Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик (страница 9)

— Не трогайте Нину, — прошипела я.

— Это зависит исключительно от вас, голубушка, — мягко ответил голос. — Вы человек неглупый, цифры считать умеете. Посчитайте и это: ваша жизнь, жизнь вашей новой подруги Нины, жизнь этого облезлого рыжего кота — против чего? Против чужих тайн, которые вас совершенно не касаются. Невыгодная арифметика, не находите? Бросьте всё. Сожгите папку. Удалите файлы. Уезжайте куда-нибудь на пару недель к морю — отдохните, я даже готов оплатить, в качестве компенсации за беспокойство. И живите себе спокойно дальше. Договорились?

Я молчала, лихорадочно соображая. Главное — не выдать, что у меня есть видео. Если они узнают про запись из цеха, они уже не ограничатся угрозами. Они придут. Сегодня же.

— Мне нужно подумать, — выдавила я.

— Разумеется, — голос потеплел, будто я была капризным ребёнком, которому пообещали конфету. — Думайте. Даю вам сутки. Завтра в это же время я перезвоню. И вы дадите мне правильный ответ. Очень вас прошу, Таисия Петровна, будьте умницей. Мне бы не хотелось огорчать такую милую женщину. И такого славного кота. До свидания.

Раздались гудки. Я опустила телефон и обнаружила, что рука у меня дрожит мелкой дрожью. Персик смотрел на меня снизу вверх, и в его зелёных глазах читалась тревога.

— Они всё знают, рыжий, — прошептала я, опускаясь на пол рядом с котом и обнимая его. — Про Нину знают. Про тебя. Следили за каждым моим шагом. Господи, какая же я дура — таскалась по городу, думала, что хитрая, а они вели меня, как охотники зайца.

Персик лизнул меня в подбородок и тихонько мяукнул — будто говоря: «Не раскисай, хозяйка. Раскисать некогда».

И он был прав. Я заставила себя собраться. Слёзы и паника — потом. Сейчас нужно действовать, быстро и чётко.

Первым делом — Нина. Если они снова взяли её на карандаш, нужно срочно предупредить. Я схватила телефон и набрала её новый номер. Один гудок, второй, третий… Сердце колотилось. Наконец она ответила — испуганным шёпотом:

— Алло?

— Нина, это Тася. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Они вышли на меня. Звонил он — Константин. Угрожал. И он знает, что я вас нашла. Знает про съёмную квартиру. Вам нужно немедленно уходить оттуда. Прямо сейчас, понимаете? Соберите самое необходимое и уходите.

В трубке раздался сдавленный всхлип.

— Я так и знала, — пролепетала Нина. — Я чувствовала. Куда же мне идти, Тася? У меня больше нет мест. Денег почти нет…

Я зажмурилась, соображая. И вдруг вспомнила.

— Баба Шура, — выпалила я. — Моя соседка. У неё есть пустая дача за городом, она туда только летом ездит. Глухое место, тихое, никто вас там искать не станет. Я сейчас договорюсь. Доезжайте до станции… — я быстро продиктовала ей, как добраться, и название платформы. — Я подъеду туда через два часа, привезу ключ и провожу. И денег привезу, у меня немного отложено. Только умоляю — выходите из квартиры прямо сейчас. Не медлите.

— Хорошо, — выдохнула Нина. — Спасибо, Тася. Спасибо.

Положив трубку, я метнулась к бабе Шуре. Старушка, к счастью, оказалась дома, выслушала мою сбивчивую, наполовину выдуманную историю про знакомую, которой негде жить из-за злого мужа-тирана, прониклась и без лишних вопросов отдала ключ от дачи.

— Конечно, пускай поживёт, бедняжка, — закудахтала баба Шура. — Знаю я этих окаянных мужиков. А дача всё одно пустая стоит. Ты, Таисенька, только цветочки там полей, если что.

— Полью, баба Шура, обязательно полью, — пообещала я, чмокнув её в морщинистую щёку.

Вернувшись к себе, я заметалась по квартире. Видео! Главное — обезопасить видео. Одна копия уже была в облаке, вторая на почте, третья на флешке в банке с крупой. Но этого мало. Если они придут и перевернут квартиру вверх дном, флешку могут найти. Я достала её из крупы, завернула в полиэтилен и, выйдя на лестничную клетку, спрятала за батареей этажом ниже — приклеила скотчем к её тыльной стороне. Туда никто не полезет.

Потом я задумалась о том, что сказал Константин. Он дал мне сутки. Сутки на размышление. Это была и угроза, и — как ни странно — подарок. Сутки форы. За эти сутки нужно было успеть передать материалы тому, кто сможет дать делу ход. И сделать это так, чтобы преступники не догадались, пока не станет слишком поздно.

Я снова взялась за телефон и набрала Курочкина.

— Серёжа, — сказала я без предисловий, едва он ответил, — мне нужна твоя помощь. Очень нужна. Тот твой знакомый, который в области, в органах работает, — он ещё там? Ты говорил когда-то…

— Майор Гордеев? — Серёжа сразу посерьёзнел, видимо, по голосу понял, что дело нешуточное. — Там, в управлении по экономической безопасности. А что стряслось, Тася? Ты во что-то вляпалась?

— Вляпалась, Серёж. По самые уши. Помнишь «Триумф-Логистик», про который я спрашивала? Это не просто мутная контора. Это фабрика фальшивок — печати, документы, паспорта. У меня есть доказательства. Видео, фотографии. Но местным идти нельзя, у них там крыша. Мне нужен честный человек повыше. Твой Гордеев — он честный?

— Гордеев — кремень, — без колебаний ответил Курочкин. — Его за честность из города в область и сослали в своё время, начальству неудобному стал. Тася, если у тебя правда есть доказательства — это к нему. Только… ты понимаешь, во что ввязалась? Это же опасно.

— Понимаю, — вздохнула я. — Серёж, организуй мне встречу с ним. Срочно. Завтра, послезавтра — как можно скорее. Но тихо. Без шума. Мою линию, возможно, слушают.

— Сделаю, — твёрдо сказал Курочкин. — Перезвоню с другого номера. Держись, Тася.

Я выдохнула. Дело сдвинулось. Появилась надежда.

Персик, всё это время крутившийся под ногами, вдруг вспрыгнул на подоконник и застыл, глядя во двор. Шерсть на нём встала дыбом, и он издал тот самый низкий, утробный звук — почти рычание, который я уже научилась распознавать как сигнал тревоги.

Я подошла к окну и осторожно выглянула из-за занавески.

Внизу, у соседнего подъезда, стояла чёрная машина с тонированными стёклами. Незнакомая. Чужая в нашем дворе, где обитали только старенькие «Жигули», да побитые жизнью иномарки соседей. Двигатель работал — над выхлопной трубой подрагивал лёгкий дымок. В машине кто-то сидел. Ждал.

— Уже здесь, — прошептала я, чувствуя, как ледяная игла страха пронзает позвоночник. — Они уже следят за домом, рыжий.

Сутки на размышление, как же. Они и не думали ждать. Они хотели убедиться, что я никуда не дёрнусь, что я испугалась и сижу тихо. А может, просто держали меня под колпаком, готовые в любой момент перейти от слов к делу.

Мысль о том, что мне нужно ехать к Нине, на станцию, везти ей ключ и деньги, обожгла меня. Если я выйду сейчас, чёрная машина двинется за мной. И приведёт их прямо к Нине, прямо к даче бабы Шуры. Я своими руками сдам и себя, и её.

Нужно было уходить незаметно. Стряхнуть хвост.

Я лихорадочно соображала. Из нашего двора был только один выезд для машин — мимо чёрной иномарки. Но для пешеходов имелась ещё лазейка: дыра в заборе за мусорными баками, через которую можно было выйти на параллельную улицу, к остановке. Соседская ребятня годами этим пользовалась.

— Так, Персик, — я повернулась к коту, и в голове моей уже созревал отчаянный план. — Тебя я с собой не возьму — слишком приметно. Останешься дома, охранять флешку. Точнее, не дома…

Я не могла оставить его в квартире. Если они ворвутся, пока меня нет, — что они сделают с котом? Вспомнились слова Константина про «облезлого рыжего кота» и зловещее «это зависит от вас». Нет. Персика я им не отдам.

Я отнесла кота к бабе Шуре, наказав ей запереться и никому, кроме меня, не открывать. Старушка, напуганная моим видом, закивала и прижала Персика к груди. Кот, против обыкновения, не сопротивлялся — будто понимал, что так надо. Только посмотрел на меня долгим, тревожным взглядом: «Ты уж там поосторожнее, хозяйка».

— Я скоро вернусь, рыжий, — пообещала я, потрепав его по голове. — Жди.

Натянув старую неприметную куртку с капюшоном, которую обычно надевала выносить мусор, я выскользнула из подъезда с чёрного хода, прошмыгнула за мусорными баками, протиснулась в знакомую с детства дыру в заборе — и оказалась на параллельной улице. Чёрная машина осталась караулить парадный вход, не подозревая, что мышка уже выскользнула из мышеловки.

Сердце колотилось, но я заставляла себя идти спокойно, не оглядываясь, как обычная прохожая. Доехала на маршрутке до вокзала, там пересела на электричку, по дороге трижды проверившись — нет ли слежки. Чисто.

На условленной платформе меня уже ждала Нина — сжавшаяся, бледная, с одной-единственной сумкой в руках, она куталась в платок и вздрагивала от каждого звука. Увидев меня, она чуть не расплакалась от облегчения.

— Я думала, вы не приедете, — прошептала она. — Думала, они вас…

— Жива, как видите, — я попыталась улыбнуться, протягивая ей ключ от дачи и конверт с деньгами. — Вот, держите. Адрес я написала. Дача глухая, тихая, поживёте пока там. А я нашла честного человека — майора в области. Завтра передам ему все доказательства. Потерпите ещё чуть-чуть, Нина. Совсем чуть-чуть осталось.

Нина схватила мою руку и крепко сжала.

— Будьте осторожны, Тася. Они страшные люди. Этот Константин… вы не представляете, на что он способен.

— Представляю, — тихо ответила я, вспомнив ледяной голос в трубке. — Уже представляю.