготовку достаточно. Три недели. Всего три недели до того момента, когда моя жизнь изменится навсегда. На обратном пути домой в машине царила тишина. Каждый был погружён в свои мысли, и никто не решался первым нарушить молчание.

Глава 6.

Утро после вчерашнего ужина было странным. Казалось, что дом проснулся другим. Не стало той мрачной тишины, что тянулась месяцами. Даже отец выглядел иначе. Когда я села за стол, он тут же накрыл мою руку своей ладонью и чуть сжал её, глядя на меня с таким выражением, которого я давно от него не видела. Воодушевлённым, почти торжествующим.

— Молодец, дочка, — сказал он уверенно, голос его звучал бодро, словно камень с плеч упал. — Всё прошло лучше, чем я ожидал. Теперь наши проблемы решаемы.

Я не подняла на него взгляда. Не могла. Вместо этого пристально изучала узор на скатерти, пытаясь абстрагироваться от его голоса, от его радости, от этого невыносимого ощущения, что меня продали, а он еще и гордится сделкой.

Отец продолжал говорить, словно не замечая моего молчания:

— Знаешь, я переживал, что ты растеряешься, начнешь плакать или еще что-то в этом роде. Но нет! Ты держалась как настоящая леди. Я горжусь тобой.

От этих слов внутри все сжалось болезненным комом. Гордится мной? За что? За то, что я не сбежала? За то, что позволила надеть на себя кольцо, как ошейник? За то, что молчала, пока меня разглядывали, словно товар на рынке?

Я случайно встретилась взглядом с мамой. Она смотрела на меня с такой грустью, с таким пониманием и сочувствием. Мама, в отличие от отца, прекрасно понимала, через что я прохожу. Она грустно улыбнулась мне и стыдливо опустила глаза, не в силах больше смотреть на меня.

Карина сидела тише воды, ниже травы. Даже она, в свои пятнадцать лет, понимала неправильность происходящего.

А отец продолжал щебетать о том, какое это счастье породниться с Айдаровыми, какие перспективы это открывает для нашей семьи, как удачно все сложилось.

Обида на отца росла с каждым его словом, каждой довольной улыбкой. Хотелось закричать, встряхнуть его, заставить увидеть, что его радость строится на моем несчастье. Но слова застревали в горле, а воздух становился все гуще. Это удушающее ощущение безысходности не оставляло меня ни на минуту.

После завтрака я поднялась к себе в комнату, надеясь хотя бы немного побыть одна, собраться с мыслями. Но около полудня в дом без предупреждения приехал человек от Айдаровых. Мужчина средних лет в строгом костюме, с каменным лицом и холодными глазами.

— Тимур Рашидович просит собрать девушку, — сообщил он отцу официальным тоном. — Алина Рифатовна желает заняться подбором свадебного платья.

Я замерла на лестнице, услышав эти слова. Свадебное платье? Уже? Так скоро?

— Конечно-конечно! — засуетился отец. — Рада, собирайся быстрее!

У меня не было выбора. Я механически взяла сумку и села в чужую машину, чувствуя себя как во сне. А если быть точнее то как в кошмаре.

Всю дорогу до дома Айдаровых я пыталась настроить себя на то, что меня ждет. Но когда мы подъехали к их внушительной резиденции, нервы снова взяли верх.

***

Алина Айдарова встретила меня в своем доме с той же натянутой улыбкой, что и вчера. Только теперь в ее глазах читалось нечто большее, чем простое превосходство. Какое-то злорадное удовольствие.

— Ну что ж, дорогая, — проговорила она, оглядывая меня с головы до ног, — пора заняться тобой всерьез. Времени у нас не так много.

Следующие несколько часов стали настоящей пыткой. Алина заставляла меня примерять одно платье за другим, каждый раз сопровождая процесс "деликатными" замечаниями.

— Какое длинное платье, тебе придётся брать каблуки… хотя вряд ли это поможет.

— Такой не модный цвет волос, нужно будет перекрасить. Иначе будешь бледной на фотографиях.

— Это платье слишком пустое на тебе, совсем нет объёма. Придётся что-то подкладывать, иначе будет совсем плоско.

Каждое ее замечание било точно в цель. Она словно специально выискивала мои слабые места, чтобы ткнуть в них посильнее. И при этом притворялась заботливой.

Я молчала, стискивая зубы и напоминая себе, что не имею права огрызаться. Не в моем положении точно. Но внутри все кипело от унижения и бессилия.

К вечеру, когда я уже едва держалась на ногах от усталости и голода, в комнату заглянула прислуга.

— Алина Рифатовна, ужин подан.

— Отлично, — Алина с облегчением отложила очередное платье. — На сегодня все, дорогая. Езжай домой.

Я не сразу поняла смысл ее слов. Она собирается ужинать, а меня... меня отправляет домой? Даже не предложит остаться поужинать? Унижение накрыло новой волной. Значит, я для них настолько ничтожна, что даже за стол не позвали.

Но я снова промолчала. Только когда Алина скрылась за поворотом, я позволила себе сжать кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Переоделась я быстро, чувствуя легкое головокружение от того, что весь день практически ничего не ела. Нужно было просто добраться до выхода и вернуться домой. Но коридоры в доме Айдаровых оказались настоящим лабиринтом.

Поворот направо, потом налево, еще один коридор... Я поняла, что заблудилась, когда в третий раз оказалась возле одной и той же картины. Злость вспыхнула с новой силой. Неужели я даже не достойна того, чтобы меня проводили?

Развернувшись резко, я быстрыми, злыми шагами пошла в обратную сторону. Нужно было просто выйти отсюда, подальше от этого дома, от этих людей, от всего этого кошмара.

За очередным поворотом я врезалась во что-то твердое и теплое. От неожиданности и скорости, с которой я шла, равновесие было потеряно мгновенно. Я упала на пол с коротким вскриком, больше от испуга, чем от боли.

Подняв глаза, я увидела того, в кого врезалась.

Только его мне не хватало. Мой так называемый жених возвышался надо мной, заполняя собой весь коридор. Даже сидя на полу, я чувствовала его подавляющее присутствие. Широкие плечи в идеально сидящей рубашке подчеркивали каждую линию его атлетичного торса. Темные волосы были слегка взъерошены, а резкие скулы казались еще более жесткими в полумраке коридора. Больше всего раздражали глаза. Черные, пронзительные, они смотрели на меня с таким холодным недовольством, что дыхание перехватило. Губы сжаты в тонкую линию, а вся его поза излучала властность и едва сдерживаемое раздражение.

— Что ты тут делаешь? — его голос звучал резко, без капли сочувствия к тому, что я только что упала.

Глава 7.

— Я... я... — начала я, но слова застревали в горле. От его пронзительного взгляда хотелось провалиться сквозь землю. — Мне т-тут... то есть... меня с-сюда...

Ратмир молча смотрел на меня сверху вниз, ожидая внятного ответа, и от этого я заикалась ещё сильнее.

— Меня привезли на п-примерку платья, — выдавила я наконец, чувствуя, как краска заливает щёки. — А потом мне сказали, что всё закончено, можно е-ехать домой. Но я... я заблудилась тут немного.

В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Удивление? Или что-то другое? Он чуть нахмурился, но тут же скрыл эмоции за привычной маской равнодушия.

— Тебя не проводили? — в его голосе прозвучал едва заметный намёк, будто он понимал больше, чем говорил.

Я поспешно замотала головой, боясь кого-то подставить. А вдруг он заодно с Алиной Рифатовной? Вдруг я скажу что-то не то, и всё станет только хуже?

— Н-нет, не надо! Я сама найду дорогу, правда! — залепетала я, пытаясь встать и одновременно отползти от него. — Просто немножко запуталась, это ничего такого...

Ратмир больше не стал расспрашивать. Протянул мне руку, явно намереваясь помочь подняться. Я уставилась на его большую ладонь, на длинные пальцы, и что-то внутри меня сжалось. Не могла. Не хотела прикасаться к нему, даже для такой простой помощи.