Мария Марцева – Криминальные истории. Чёрная лента (страница 6)

— Конечная! Граждане, просыпаемся, приехали! — крикнул он в салон, по привычке, хотя был уверен, что автобус давно пуст.

Никто не отозвался. Геннадий Петрович тяжело поднялся с водительского кресла, потянулся, разминая затёкшую за длинную смену спину, и пошёл по проходу — проверить салон, как полагалось перед постановкой машины на ночную стоянку. Свет в салоне горел тускло, лампы кое-где помаргивали.

И вот тогда он увидел его. На последнем сиденье, у заднего окна, сидел мужчина. Он сидел, привалившись к стеклу, опустив голову на грудь, словно крепко заснул.

— Эй, мужчина! — Ушаков подошёл ближе. — Просыпайтесь, конечная! Дальше не везу, спать домой пора.

Пассажир не шевелился. Геннадий Петрович, недовольно бурча про пьяниц, которых вечно приходится расталкивать на конечной, тронул мужчину за плечо.

— Ну, гражданин, чего разлёгся-то...

От лёгкого толчка тело мужчины медленно завалилось набок и сползло с сиденья. Голова безжизненно мотнулась, и Геннадий Петрович увидел его лицо — бледное, с приоткрытым ртом и остановившимся, остекленевшим взглядом. Водитель отшатнулся и едва не упал, схватившись за поручень.

— Господи... — выдохнул он. — Мёртвый...

Дрожащими руками он достал телефон и набрал номер дежурной части.

Через сорок минут разворотная площадка была освещена синими отблесками мигалок. Автобус оцепили. У открытых дверей курил, нервно затягиваясь, бледный Геннадий Петрович, а внутри салона уже работала следственно-оперативная группа Центра криминалистики и расследований.

Старший следователь Андрей Викторович Соловьёв поднялся в автобус и сразу прошёл в хвост, где над телом уже склонилась эксперт ЦКР Вероника Дробышева. Она была в перчатках и внимательно осматривала погибшего, не торопясь с выводами.

— Что у нас, Вероника? — спросил Соловьёв.

— Мужчина, на вид лет пятидесяти, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Смерть наступила недавно, два-три часа назад, точнее скажу после вскрытия. Тело ещё тёплое, трупное окоченение только начинается.

— Криминал?

— Похоже на то, — Вероника осторожно приподняла голову погибшего, и Соловьёв увидел на шее мужчины, чуть ниже уха, небольшую точечную ранку с запёкшейся капелькой крови. — Видишь? Очень аккуратный след. Похоже на укол. Тонкая игла. Возможно, инъекция чего-то. Никаких следов борьбы, ни синяков, ни ссадин. Его не били, не душили. Кто-то подсел рядом, незаметно сделал укол — и человек тихо умер прямо в кресле. А все вокруг думали, что он спит.

— В переполненном автобусе? — нахмурился Соловьёв.

— А кто сказал, что автобус был переполнен? — Вероника выпрямилась. — Поздний рейс, последний автобус. Народу немного. Подсел сзади, сделал укол в шею — со стороны и не заметишь. Жертва, может, и вскрикнуть не успела. Или приняли за пьяного, который дёрнулся во сне.

Соловьёв повернулся к водителю, маячившему у дверей.

— Геннадий Петрович, подойдите. Вы этого пассажира помните? Когда он сел?

Ушаков нехотя поднялся в салон, стараясь не смотреть на тело.

— Да я ж не за пассажирами слежу, я за дорогой, — пробормотал он. — У меня кондуктор есть, Зинаида. Она билеты продаёт, она и народ помнит. Я только за рулём.

— А кондуктор где?

— Так домой уехала, смена кончилась. Я ж говорю — конечная, всё, пусто, как мне казалось. Я и не глянул назад толком.

— Телефон кондуктора есть?

— Есть, конечно. Зинаида Тимофеевна Прохорова. Сейчас дам.

Вероника тем временем продолжала осмотр. Она осторожно проверила карманы погибшего. Внутренний карман пиджака — пусто. Брючные карманы — пусто. Ни кошелька, ни телефона, ни ключей. Наконец, в нагрудном кармане рубашки она нащупала что-то и извлекла наружу. Это была мятая, потёртая визитная карточка и сложенный вчетверо клочок бумаги.

— Документов нет, — сказала она. — Ни паспорта, ни прав, ничего. Зато вот это.

Она развернула клочок бумаги. На нём дрожащим, торопливым почерком было написано всего несколько слов: «Если со мной что-то случится — это они. Из-за денег».

Соловьёв присвистнул.

— Предсмертная записка? Точнее, предупреждение. Человек знал, что ему грозит опасность.

— И, судя по почерку, писал в спешке и в страхе, — добавила Вероника. — Буквы пляшут, рука дрожала. Он боялся. Знал, что за ним кто-то идёт.

Она перевернула визитку. На ней значилось: «Бухгалтерско-консалтинговая фирма "Финанс-Гарант"». И ниже, от руки, дописан телефонный номер.

— "Финанс-Гарант", — прочитала Вероника. — Уже что-то. Возможно, погибший имел отношение к этой фирме.

В это время один из оперативников, Денис Платов, обыскивавший пол под сиденьями, окликнул их:

— Андрей Викторович! Тут, под креслом, закатилось.

Он поднял с пола небольшой ламинированный прямоугольник — социальную транспортную карту. Вероника взяла её в руки.

— Транспортная карта на льготный проезд, — сказала она. — А на ней... — она прищурилась, разбирая полустёртую надпись. — Фамилия и имя владельца. Савельев Андрей Николаевич.

— Савельев, — повторил Соловьёв, записывая. — Уже неплохо. Хоть какая-то зацепка по личности.

— Карта могла выпасть у него из кармана в момент укола, — предположила Вероника. — Или её обронили, когда забирали остальные вещи. А вот документы, телефон, кошелёк — всё унесли. Это не ограбление в чистом виде. Грабитель не оставил бы записку и не стал бы делать аккуратный укол. Тут другое. Кто-то хотел, чтобы личность жертвы установили не сразу. Выиграть время. Замести следы.

Она ещё раз осмотрела руки погибшего. Ногти чистые, ухоженные. Кожа на ладонях мягкая — не рабочий, человек кабинетного труда. На запястье — белая полоска от часов, но самих часов нет. Значит, забрали и часы.

— Смотри, Андрей, — Вероника указала на ботинки погибшего. — Хорошая обувь, но запылённая, с налипшей грязью. И брюки внизу испачканы. Он много ходил пешком сегодня, причём в спешке. И вот ещё. — Она аккуратно расправила воротник его рубашки. — Воротник влажный от пота, рубашка под мышками тоже. Человек сильно нервничал, потел. Бежал, торопился, прятался. Этот Савельев провёл свой последний день в страхе. Он от кого-то скрывался.

Соловьёв задумчиво оглядел салон.

— Получается так. Савельев чего-то боялся. Написал записку — «если со мной что-то случится». Сел в последний автобус — может, надеялся оторваться от преследователей, затеряться. Но тот, кто его искал, всё-таки настиг. Подсел сзади и сделал укол. А потом спокойно вышел на какой-то остановке, прихватив документы и вещи, чтобы затруднить опознание.

— Хладнокровно, — кивнула Вероника. — И продуманно. Это не случайный гоп-стоп. Это исполнитель, который знал, что делает. Укол, скорее всего, какого-то быстродействующего препарата. Токсикология покажет. Кто-то очень не хотел, чтобы Андрей Савельев дожил до утра.

Геннадий Петрович, всё это время переминавшийся у дверей, не выдержал:

— Слушайте, а как же я? Меня-то отпустите? Я ж ничего, я только нашёл его...

— Отпустим, Геннадий Петрович, — успокоил его Соловьёв. — Но завтра подъедете, дадите показания. И номер кондуктора оставьте. Она нам очень нужна.

Водитель закивал и поспешно продиктовал телефон Зинаиды Прохоровой.

Тело Савельева аккуратно упаковали и повезли в морг ЦКР. Вероника в последний раз обвела взглядом пустой ночной автобус — освещённый изнутри, он стоял посреди тёмной площадки, словно стеклянный гроб на колёсах.

— Знаешь, что меня цепляет? — сказала она Соловьёву, спускаясь по ступенькам. — Эта записка. «Это они. Из-за денег». Не «он», а «они». Множественное число. Значит, Савельев боялся не одного человека. За ним стояла какая-то история. И "Финанс-Гарант" — бухгалтерская фирма. Деньги, бухгалтерия... Похоже, наш погибший когда-то был замешан в чём-то, связанном с большими суммами. И прошлое его догнало.

— Завтра проверим эту фирму, — сказал Соловьёв. — И поговорим с кондуктором. Она наверняка вспомнит, где Савельев сел, и кто рядом с ним был.

Вероника посмотрела на тёмные окна спящего города. Где-то там, в этом городе, ходил человек, который сегодня вечером хладнокровно оборвал чужую жизнь — тихо, незаметно, в последнем ночном автобусе. И теперь спокойно спал, уверенный, что замёл все следы.

— Он ошибается, — тихо сказала Вероника, словно прочитав мысли Соловьёва. — Записка осталась. Карта осталась. И этот укол — его почерк. Мы найдём того, кто ехал в этом автобусе рядом с Андреем Савельевым. Последний автобус для кого-то ещё не пришёл.

Она села в машину, и колонна ЦКР тронулась прочь от тёмной разворотной площадки, увозя с собой первые нити запутанного дела, которому предстояло вернуть имя безымянному пассажиру без билета — и найти того, кто отправил его в последний путь.

Глава 2. Маршрут по минутам

Утро в Центре криминалистики и расследований началось с заключения токсиколога. Вероника Дробышева вошла в кабинет Соловьёва, держа в руках распечатку, и положила её на стол.

— Я была права насчёт укола, — сказала она. — В крови Андрея Савельева обнаружен препарат на основе сильнодействующего сердечного средства. В большой дозе он вызывает остановку сердца за считанные минуты. При обычном осмотре всё выглядит как естественная смерть — инфаркт, остановка сердца у немолодого мужчины. Если бы не точечная ранка на шее, которую я заметила, дело вполне могло уйти как «скоропостижная смерть в общественном транспорте».