Мария Марцева – Карьер (страница 15)

И постепенно спокойная твёрдость Игоря начала рождать в людях то, чего Север боялся сильнее открытого бунта, — робкую, недоверчивую надежду. Пожилой слесарь у заводской курилки, завидев его, кивнул чуть теплее, чем раньше. Женщины у колонки переставали шептаться и провожали его уже не только испуганным, но и уважительным взглядом. Мужики из бригады Виктора порой позволяли себе сказать при нём чуть больше, чем обычно говорили в присутствии посторонних. Никто не произносил ничего вслух. Но в воздухе уже появилось новое чувство: оказывается, можно не ломаться. Игорь, сам того не выставляя напоказ, становился живым укором всеобщему страху.

Однажды Михеевна у лотка с зеленью сунула ему пучок укропа и не взяла денег.

— Бери, бери, — тихо сказала она. — За то, что не кланяешься. Хоть посмотреть на такого приятно.

И тут же испуганно оглянулась, будто сама испугалась собственных слов.

Север, не сумев ни купить Игоря, ни запугать, ни спровоцировать, решил сменить тактику. Сидя в конторе, он мрачно рассуждал вслух при Жиле:

— В лоб к нему не подберёшься. Он не ведётся. В драку не лезет, денег не берёт, не боится. — Север побарабанил пальцами по столу. — Значит, надо узнать о нём всё. Где служил. Чему обучен. За кого у него душа болит. У каждого есть слабое место.

— Мать, — сказал Жила. — Брат. И эта девка.

— Вот с этого и начнём, — кивнул Север. — Не напролом. Через больное место.

Хозяин города привык бить именно туда, где больнее всего. И теперь он искал такую точку у Игоря. Тихая война между ними входила в стадию осторожного, холодного прощупывания.

Снаружи в Гранитном всё оставалось по-прежнему. Та же серая пыль висела над крышами. Те же деньги текли в чужие карманы. Те же машины стояли у конторы. Но под этим внешним затишьем копилось напряжение, и Игорь чувствовал его почти физически. Две силы присматривались друг к другу, ходили кругами, не делая первого открытого шага. Каждый ждал, кто сорвётся первым.

Вечером Игорь стоял во дворе, смотрел на тёмные крыши, на слабый дым над дальними трубами карьера и ясно понимал: одной выдержкой этот город не спасти. Можно какое-то время водить врага за нос — неделю, месяц, может, дольше. Но не бесконечно. Рано или поздно Север или нащупает слабое место, или ударит первым. А в одиночку с таким противником не справиться, как ни хитри.

Игорь сунул руки в карманы. Под рубаху уже забирался сырой осенний холод.

Всё чаще он думал об одном — о людях, на которых можно по-настоящему опереться. О старых боевых товарищах. О тех, с кем он прошёл через огонь и кому не нужно ничего объяснять.

Он ждал терпеливо, хотя это затишье выматывало его не меньше, чем самого врага. И всё яснее понимал: пора звать своих.

Глава 21. Опер Громов

Утром Игорь пошёл в центр Гранитного. У матери закончились лекарства, рецепт лежал у него в кармане. Заодно он решил посмотреть на город в обычный будний день, при свете, когда люди спешат по делам и лучше видно, кто как живёт.

По привычке он внимательно смотрел по сторонам. Кто куда идёт, у чьих ворот стоят чужие машины, где прохожие жмутся к стенам и стараются не поднимать глаз — всё это само собой откладывалось у него в памяти.

У знакомого магазина с зеркальными окнами он услышал шум. Двое наглых парней из людей Севера прижали к стене пожилого мужчину. Один держал его за грудки, второй стоял рядом и лениво шевелил пальцами.

— Где деньги, дед? — процедил первый. — Уже месяц обещаешь. У тебя терпение кончилось — у нас тоже.

Старик дрожал, мял в руках кепку.

— Нет пока, сынки. Пенсию ещё не дали. Отдам, как только...

— «Как только», — передразнил его парень. — Ты нам сказки не рассказывай.

Прохожие быстро обходили их стороной, опустив головы. Никто не остановился. В этом городе давно привыкли не замечать чужую беду.

И тут сбоку, без суеты, подошёл мужчина в штатском. Крепкий, лет сорока, в потёртой куртке. Он встал между стариком и бандитами и спокойно оттеснил старика себе за спину.

— Хватит, — сказал он негромко. — Отпустили человека и пошли отсюда.

Игорь замедлил шаг, остановился у столба и стал наблюдать.

Незнакомец держался так, словно за ним стояло право. Без лишних движений, без крика. Взгляд жёсткий, голос ровный.

— А ты кто такой? — первый парень отпустил старика и повернулся к нему. — Жить надоело?

— Иди отсюда, пока цел, — добавил второй.

— Я-то уйду, — спокойно ответил мужчина. — И вы тоже. По-хорошему.

— Ты вообще знаешь, под кем мы ходим? — парень шагнул ближе, пытаясь давить.

Мужчина сунул руку в карман, достал удостоверение и на секунду показал его.

— Капитан Громов. И я прекрасно знаю, под кем вы ходите. Даже лучше, чем вы сами. Ещё вопросы?

Парни переглянулись. Один сплюнул под ноги.

— Капитан, значит, — протянул он с усмешкой. — Ну-ну. Ещё пожалеешь, капитан. Лагута тебе быстро объяснит, кто ты такой.

— Свободны, — так же спокойно сказал Громов.

Парни нехотя отступили, ругаясь сквозь зубы, и пошли к машине у обочины. Хлопнули дверцы.

Игорь смотрел и не сразу поверил. Милиционер действительно заступился за человека — не для вида, а по-настоящему. В этом городе такое было редкостью.

Громов помог старику отойти от стены, отряхнул ему рукав.

— Иди домой, Кузьмич. И больше к этим не лезь. Лучше ко мне приходи, чем к ним.

— Спасибо, сынок, спасибо, — забормотал старик и, кланяясь, поспешил прочь.

Громов проводил его взглядом, потом обернулся — и сразу заметил Игоря. Единственного, кто не отвернулся и не прошёл мимо. Он стоял у столба и смотрел прямо.

Они встретились взглядами. Опытный оперативник сразу считал главное: выправку, спокойствие, привычку держать улицу под контролем. Не случайный прохожий. И точно не забитый местный мужик.

Игорь тоже быстро понял, что перед ним за человек. Под внешней жёсткостью чувствовалась усталость. Усталость одиночки, который тянет слишком многое и давно не ждёт помощи. Между ними сразу возникло молчаливое узнавание.

Громов подошёл и остановился в паре шагов.

— А ты чего не убежал, как все? — спросил он прямо. — Стоишь, смотришь. Интересно?

— Стою, — спокойно ответил Игорь. — Смотрю. Это не запрещено.

— В нашем городе и за просто «смотрю» можно неприятностей нажить, — прищурился капитан. — Ты кто вообще? Не местный, вроде. Хотя лицо знакомое.

— Местный. Завьялов. Игорь.

Громов чуть кивнул, будто что-то для себя подтвердил.

— Завьялов. Младший. — В голосе у него мелькнуло узнавание. — Тот самый, что с войны вернулся. Слышал про тебя. Говорят, к тебе Жила приезжал, а ты и глазом не моргнул.

— Говорят много.

— Это да, — согласился Громов, ещё раз внимательно оглядев его. — Только в нашем городе геройствовать опасно. Здесь не любят тех, кто не склоняет голову. Сегодня ты герой, а завтра тебя из речки выловят. Сидел бы тихо.

— Я и так тихо живу, — ровно ответил Игорь, не раскрывая ни мыслей, ни намерений. — Дрова колю. За матерью ухаживаю.

Капитан хмыкнул. Парень был немногословный, неглупый и явно не из тех, кого легко согнуть.

— Дрова, значит, — с лёгкой усмешкой повторил он. — Ну-ну.

За этой жёсткой манерой Игорь уловил другое — усталую горечь человека, который каждый день видит беспредел и почти ничего не может изменить. В словах капитана чувствовалась злость, но не на Игоря, а на собственное бессилие.

Игорь это понимал. Так выглядит человек, которого оставили одного держать рубеж — без поддержки, без связи, без уверенности, что свои вообще придут. Между ними протянулась тонкая нить понимания, которую не нужно было объяснять словами.

— А вы зачем вмешались? — спросил Игорь. — Здесь, я смотрю, за людей никто не вступается.

Громов немного помолчал.

— Работа у меня такая, — коротко ответил он. — Закон.

— Закон, — повторил Игорь. И тихо добавил: — Тяжело, наверное, одному этот закон держать, когда вокруг все под другими ходят.

Капитан резко поднял на него глаза. Слишком точные слова. Слишком близко к больному месту.

Оба сразу почувствовали, что разговор уже затянулся. Улица была почти пустая, но чужие глаза могли быть, где угодно: кто-то мог смотреть из окна, кто-то — обернуться с того конца дороги.

— Ладно, — Громов сделал шаг назад и заговорил суше. — Бывай, Завьялов. И мой тебе совет: держись от всего этого подальше. Так целее будешь.