Мария Марцева – Криминальные истории. Чёрная лента (страница 8)

— Ой, я как узнала с утра, что мужчину-то в моём автобусе нашли мёртвым, у меня прям руки опустились, — запричитала она, разливая чай. — Я ж его и не заметила толком, что ему плохо. Думала, спит. Грешным делом думала — выпил человек, задремал. А он, выходит, помирал у меня там, на заднем сиденье...

— Зинаида Тимофеевна, — мягко сказал Соловьёв, — нам очень важна ваша память. Вы ведь ходили по салону, продавали билеты. Вы наверняка многое видели. Давайте по порядку. Вспомните остановку у Центрального рынка. Около без четверти одиннадцать. Туда зашёл мужчина — вот этот.

Он показал ей фотографию Савельева — прижизненную, восстановленную по кадру с регистратора.

— Он, он, — закивала Зинаида Тимофеевна, всплеснув руками. — Этот самый. Запомнила я его, как же. Влетел он в автобус, как ошпаренный. Я ещё подумала — чего человек так несётся. Лицо белое, глаза бегают. Сел сзади, забился в угол, к окошку. Я к нему за билетом подошла, а он на меня и не глядит, всё в окно смотрит, на улицу, будто высматривает кого. Дрожащими руками мелочь отсчитывал. Я ему говорю: «Мужчина, вам нехорошо?», а он только головой мотнул и отвернулся.

— А он был один? — спросила Вероника, наклонившись ближе. — Кто ещё садился на той остановке вместе с ним?

Зинаида Тимофеевна задумалась, помешивая ложечкой чай.

— Так... на рынке-то... Давайте вспомню. Народу к концу рейса мало уже было, человек пять-шесть всего во всём автобусе. На рынке этот вот сел, напуганный. И... да, точно! За ним следом женщина зашла. Я ещё удивилась — он бежал, и она будто торопилась.

Вероника и Соловьёв переглянулись.

— Женщина, — повторила Вероника. — Опишите её, пожалуйста. Как можно подробнее.

— Ой, женщину эту я хорошо запомнила, — оживилась кондуктор. — Потому что пальто на ней приметное было. Красное. Яркое такое, длинное, до колен. В такой темени, в автобусе тусклом — а оно прям горит. Я ещё подумала: красивое пальто, дорогое, видать. Сама женщина — лет сорока, может, чуть больше. Стройная, волосы тёмные, до плеч. Лицо... ну, обычное, симпатичное даже. Но злое какое-то было лицо, напряжённое.

— Злое? Почему вы так решили? — быстро спросил Соловьёв.

Зинаида Тимофеевна понизила голос, словно делилась тайной.

— А потому что они поругались. Этот мужчина и эта женщина в красном. Я как раз билет ей пробивала, рядом стояла, всё и слышала.

Вероника достала блокнот.

— Расскажите подробно. Что именно вы слышали?

— Ну, значит, села эта дама в красном, прошла к нему, к мужчине-то напуганному. И не рядом села, а напротив, через проход. И давай ему что-то говорить, тихо, но зло так, сквозь зубы. Я слов-то всех не разобрала, шум в автобусе, мотор гудит. Но кое-что слышала. Она ему: «Ты от меня не спрячешься. Я тебя, где угодно найду». А он ей: «Оставь меня в покое, я ничего тебе не должен!» Вот прям так и сказал — «не должен». А она ему: «Должен. Ещё как должен. И ты заплатишь». — Кондуктор поёжилась. — Я аж мурашками покрылась, честно. Думала — что за разборки, может, долги какие, может, бывшие супруги делят чего. Билет ей продала и отошла поскорее, чтоб не лезть в чужое.

Соловьёв напряжённо слушал.

— «Ты заплатишь», — повторил он. — А дальше? Что было дальше с этой женщиной в красном?

— А вот дальше я уже к водителю прошла, в начало салона, мне там посидеть надо было, ноги-то гудят, — вздохнула Зинаида Тимофеевна. — Спиной к ним сидела. Что они там дальше — не видала. Знаю только, что на остановке... дай бог памяти... на «Швейной фабрике», кажется, женщина эта в красном вышла. Я обернулась, когда двери открылись, гляжу — мелькнуло красное пальто, и нету её. Вышла. А мужчина остался сидеть, сзади. Тихо так сидел. Я думала — едет себе дальше. А он, выходит... — она махнула рукой и отвернулась, утирая глаза уголком платка.

— «Швейная фабрика», — Соловьёв записал. — Вы уверены, что именно там она вышла?

— Да почти уверена. Там у нас только три человека и выходило за весь конец маршрута. Мужичок один на «Парковой», бабулька на «Садовой», и вот эта, в красном, на «Швейной фабрике». А остальные до конечной должны были ехать, я ж билеты помню, кто докуда брал.

Вероника подалась вперёд.

— Зинаида Тимофеевна, а когда женщина в красном выходила — вы не заметили, она к мужчине подходила перед этим? Может, наклонялась к нему, прикасалась?

Кондуктор задумалась, наморщив лоб.

— Ох, милая, не скажу точно. Я ж спиной сидела. Когда обернулась — она уже к дверям шла, к выходу. А подходила ли она к нему перед тем, наклонялась ли — не видала. Может, и подходила. Дорога-то от их разговора до «Швейной фабрики» минут пятнадцать ещё была, мало ли что там за это время.

— Пятнадцать минут, — тихо сказала Вероника Соловьёву. — Более чем достаточно. Препарат действует за несколько минут. Она могла подсесть к нему, сделать укол, забрать вещи и спокойно выйти на «Швейной фабрике». А он остался умирать в кресле, и до самой конечной никто ничего не заподозрил.

Соловьёв кивнул и снова повернулся к кондуктору.

— Зинаида Тимофеевна, это очень важно. Если мы покажем вам фотографии нескольких женщин, вы сможете узнать ту, в красном пальто?

— Лицо-то? Постараюсь, конечно, — неуверенно ответила она. — Но темно было, я недолго её видела. Пальто красное — это да, это запомнила накрепко. А лицо... ну, попробую. Симпатичная, тёмненькая, лет сорока с небольшим. Это я точно скажу.

— А руки? — вдруг спросила Вероника. — Не обратили внимание на руки женщины? Может, перчатки были?

Зинаида Тимофеевна оживилась.

— А вот это вы хорошо спросили! Были перчатки! Точно были. Чёрные, кожаные. Я ещё когда ей сдачу давала, обратила внимание — в перчатках берёт. На улице-то не холодно особо, осень тёплая, а она в перчатках. Подумала — модница, под пальто красное подобрала.

— Или не хотела оставлять отпечатков, — еле слышно сказала Вероника Соловьёву. — Перчатки. Аккуратно. Продуманно.

Они поблагодарили кондуктора, попросив её при необходимости подъехать в ЦКР для официальных показаний и опознания, и вышли на улицу.

— Ну что, картина почти ясная, — сказал Соловьёв, садясь в машину. — Женщина в красном пальто. Преследовала Савельева до рынка, села за ним в последний автобус. Ругалась с ним, угрожала: «Ты заплатишь». Была в перчатках. Имела минут пятнадцать, чтобы сделать укол. Вышла на «Швейной фабрике». А Савельев умер.

— И записка, — добавила Вероника. — «Это они. Из-за денег». И список из квартиры. Две подчёркнутые красным фамилии — Кудрявцева Марина и Кудрявцев Игорь. Кудрявцева Марина. Женщина. Возраст подходит.

— Думаешь, женщина в красном — это Марина Кудрявцева?

— Очень похоже на то, — Вероника пристегнулась. — Савельев боялся «их». Подчеркнул две фамилии. Кондуктор видела женщину, которая преследовала его и угрожала. Логично предположить, что это и есть Марина Кудрявцева, одна из тех, кого он опасался. Пока всё указывает на неё.

Соловьёв завёл машину.

— Тогда едем в ЦКР. Денис должен был уже пробить и фирму «Финанс-Гарант», и этих Кудрявцевых. Пора узнать, что за история с деньгами связывала их с погибшим бухгалтером. И кто такая на самом деле эта женщина в красном пальто.

— Только знаешь, Андрей, — задумчиво проговорила Вероника, глядя в окно на проплывающие мимо дома, — меня кое-что смущает. Красное пальто. Слишком яркое. Слишком заметное. Человек, который так тщательно всё спланировал — нужный препарат, точная доза, перчатки, чтобы не оставить следов, последний рейс с минимумом свидетелей, — стал бы он надевать кричаще-красное пальто, в котором его запомнит любой кондуктор и любой пассажир?

Соловьёв пожал плечами.

— Может, не подумала. Или специально — чтоб запомнили именно пальто, а не лицо. Сбросила потом тряпку — и нет приметы.

— Может быть, — согласилась Вероника, но в голосе её осталось сомнение. — А может быть, всё не так просто, как кажется. Свидетели — штука ненадёжная, Андрей. Запоминают яркое пятно, а упускают главное. Будем искать женщину в красном. Но я бы пока не торопилась вешать на неё убийство. Угрожать «ты заплатишь» — это одно. А вколоть человеку смертельную дозу в шею — совсем другое.

Машина свернула к зданию ЦКР. Впереди их ждали ответы на главные вопросы: что за деньги пропали в фирме «Финанс-Гарант», какую роль во всём этом играли Марина и Игорь Кудрявцевы — и действительно ли женщина в красном пальто была той, кто оборвал жизнь Андрея Савельева в последнем ночном автобусе.

Глава 4. Долг из прошлого

В аналитическом отделе ЦКР Денис Платов разложил на столе результаты своих запросов. Когда Соловьёв и Вероника вошли, он уже вывел на большой экран схему с фотографиями и связями.

— Так, докладываю, — начал он. — Фирма «Финанс-Гарант». Бухгалтерско-консалтинговая контора. Существовала восемь лет, ликвидирована три года назад. И ликвидирована не просто так. Три года назад там разразился громкий скандал. Из фирмы и со счетов клиентов через подставные договоры было выведено около восемнадцати миллионов рублей.

— Восемнадцать миллионов, — присвистнул Соловьёв. — Серьёзная сумма. Из-за таких денег и убить могут.

— Именно, — кивнул Денис. — Деньги выводили через фиктивные фирмы-однодневки, поддельные договоры на консалтинговые услуги, которые никто не оказывал. Классическая схема. Возбудили уголовное дело. И главным фигурантом, на которого всё повесили, стал... — он указал на фотографию пожилого мужчины на экране, — главный бухгалтер фирмы. Андрей Николаевич Савельев.