Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик (страница 10)

Проводив Нину на электричку до нужной станции и убедившись, что за ней никто не увязался, я отправилась обратно. Уже темнело. В сумерках город казался чужим и враждебным, в каждой подворотне мерещилась чёрная машина, в каждом прохожем — соглядатай.

Я думала о завтрашней встрече с майором Гордеевым, которую вот-вот должен был назначить Серёжа. Думала о видео, спрятанном за батареей. Думала о Персике, который ждал меня у бабы Шуры. И о том, что Константин дал мне сутки — а значит, главная схватка ещё впереди.

Телефон в кармане завибрировал. Курочкин, с нового номера. Короткое сообщение: «Завтра в 11. Гордеев примет. Адрес скину перед встречей. Будь осторожна».

Я перевела дух. Завтра. Осталось продержаться одну ночь.

Одну ночь — и до полуночи, как всегда в этой истории, оставалось всё меньше времени.

Глава 8. Тайный сейф

Встреча с майором Гордеевым была назначена на одиннадцать утра в неприметной кофейне на тихой улочке областного центра — подальше от любопытных глаз. Я выехала затемно, снова петляя и проверяясь, оставив Персика на попечение бабы Шуры. Расставаться с рыжим напарником было тяжело, но тащить кота на конспиративную встречу — верх безрассудства.

Гордеев оказался мужчиной лет сорока пяти, с твёрдым подбородком, усталыми, но цепкими глазами и манерой говорить коротко, по существу. Серёжа не соврал — кремень. Я выложила перед ним всё: фотографии печатей, копию записки Нины, список с пометками про Константина Эдуардовича, паспорта и бланки ФНС. А главное — показала видео из цеха.

Гордеев смотрел запись молча, и желваки на его скулах ходили ходуном. Когда экран погас, он долго молчал, постукивая пальцами по столу — точь-в-точь как Бубнов, только без перстней и без фальшивой улыбки.

— Таисия Петровна, — наконец произнёс он, — вы хоть понимаете, что натворили? Вы в одиночку, с котом, добыли то, над чем мы бьёмся полтора года. Мы знали, что в городе работает крупная фабрика фальшивок. Знали, что есть некий координатор — «архитектор», как мы его прозвали. Но выйти на него не могли. У него везде глаза и уши. В том числе, — он понизил голос, — и в местной полиции.

— Я так и думала, — кивнула я. — Поэтому к местным и не пошла.

— И правильно сделали. — Гордеев впервые чуть смягчился. — Так. Видео — это прекрасно. Но для суда нам нужно больше. Нужен сам архив. То, что они хранят: «чёрная» бухгалтерия, клиентская база, образцы, компромат на покровителей. Без этого «архитектор» выскользнет — спишет всё на стрелочников вроде Бубнова.

И тут я вспомнила. Слова Нины. «Правда — в холодной стене за серой дверью». Я-то думала, она про печатный цех. Но что, если за этим скрывалось что-то ещё? Что-то поглубже?

— Кажется, я знаю, где искать, — медленно проговорила я.

В тот же день мы разработали план. Гордеев не имел права врываться в офис без санкции — слишком велик риск утечки, спугнём «архитектора». Поэтому решили действовать тоньше: я под прежним предлогом сверхурочной работы проникну в офис ещё раз, найду хранилище и подам сигнал. А группа Гордеева будет наготове поблизости.

— Только без самодеятельности, — строго предупредил майор. — Нашли — сразу сигнал, и ждёте нас. Никакого геройства. Эти люди убивают, Таисия Петровна. Вашу предшественницу искали по всему городу не для того, чтобы вернуть ей кошку.

— Поняла, — пообещала я. И, конечно, в глубине души уже знала, что без Персика никуда не пойду. Мой рыжий детектив чуял опасность лучше любого прибора.

Вечером я снова позвонила Бубнову. Голос мой источал мёд и преданность:

— Аркадий Львович, простите за вчерашнее, кот совсем расхворался. Но отчётность-то горит! Можно я сегодня вечерком ещё посижу, доделаю? Премию ведь обещали, а я её честно отработать хочу.

— Золото вы, а не человек, Таисия Петровна! — расцвёл Бубнов в трубку. — Конечно, посидите. Степаныч впустит.

В голосе его я уловила нечто похожее на злорадство — видимо, он считал, что я испугалась угроз Константина и теперь стелюсь, заглаживаю вину. Что ж, пусть так думает. Тем лучше.

К десяти вечера я снова была в офисе — с сумкой, в которой тихо сидел Персик. На этот раз я не стала прятать его слишком тщательно: если что, скажу, что кот болеет, взяла под присмотр, Степаныч уже видел и привык. Главное — рыжий нюх был при мне.

В офисе стояла знакомая зловещая тишина. Я прошла в каморку, выпустила Персика и шепнула:

— Ну, напарник, ищи. Где-то здесь они прячут самое главное. Холодная стена, помнишь? Ищи, рыжий.

Персик повёл носом, спрыгнул на пол и деловито потрусил в коридор. Я двинулась следом, держа наготове телефон с открытым чатом Гордеева. Кот провёл меня мимо серой двери цеха — оттуда привычно тянуло холодом и химией, но Персик едва повёл ухом, не задержавшись. Значит, не здесь. Цех — это производство, а хранилище — отдельно.

Мы дошли до самого конца коридора, до кабинета Бубнова. Дверь была заперта, но Персик уверенно сел возле неё и требовательно мявкнул. Замок оказался простеньким — я открыла его шпилькой, благо в студенческие годы научилась этому нехитрому искусству, запираясь от соседок по общежитию.

Кабинет тонул в темноте. Я не стала включать свет — посветила фонариком телефона. Купеческая роскошь, стол красного дерева, кожаные кресла. Персик прошёлся по кабинету, обнюхивая стены, и вдруг застыл у дальней стены. Кот принялся скрести лапой по деревянной панели, которой была обшита стена, и утробно заурчал.

Я подошла, провела ладонью по панели. И почувствовала. Холод. От этого участка стены тянуло холодом — едва заметным, но ощутимым. «Правда в холодной стене». Вот оно!

Я принялась ощупывать панель, ища механизм. Простукивала, нажимала. За картиной в массивной раме — пошлым натюрмортом с фазанами — обнаружилась кнопка. Я нажала.

С тихим гидравлическим шипением часть стены отъехала в сторону, открыв нишу. А в нише — массивную стальную дверь сейфовой комнаты с кодовым замком и сканером. От неё-то и веяло холодом: внутри работал кондиционер, поддерживая нужную температуру для хранения документов и реактивов.

— Персик, ты гений, — выдохнула я.

Сердце колотилось. Я уже потянулась к телефону, чтобы дать сигнал Гордееву — нашла, мол, приезжайте. Но в этот момент Персик снова подал голос — тревожный, предупреждающий. Шерсть на нём встала дыбом, он развернулся мордой к двери кабинета и зашипел.

Я обернулась — и обомлела. В дверях стоял Степаныч. А рядом с ним — Виолетта, та самая секретарша с башней на голове. Только сейчас на её лице не было ни тени глупого жеманства. Глаза смотрели холодно, расчётливо, цепко.

— А я всё гадала, когда же вы сюда доберётесь, Таисия Петровна, — произнесла Виолетта, и голос её звучал совсем иначе — низко, властно. — Любопытная вы наша. Прямо как Ниночка.

Меня будто обухом по голове ударили. Виолетта. Дурочка-секретарша, на которую я и внимания-то не обращала. Вот кто всё это время был глазами и ушами в офисе. Вот кто следил за мной, докладывал «наверх».

— Так это вы… — пробормотала я.

— Это я, — кивнула она с холодной улыбкой. — Знаете, людей всегда обманывает внешность. Высокая причёска, накладные ресницы, глупый смех — и никто не воспринимает тебя всерьёз. Очень удобно. Бубнов — пешка, свадебный генерал. А реально делами тут заведую я. Ну, и Константин Эдуардович, разумеется. Я его, как бы это сказать, доверенное лицо.

Степаныч надвинулся, перекрывая выход своей тушей. Я попятилась, прижавшись к холодной стене у открытого сейфа. Персик метнулся ко мне и встал между мной и охранником, выгнув спину и шипя как маленький разъярённый дракон.

— Какой боевой котик, — насмешливо протянула Виолетта. — Степаныч, забери у неё телефон.

Степаныч шагнул ко мне, протягивая лапищу. Но я успела сделать главное — ещё до того, как они вошли, мой большой палец как бы невзначай лежал на кнопке отправки. Я нажала. Заранее набранное сообщение Гордееву — «Нашла. Кабинет директора. Засада. Срочно» — ушло. Я только не была уверена, успело ли.

Степаныч вырвал у меня телефон, мельком глянул на экран и зло выругался:

— Виолетта, она кому-то писала! Отправила сообщение!

Лицо Виолетты впервые дрогнуло.

— Кому?! — она подскочила ко мне, схватила за плечи и встряхнула. — Кому ты написала, дрянь?!

— Поздно, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сюда уже едут. Из области. Управление по экономической безопасности. У них есть всё — видео из вашего цеха, фотографии печатей, показания Нины. Вам конец, Виолетта. И вам, и Бубнову, и вашему драгоценному Константину Эдуардовичу.

Виолетта побледнела под слоем макияжа. Она лихорадочно соображала, и я видела, как в её глазах паника борется с расчётом.

— Блефует, — наконец прошипела она. — Откуда у неё видео из цеха? Туда мышь не проскользнёт.

— Мышь — нет, — я нашла в себе силы усмехнуться и кивнула на Персика. — А кот — проскользнул. Через вентиляцию. С камерой на ошейнике. Заснял всё: станки, паспорта, людей. И вашего хозяина в дорогом пальто — со спины, правда, но осанку-то не подделаешь.

Персик, словно поняв, что речь о его подвиге, гордо мявкнул и сверкнул зелёными глазами.

Виолетта смотрела на кота с расширившимися от ужаса глазами. Видимо, до неё начало доходить, что эту партию они слили рыжему коту и бухгалтерше в долгах.

— Степаныч, — выдавила она наконец, и в голосе её зазвучали истеричные нотки. — Открывай сейф. Быстро! Забираем главный архив и компромат на Константина Эдуардовича — на случай, если он вздумает нас сдать. И уходим. Чёрным ходом.