Мария Мендес – Бывшая жена. Я возьму тебя снова! (страница 2)

Медленно поворачиваю корпус и вижу, как Динияр накидывает свой пиджак на плечи Рады и галантно расчищает ей дорогу к выходу. Подружки её следом не идут. Понимаю почему, не дурак.

Булат ещё издевательски начинает отсчёт:

— Пять... четыре... три... два...

И, сука, на цифре "один" я всё же срываюсь.

Друг ржёт в голос за спиной, а мне вот совсем не смешно. Динияр, этот сукин сын, сегодня смог меня вывести и за это он пожалеет. А вот девчонка... раз ей так не терпится покувыркаться сегодня, получит своё сполна. Только не с ним. Сучка могла выбрать кого угодно для своих развлечений, но нет — выбрала моего сводного братца. Это уже личное оскорбление. За это она тоже ответит. Вытряхну из неё всё, что накопилось в её красивой головке за эти три года.

Догоняю их у выхода. Рада идёт впереди, Динияр чуть сзади, явно наслаждается видом. Когда моя рука ложится ему на плечо, он оборачивается с довольной ухмылкой.

— Ратмир! Какой сюрприз, — в его голосе слышится плохо скрытая издевка. — Не ожидал тебя здесь увидеть, хотя должен был догадаться. Ты ведь всегда появляешься не вовремя.

— Взаимно, — цежу сквозь зубы. — Особенно в таком... интересном обществе.

Рада замирает. Медленно оборачивается. И я вижу, как её лицо бледнеет, а в глазах вспыхивает что-то похожее на панику. Или злость. А может, и то, и другое.

— Ратмир, — выдыхает она, и её голос звучит совсем не так, как три года назад. В нём появились нотки, которых раньше не было. Уверенность. Сила.

— Радочка, — отвечаю с той самой интонацией, которая когда-то заставляла её краснеть. — Давно не виделись.

Динияр делает шаг ближе к ней, явно показывая свои права, и у меня в висках начинает стучать.

— Мы как раз собирались уходить, — говорит он, не сводя с меня взгляда.

— Не сомневаюсь. Но я думаю, Рада не против будет пообщаться со старым... другом.

Она смотрит на меня так, будто видит впервые. Изучает. И что-то в этом взгляде заставляет меня понять, что той тихони больше нет. Исчезла без следа. А на её месте появилась эта до неприличия красивая и сочная штучка.

Удивила.

Охренеть, как удивила!

— О чём нам говорить, Ратмир? — её голос спокоен, но я чувствую напряжение в каждом слове.

— Нам есть что обсудить, поверь, — не жду её ответа и, не глядя на братца, хватаю её под локоть и тащу к выходу.

Она пытается выдернуть руку, но хрена с два отпущу.

— Пусти! Ты что творишь?! — шипит.

Вот как, отрастила зубки за всё это время, я смотрю. Раньше не то что рот при мне открыть боялась, но и взгляда не поднимала. Вся такая правильная, скромная, робкая, а сейчас... Сейчас с моим, сука, сводным братом не прочь покувыркаться. Блять, горькое разочарование растекается в груди, оседает тяжёлым комом внизу и как кислота разъедает изнутри.

— Ратмир, ты случаем не попутал... — не успевает договорить Динияр.

Я разворачиваюсь и с размаху врезаю ему в челюсть. Тот сгибается, держится за, скорее всего, сломанный нос. И похер сейчас на то, что отец скажет. Я такого не прощаю.

— Ты знаешь, за что это. Не рекомендую и дальше меня провоцировать.

Поворачиваюсь к бывшей. Та в шоке двумя руками прикрывает губы и смотрит на меня как на чудовище. Как я и говорил ранее — похер. Сегодня на всё похер, завтра буду думать над тем, как разобраться с последствиями, а сегодня ночь длинная, а бывшая сама спровоцировала.

— Поздравляю, серая мышка, тебе удалось привлечь моё внимание. Правда, с ооочень большим опозданием, но как говорится — лучше поздно, чем никогда? — подмигиваю ей без капли улыбки на лице и, схватив за руку, тащу к своей тачке.

— Нет-нет-нет! Всё это в прошлом, я больше не люблю тебя! Не вздумай меня трогать!

— Папочке пожалуешься? — усмехаюсь.

— Если надо будет — пожалуюсь!

— Прости, крошка, за горькую правду, но ты потеряла для него ценность после того, как я развёлся с тобой.

— Да как ты... ТЫ!.. Ненавижу тебя!

— Не трать на это силы и энергию. У меня на тебя сегодня ночью свои планы.

Глава 3.

Три года назад

— Анатолий, как ты мог решиться на подобное?! Рада ещё маленькая, какое ещё замужество?!

Мама быстрыми шагами догоняет отца и с ужасом в глазах требует ответы на вопросы. Пытается вразумить его, но тот даже не оборачивается.

— Ей уже полгода как восемнадцать есть! — отрезает отец.

Они спорят ещё долго и громко обсуждают мою судьбу, пока я, не веря ушам, стою за приоткрытой дверью и продолжаю слушать своего палача.

— Оксана, чёрт тебя дери! Ты хоть понимаешь, что этот брак единственное, что может спасти наш бизнес! — голос отца срывается, и я вижу, как он нервно ходит по гостиной. — Я перепробовал всё, что можно и нельзя! Брал в долг у серьёзных людей, оформлял все возможные кредиты. Дом пришлось заложить, но и этого оказалось недостаточно. Я всё теряю, женщина! Понимаешь? ВСЁ!

Его голос становится всё громче, отчаяннее.

— Или Рада выйдет замуж за Айдарова, или мы все потонем. Ты готова жить на съёмной квартире после всех этих роскошей? Мы снова окажемся с низшим сортом общества! Твои подруги, родные и знакомые тотчас же отвернутся и забудут про тебя в тот же день, когда я объявлю банкротство. Но и это не спасёт нас от преследований! Если кредиты спишут, то долги серьёзные люди нам не простят. Ты понимаешь, что это значит? Нас будут искать. Нас найдут. И что тогда будет с Радой? С Кариной?

Мама хватается за сердце и, словно потеряв дар речи, смотрит на отца широко распахнутыми от шока глазами. Медленно оседает на диван, будто ноги больше не держат её.

Отец грубо выругался, помолчав какое-то время, налил воды в стакан и подал маме.

А я стояла за дверью и пыталась просто не упасть в обморок от услышанного. Но мир вокруг начал плыть, в ушах зазвенело, а ноги стали ватными. Я всё же не смогла удержаться. Всё вокруг потемнело, и я рухнула прямо на пол.

Проснулась уже в своей комнате. Рядом сидела мама — зарёванная и дико перепуганная. Отец стоял у окна. Строгость с лица не сошла, но он тоже волновался, это было видно по напряжённым плечам. Пятнадцатилетняя Карина сидела на краю кровати и тихо всхлипывала, глядя на меня красными от слёз глазами.

— Ну всё, хватит! Развели тут мокроту. Оставьте меня с ней наедине.

— Нет, Толик, давай потом, она же сейчас такая уязвимая и слабая, — мама говорила дрожащим голосом, всё ещё держа мою руку.

— Она уже услышала и знает всё самое главное. Тянуть не имеет смысла, тем более что сегодня вечером Айдаровы придут на ужин на смотрины.

— Нет, Толик, так нельзя! Слишком рано. Дай ей хотя бы прийти в себя. Не ломай её вот так! Позволь... Позволь я сама поговорю с ней.

— Оксана! — грозно и предупреждающе посмотрел отец на мать, давая понять, что его терпение заканчивается.

Мама и Карина, оглядываясь, медленно дошли до двери. Когда они вышли, я поднялась на локти, а после потянулась к изголовью кровати. Согнув ноги и обхватив их руками, затравленно смотрела на отца и буквально умоляла взглядом не говорить того, что он задумал.

Внутри меня всё дрожало. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Во рту пересохло, а руки тряслись. Я всегда была послушной дочерью, никогда не перечила отцу, боялась даже слово лишнее сказать. А сейчас... сейчас он хотел продать меня как товар.

— Папа, — прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и сломленно. — Пожалуйста...

Отец медленно подошёл и присел на край кровати рядом со мной. В эту секунду с его лица словно сошла привычная маска непреклонности. Глаза стали мягче, даже появилось что-то похожее на сожаление.

— Несправедливо. Знаю, — тихо сказал он, глядя мне прямо в душу. — Не о такой жизни я для тебя мечтал, дочка. Хотел, чтобы ты училась, путешествовала, влюбилась по собственному желанию...

Голос его дрогнул, но через мгновение он отвёл взгляд и снова натянул привычную маску суровости. Встал и подошёл к окну, словно не мог больше смотреть на меня.

— Но выбора нет, — повторил он уже другим тоном. — Выбора ни у кого из нас больше нет. Ты выйдешь за Ратмира Айдарова. Он молодой, перспективный парень. С характером, конечно, сложновато — волевой очень, но в целом неплохой человек. Не обидит тебя, не бойся. Я с его отцом лично говорил об этом. Главное — будь послушной и не перечь ему. Мужчины этого не любят. А всё остальное наладится со временем. Кто знает, может быть, вы даже полюбите друг друга.

Я неотрывно смотрела ему в спину и, наверное, не слышала и половины из того, что он говорил. Не могла думать и вникать в его слова — у меня просто внутри всё билось в истерике. Каждая клеточка тела отрицала информацию про этого Айдарова и про замужество. А отец всё продолжал говорить и говорить, словно пытался убедить себя, а не меня.

— Ладно я, можешь ненавидеть меня всю жизнь. Заслужил. Но подумай о матери, о Карине. Если ты откажешься, то их некому будет защитить. Да, банкротство спишет банковские кредиты, но долги у серьёзных людей так просто не исчезнут. А от них защиты не будет никакой. А брак с Айдаровым решит все наши проблемы, и кто знает, возможно, в будущем ты сможешь его полюбить? Присмотришься к нему...

— Он... — мой тонкий и дрожащий голос заставляет отца прерваться.

Встречаясь с его взглядом, я сглатываю скопившийся в горле ком и задаю, наверное, самый важный вопрос:

— Ему зачем этот брак? Н-ну ты же говоришь, что денег у тебя нет, в чём его выгода? Я н-не понимаю ничего.