Мария Марцева – Криминальные истории. Исчезнувший миллионер (страница 2)

Соколов закончил фотофиксацию улик и подошел к руководителю группы.

"Анна Владимировна, я бы рекомендовал особое внимание уделить экспертизе краски", – сказал он. "Тот, кто дописывал картину кровью, неплохо разбирается в живописи. Мазки нанесены профессионально, с пониманием техники. Это может быть художник, реставратор или искусствовед."

"То есть, круг подозреваемых сужается до людей, связанных с миром искусства?"

"Скорее всего. Обычный человек не стал бы возиться с дописыванием картины – просто убил бы и ушел."

Морозова кивнула. План расследования начинал формироваться в ее голове. Нужно проверить всех, кто имел отношение к Красильникову и галерее. Выяснить, не было ли у художника врагов или долгов. Изучить его последние работы и заказы.

"Громова, когда будет готово заключение вскрытия?"

"К вечеру. Также возьму образцы крови с картины для сравнительного анализа."

"Хорошо. Соколов, нужна полная экспертиза места происшествия. Каждый сантиметр. Борисов, изымаем все картины Красильникова для исследования. Крылов, начинаем опрос сотрудников галереи и охранников."

Морозова еще раз окинула взглядом место преступления. Тело художника, недописанная картина, кровь вместо краски… Убийца явно хотел что-то сказать этой инсценировкой. Но что именно?

"Последний мазок", – тихо произнесла она, глядя на картину. – "Кто-то решил, что Красильников создал свое последнее произведение."

Расследование только начиналось, но Морозова уже чувствовала – это дело будет непростым. За внешней простотой скрывалась сложная история, в которой переплелись искусство, деньги и человеческие страсти. И где-то среди холстов и красок ходил убийца, который считал себя достойным поставить последнюю точку в жизни талантливого человека.

Глава 2: "Тайна мастерской"

Мастерская Сергея Красильникова располагалась в старом доме на Малой Дмитровке, в переулке, где когда-то жили и творили многие московские художники. Анна Морозова поднималась по скрипучей деревянной лестнице на четвертый этаж, мысленно отмечая, что здание явно нуждается в капитальном ремонте. Стены были покрыты облупившейся краской, а окна так давно не мылись, что дневной свет с трудом проникал внутрь.

"Ключи от мастерской взяли у соседки", – доложил старший лейтенант Крылов, останавливаясь возле массивной металлической двери с двумя замками. "Красильников снимал помещение уже пять лет. По словам соседей, вел себя тихо, никого не беспокоил. Работал в основном по вечерам и ночам."

Морозова кивнула и дождалась, пока Крылов откроет замки. Дверь тяжело поддалась, словно за ней что-то препятствовало открытию. Первое, что бросилось в глаза при входе в мастерскую, – это беспорядок. Но не творческий хаос, характерный для художественных студий, а следы явной борьбы.

Мольберт был опрокинут, тюбики с красками разбросаны по полу, кисти валялись в разных углах. Несколько холстов лежали на полу лицевой стороной вниз. Стул с высокой спинкой перевернут, а рядом с ним темное пятно, которое при ближайшем рассмотрении оказалось засохшей кровью.

"Дмитрий Павлович, начинайте полный осмотр", – распорядилась Морозова. "И вызовите техническую группу. Здесь точно есть что исследовать."

Соколов уже облачился в белый комбинезон и начал методичный обход помещения с фотоаппаратом и увеличительной лупой. Мастерская была довольно просторной – около сорока квадратных метров. Большие окна выходили на север, что идеально подходило для работы художника – северный свет наиболее равномерный и не дает резких теней.

"Анна Владимировна, здесь определенно была драка", – сказал Соколов, присев возле опрокинутого стула. "Видите эти потеки крови? Они идут от стула к двери. Кто-то получил травму здесь, а потом двигался к выходу."

"Красильников пытался убежать?"

"Возможно. Или убийца пытался вынести тело, но передумал." Соколов сделал несколько снимков пятен крови и достал портативный анализатор. "Предварительный анализ покажет, одного ли человека эта кровь."

Пока криминалист работал со следами, Морозова осматривала картины. На стенах висело около десятка полотен – пейзажи, портреты, натюрморты. Все выполнены в реалистической манере, с отличным знанием техники. Красильников действительно был талантливым художником.

Но больше всего ее заинтересовали недописанные работы. Несколько холстов стояли у стены, повернутые лицевой стороной к стене. Морозова осторожно развернула первый из них. На холсте была изображена молодая женщина в белом платье, сидящая у окна. Картина была готова процентов на семьдесят – не хватало лишь мелких деталей и завершающих штрихов.

Второй холст поразил ее еще больше. Это был пейзаж, очень напоминающий работы Левитана – березовая роща, освещенная косыми лучами заходящего солнца. Техника исполнения была безупречной, но что-то в картине смущало. Морозова не могла точно сформулировать, что именно, но интуиция подсказывала – здесь что-то не так.

К ней подошла Елена Петрова – технический эксперт, специализирующийся на компьютерной криминалистике. Невысокая женщина лет тридцати пяти, она обладала удивительной способностью извлекать информацию из любых электронных устройств.

"В углу стоит компьютер", – сказала Петрова. "Довольно мощная машина для художника. Процессор последнего поколения, большой объем оперативной памяти, профессиональная видеокарта. На такой технике обычно работают дизайнеры или те, кто занимается обработкой изображений."

"Интересно. Красильников работал в цифровой живописи?"

"Сейчас проверим." Петрова включила компьютер и начала изучать установленные программы. "Здесь есть Adobe Photoshop, Corel Painter, несколько программ для создания цифровых изображений. Но это не все. Смотрите – программа для анализа картин, база данных произведений искусства, софт для изучения мазков и пигментов."

Морозова нахмурилась. Зачем художнику программы для анализа картин? Если только…

"Елена Сергеевна, проверьте электронную почту и переписку. Особенно обратите внимание на последние несколько месяцев."

Петрова быстро перемещалась по файлам и папкам. Ее пальцы летали по клавиатуре с удивительной скоростью. Через несколько минут она остановилась.

"Анна Владимировна, вот это интересно", – сказала она, указывая на экран. "Папка с названием 'Специальные заказы'. А в ней переписка с неким N.K. Обратите внимание на даты – активная переписка велась последние три месяца."

Морозова прочитала несколько сообщений. Стиль переписки был осторожным, но содержание не оставляло сомнений в том, что речь шла о чем-то незаконном.

"N.K.: Работа должна быть безупречной. Эксперты не должны найти ни малейшего несоответствия."

"С.К.: Понимаю требования. Мой опыт позволяет создать изделие, которое пройдет любую проверку. Но цена остается прежней – 2 миллиона."

"N.K.: Согласен. Половину переведу авансом, остальное после получения результата."

Далее шла техническая переписка о размерах холста, типе красок, особенностях манеры письма. Из контекста становилось ясно, что Красильников взялся создать копию какой-то картины, причем копию настолько качественную, что ее можно было бы выдать за оригинал.

"Елена Сергеевна, нужно восстановить всю переписку с этим N.K.", – сказала Морозова. "Также проверьте банковские операции, если Красильников вел их через интернет."

"Уже работаю над этим", – ответила Петрова, не отрывая глаз от экрана. "А вот еще интересная находка – в папке 'Исследования' множество файлов с изображениями картин Репина. Причем не просто репродукции, а высококачественные снимки с детальным анализом техники письма, состава красок, даже рентгеновские снимки холстов."

В этот момент в мастерскую вошел оперативник Михаил Волков – крепкий мужчина лет сорока, с опытом работы в уголовном розыске. Он специализировался на финансовых расследованиях и мог по банковским операциям восстановить всю картину экономической деятельности человека.

"Анна Владимировна, есть информация о финансовом положении Красильникова", – доложил он. "Картина не радостная. Задолженность по кредитам составляет почти пять миллионов рублей. Квартира заложена в банке, автомобиль арестован за долги. Последние полгода он практически не продавал картины через официальные каналы."

"А неофициальные доходы?"

"Вот тут интересно. Три месяца назад на его счет поступил миллион рублей. Перевод от физического лица, но отследить отправителя пока не удалось – деньги шли через несколько промежуточных счетов."

Морозова задумалась. Картина постепенно проясняется. Красильников оказался в сложном финансовом положении и согласился на изготовление подделки за большие деньги. Получил аванс в миллион рублей и приступил к работе. Но что-то пошло не так.

"Михаил Иванович, нужно выяснить, кто такой этот N.K. из переписки", – сказала она. "Начните с художественных галерей, аукционных домов, частных коллекционеров. Кто-то из них заказал Красильникову подделку."

Соколов тем временем закончил фотофиксацию следов борьбы и перешел к изучению художественных материалов. Он внимательно осматривал кисти, палитры, тюбики с красками.

"Анна Владимировна, здесь использовались очень дорогие материалы", – сказал он. "Кисти из натурального волоса, краски известных европейских производителей. Некоторые пигменты стоят сотни долларов за тюбик. Это не то, что обычно покупает художник, испытывающий финансовые трудности."