Мария Марцева – Криминальные истории. Магазин у дороги (страница 14)

— «Мало кто любил, боялись все», — повторил Темнов. — Прекрасное начало для списка подозреваемых. Кто обнаружил тело?

— Помощница, Снегирёва Екатерина. Пришла к восьми утра делать заготовки, открыла своим ключом, нашла. В шоке, отпаивают сейчас валерьянкой в подсобке. Говорит, вчера ушла около девяти вечера, Гаврилов оставался — он часто задерживался, экспериментировал с новыми блюдами, готовил один, никого не пускал.

— Значит, последним уходил поваром он сам, — отметил следователь. — А ключи у кого есть?

— Вот это интересно. — Грачёв заглянул в блокнот. — Ключи от служебного входа — у самого Гаврилова, у администратора, у Снегирёвой как у старшей помощницы и у управляющего рестораном. Но! Сигнализацию вчера на ночь не ставили. То есть после ухода Гаврилова кто угодно с ключом мог войти. Или Гаврилов сам кого-то впустил.

Темнов поднялся, прошёлся вдоль разделочного стола, заложив руки за спину.

— Картина вырисовывается такая, — проговорил он. — Вчера вечером, после закрытия, шеф-повар остаётся один на кухне. Занимается своими делами — готовит, экспериментирует. В промежутке с десяти до полуночи к нему кто-то приходит. Кто-то, кого он либо впустил сам, либо у кого был ключ. Кто-то из своих. Этот человек подходит к нему и наносит один точный удар ножом в грудь. Гаврилов умирает почти мгновенно. Убийца, возможно, моет орудие и ставит на место, в общий ряд ножей, чтобы запутать следствие. Ценности не трогает — ему не нужны деньги. Ему нужна была смерть Гаврилова. И уходит. А утром тело находит помощница.

— Складно, — кивнула Жучкова, упаковывая очередной пакетик с образцом. — И главное — указывает на своих. На кого-то из ресторана. Чужак ключа не имел бы, сигнализацию не знал бы, в ножах бы не разобрался. Это кухонный человек, Андрей Викторович. Кто-то, кто тут работает. Или работал.

— Или работал, — задумчиво повторил Темнов, ухватившись за последнее слово. — Семён, мне нужен полный список персонала. Действующего — и тех, кого уволили за последнее время. Особенно тех, кого уволил лично Гаврилов. С таким-то характером у него врагов должно быть — вся поваренная книга.

— Уже занимаюсь, Андрей Викторович, — кивнул Грачёв. — Управляющий обещал предоставить все кадровые документы. Я так понял, текучка тут была будь здоров — Гаврилов людей менял как перчатки.

Следователь снова обвёл взглядом кухню — сверкающую сталь, медную утварь, ряды ножей на магнитной планке над разделочным столом. Один из этих ножей, возможно, ещё вчера вечером оборвал жизнь человека, а сегодня как ни в чём не бывало висел на своём месте, чистый и блестящий. Темнов чувствовал это нутром.

— Вероника Павловна, — произнёс он. — Первым делом — ножи. Все до единого. Я хочу знать, каким именно из них убили Гаврилова. Это и будет наша отправная точка.

— Будет сделано, — отозвалась эксперт. — Уже присмотрела вон тот набор поварских ножей, у разделочного стола. Профессиональные, дорогие, как раз подходящего профиля. Заберу всё в лабораторию, проверю на следы крови — даже если помыли, микрочастицы в местах крепления лезвия к рукояти остаются. Никуда не денутся. Найду.

Темнов кивнул и направился к выходу из кухни — туда, где в подсобке отпаивали валерьянкой потрясённую помощницу, а в зале толпился перепуганный персонал. Где-то среди этих людей — или среди тех, кого уже выставили за дверь, — скрывался убийца. Человек, который пришёл ночью на кухню к своему шеф-повару и одним ударом свёл с ним последние счёты.

«Тяжёлый характер, — думал следователь, шагая по коридору. — Орал, штрафовал, увольнял. Создавал врагов. Талантливый человек, гений своего дела — и тиран. Сколько обид накопилось вокруг него за эти годы? Сколько затаённой злобы? И чья рука дрогнула… нет, не дрогнула — твёрдо нанесла этот единственный, точный удар?»

В зале ресторана, под потушенными хрустальными люстрами, его уже ждали. Бледные лица, испуганные глаза, перешёптывания. Официанты, повара, посудомойки, администратор. Кто-то всхлипывал, кто-то держался отстранённо, кто-то нервно теребил край фартука. Темнов остановился в дверях, оглядел собравшихся долгим, внимательным взглядом.

Среди этих людей был тот, кто прошлой ночью держал в руке нож. И следователь Андрей Темнов твёрдо знал: он его найдёт. Кухня уже начала говорить. Оставалось только дослушать её до конца — до последнего ножа, до последнего фартука, до последней капли крови, въевшейся туда, где её никто не думал искать.

— Что ж, — негромко произнёс он, доставая блокнот. — Давайте знакомиться. И давайте поговорим о том, каким человеком был Лев Аркадьевич Гаврилов. И кому из вас он успел перейти дорогу.

За окнами «Серебряной устрицы» сыпал первый мокрый снег, а внутри, среди погасших люстр и белых скатертей, начиналось расследование, которому суждено было вскрыть всю подноготную этого блестящего заведения — с его завистью, обидами, тайными мечтами и затаённой жаждой мести.

Глава 2. Острый нож

Лаборатория Центра криминалистических расследований располагалась в цокольном этаже здания ЦКР — просторное помещение с белыми стенами, бестеневыми лампами и длинными столами из нержавеющей стали. Здесь, среди микроскопов, реактивов и приборов, Вероника Павловна Жучкова чувствовала себя как рыба в воде. Если на месте преступления она была собранной и сосредоточенной, то в лаборатории — почти счастливой: тут улики не молчали, тут они говорили с ней на понятном ей языке цифр, реакций и микрочастиц.

На следующее утро после убийства Темнов спустился к ней — без звонка, по привычке. Он знал: если Жучкова что-то нашла, она уже сама рвётся рассказать.

— Андрей Викторович! — Эксперт обернулась от стола, и в глазах её играл азарт. — Я как раз собиралась вам звонить. Заходите, заходите. У меня для вас целая лекция о ножах. И, поверьте, она того стоит.

На стальном столе перед ней были разложены ножи — целый арсенал. Большие и малые, поварские и обвалочные, с широкими и узкими лезвиями. Каждый — в отдельном прозрачном пакете, с биркой и номером. Темнов насчитал штук пятнадцать.

— Вот, полюбуйтесь, — Жучкова обвела рукой свою коллекцию. — Всё, что я изъяла с кухни «Серебряной устрицы». Профессиональный инвентарь, между прочим, дорогущий. Один такой ножик стоит как мой месячный счёт за коммуналку. Но нас интересует не цена, а кровь. Точнее, тот единственный, на котором она осталась.

— И ты нашла его, — не спросил, а скорее констатировал следователь.

— Нашла, — с гордостью кивнула эксперт. — Но дайте я расскажу, как. Потому что наш убийца — человек неглупый. Он сделал то, что я и предполагала: вымыл орудие и вернул на место, в общий набор. На магнитной планке над разделочным столом висели восемь поварских ножей, одинаковых, из одной серии — фирменный комплект. Убийца рассчитывал, что орудие растворится среди собратьев, и поди докажи, какой из восьми был в деле. Логично. Но он не учёл одной вещи.

Она взяла один из пакетов и поднесла к свету.

— Кровь — коварная субстанция, Андрей Викторович. Её можно стереть с поверхности, можно смыть водой с мылом, можно даже отдраить губкой. Но нож — это не цельный кусок металла. Это лезвие, вставленное в рукоять. И в месте соединения, там, где сталь входит в рукоятку, всегда есть микрощель. Микроскопический зазор. Туда-то кровь и затекает при ударе — и оттуда её уже ничем не вымоешь. Никакая губка не достанет. Я обработала все восемь ножей люминолом и реагентами. Семь — чистые. А вот этот, — она торжествующе тряхнула пакетом, — восьмой. В месте крепления лезвия к рукояти — следы крови. Засохшей, въевшейся. Я взяла соскоб, прогнала анализ. Кровь человеческая. И группа совпадает с группой крови Гаврилова. ДНК подтвердит окончательно, но я уже не сомневаюсь. Вот оно, орудие убийства.

Темнов взял пакет в руки, разглядывая нож. Внешне — обыкновенный поварской нож, широкое лезвие сантиметров двадцать длиной, удобная чёрная рукоять. Чистый, блестящий. Никто бы и не подумал, что именно он вчера вечером оборвал жизнь человека.

— Значит, орудие — с этой же кухни, — медленно произнёс следователь. — Из рабочего набора. Не принесённое со стороны, не специально припасённое. Убийца взял то, что было под рукой.

— Именно, — подтвердила Жучкова. — И это, Андрей Викторович, важный вывод. Очень важный. Подумайте сами. Если бы убийство планировали заранее, расчётливо, холодно — преступник, скорее всего, принёс бы своё оружие. Чужое, не из ресторана, чтобы не оставлять связи с местом. А тут — схватили кухонный нож, тот, что висел на планке. Это говорит о чём?

— О спонтанности, — кивнул Темнов, уловив её мысль. — Или хотя бы о том, что окончательное решение созрело прямо здесь, на кухне. Человек пришёл — может, поговорить, может, выяснить отношения. А в какой-то момент вспыхнул, схватил первое, что попалось под руку, — нож с планки, — и ударил.

— Похоже на то. И характер раны это подтверждает. — Эксперт подошла к экрану, где была выведена схема. — Смотрите. Удар нанесён снизу вверх, в левую часть груди, под рёбра. Точно в сердце. Один-единственный удар, но смертельный. И вот что любопытно: угол и сила удара говорят, что наносил его человек примерно одного роста с Гавриловым или чуть ниже. И стоял он лицом к лицу с жертвой. Не сзади, не сбоку — спереди.