Мария Марцева – Детективные истории. Тайна выпускного 1989 года (страница 5)

— Деньги? — пророкотал низкий, тяжёлый голос Эрика, от которого у меня мороз пробежал по коже. — Какие деньги, щенок? Ты должен был доставить мне её тихо, без шума. А что вышло? Она сбежала прямо со свадьбы! Хорошо, мои люди перехватили её на трассе, а то бы ушла. Из-за твоей криворукости весь план чуть не полетел к чертям!

— Но я не виноват, что её кто-то предупредил! — заскулил Нестор. — Кто-то прислал ей сообщение! Это не я, клянусь!

— Вот это меня и беспокоит, — процедил Эрик. — Кто-то из своих стучит. Крыса завелась. Ну ничего, разберёмся. Сначала с этой красавицей закончим.

При этих словах Юстина вскинула голову, и я увидела её лицо — заплаканное, с потёкшей косметикой, но живое. Слава богу, живое!

— Отпустите меня, — прошептала она, и голос её, хоть и слабый, прозвучал на удивление твёрдо. — Я никому ничего не скажу. Я молчала целый год, буду молчать и дальше.

— Молчала она, как же, — хмыкнул Эрик. — А чего ж тогда сбежала? Нет, девочка. Ты слишком много видела тогда, в клубе. Я не могу оставлять таких свидетелей разгуливать на свободе. Утром тебя отвезут к остальным. Поедешь далеко-далеко. Туда, откуда не возвращаются.

У меня всё перевернулось внутри. «Туда, откуда не возвращаются». Значит, Юстину собирались вывезти из страны, продать в рабство, как и тех несчастных девушек, о которых рассказывали подружки. И времени до утра оставалось совсем мало.

Я отползла от забора, дрожащими руками достала телефон. Сигнал был слабый — одна-единственная палочка то появлялась, то исчезала. Я набрала номер полиции, но звонок сорвался. Попробовала снова — то же самое. Глухомань проклятая, ни связи, ни помощи!

Тогда я набрала Богдану. На моё счастье, эсэмэски в этой дыре кое-как проходили. Я быстро настучала сообщение: «Я в Кривых Двориках. Юстина связана в доме у леса. Здесь Эрик, Нестор и охранник. Утром её хотят вывезти из страны. Зовите полицию срочно! Адрес: деревня Кривые Дворики, последний дом. Скорее!»

Сообщение отправилось не сразу — значок крутился мучительно долго. Наконец появилась галочка «доставлено». Я выдохнула. Помощь будет. Но когда? Полиция доберётся сюда часа через три, не раньше. А что, если Эрик решит вывезти Юстину раньше? Что, если за эти три часа с ней что-то случится?

Нет, ждать сложа руки я не могла. Нужно было тянуть время, отвлечь бандитов, а если получится — освободить девушку. Но как? Соваться к троим мужчинам, один из которых — здоровенный громила, было чистым самоубийством.

И тут мне в голову пришла мысль. Дерзкая, безумная, но единственная. У задней стены дома, куда выходило окно с Юстиной, никого не было. Если незаметно подобраться к этому окну, пока бандиты заняты разговором у входа, можно попытаться передать девушке нож или что-то острое, чтобы она перерезала верёвки. А там, глядишь, и до приезда полиции дотянем.

Я обшарила карманы и сумочку. Ножа, разумеется, не было. Зато нашлись маникюрные ножнички — крошечные, но острые. Сгодятся. Ещё нашлась пилочка для ногтей — тоже в дело пойдёт.

Пригнувшись, я обогнула дом с тыльной стороны. Здесь забор был ниже и местами повален. Я перелезла через него, разорвав чулок и оцарапав ногу, но в пылу момента почти не почувствовала боли. Прокравшись вдоль стены, я добралась до приоткрытого окна. Голоса бандитов теперь раздавались из глубины комнаты — они отошли к двери, продолжая препираться из-за денег. А Юстина сидела совсем близко, в каких-то двух метрах от окна.

— Юстина, — прошептала я едва слышно. — Юстина, не оборачивайтесь резко. Это Аделина, распорядитель свадьбы. Я пришла помочь.

Девушка вздрогнула всем телом, но, к моему облегчению, не вскрикнула. Лишь чуть скосила глаза в сторону окна.

— Аделина? — выдохнула она беззвучно. — Как... откуда?

— Долго объяснять, — зашептала я. — Полиция уже едет. Нам нужно продержаться. Ваши руки связаны? Я попробую передать вам ножницы.

— Связаны, — прошелестела она. — Но они близко, в любой момент могут обернуться.

Я выждала момент, когда спор у двери разгорелся с новой силой, и осторожно протянула руку в окно с зажатыми в ней маникюрными ножничками. Юстина, извернувшись, насколько позволяли путы, нащупала их связанными за спиной пальцами. Ножнички перекочевали из моей ладони в её. Теперь оставалось ждать и молиться, чтобы она успела перерезать верёвку незаметно.

И в этот самый момент всё пошло не по плану.

— А это ещё что такое? — раздался резкий голос охранника. Видимо, он заметил движение у окна. — Эрик Германыч, там кто-то есть!

Я отпрянула от окна, но было поздно. Тяжёлые шаги загрохотали по комнате, и через секунду створка распахнулась настежь. Прямо передо мной возникла бритая голова и золотая цепь дяди Эрика. Маленькие злые глазки уставились на меня в упор.

— Гляди-ка, — ухмыльнулся он. — Гостья пожаловала. И кто же ты такая, любопытная?

Бежать было поздно и некуда. Через минуту меня, упирающуюся и возмущённо вопящую, втащили в дом через дверь. Громила держал меня железной хваткой, так что вырваться не было никакой возможности.

— Я свадебный распорядитель! — выпалила я, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Юстина забыла оплатить услуги! Я приехала за деньгами!

— За деньгами она приехала, — расхохотался Эрик. — В такую глушь, на ночь глядя? Ты меня за идиота держишь? Нет, голубушка. Ты слишком много суёшь свой нос куда не надо.

Нестор, увидев меня, побелел как мел.

— Это она! — пролепетал он. — Распорядительница! Она на свадьбе всё вынюхивала, вопросы задавала про вас, Эрик Германович! Я говорил, что от неё надо избавиться!

— Вот, значит, как, — протянул Эрик, медленно обходя меня кругом, словно хищник, оценивающий добычу. — Ещё одна свидетельница. Ну что ж. Чем больше, тем веселее. Места в фургоне на всех хватит.

Я стояла, гордо вскинув подбородок, хотя коленки у меня тряслись от страха. Но я заметила главное: воспользовавшись суматохой вокруг моей персоны, Юстина за спиной у бандитов лихорадочно перепиливала ножничками верёвку. Ещё чуть-чуть, ещё немного...

— А вы зря радуетесь, Эрик Германович, — заговорила я громко и нагло, чтобы отвлечь внимание на себя. — Полиция уже в курсе. Я всё им рассказала перед тем, как ехать сюда. И про вашу банду, и про девушек, которых вы продаёте, и про эту дачу. Они будут здесь с минуты на минуту.

— Врёшь, — прищурился Эрик, но в голосе его впервые проскользнула тревога.

— Проверьте мой телефон, — кивнула я на сумочку, которую громила вырвал у меня из рук. — Там сообщение с этим адресом. Отправлено двадцать минут назад. Думаете, успеете вывезти троих свидетелей до приезда наряда?

Эрик схватил мою сумочку, вытряхнул содержимое, нашёл телефон. И, прочитав отправленное сообщение, помрачнел.

— Грузим всех в фургон, быстро! — рявкнул он своим. — Уходим немедленно!

Но было уже поздно. В этот самый момент Юстина, перерезав наконец путы, вскочила со стула. И сделала то, чего никто не ожидал: схватила стоявшую на столе тяжёлую керосиновую лампу и с размаху обрушила её на голову зазевавшегося охранника. Тот ахнул и рухнул на пол, выпустив меня из захвата.

— Бежим! — крикнула я Юстине, и мы обе рванули к двери.

А снаружи, разрывая ночную тишину, уже выли милицейские сирены и сверкали синие проблесковые маячки. Помощь подоспела вовремя.

Глава 5. Свадебный торт правосудия

То, что произошло в следующие несколько минут, я буду помнить до конца своих дней. Дверь заброшенного дома распахнулась с таким грохотом, что задрожали стёкла в полусгнивших рамах, и в комнату ворвались люди в форме и бронежилетах. Лучи фонарей заметались по стенам, отовсюду гремело: «Полиция! Всем лежать! Руки за голову!»

Дядя Эрик, ещё секунду назад грозный и самоуверенный, метнулся было к окну, но дорогу ему преградил рослый сотрудник в маске. Громила, и без того оглушённый керосиновой лампой, даже не пытался сопротивляться — так и валялся на полу, постанывая и держась за ушибленную голову. А Нестор... Нестор повёл себя в точности так, как я и предполагала. Он бухнулся на колени, поднял трясущиеся руки и заскулил:

— Я ни при чём! Меня заставили! Это всё он, Эрик Германович! Я только программист, я ничего не делал!

— На месте разберёмся, кто чего делал, — отрезал высокий мужчина в штатском, по всей видимости, руководивший операцией. Он представился майором Грачёвым и окинул комнату цепким взглядом. — Кто из вас Аделина Чешуйкина?

— Это я, — я подняла руку, как школьница на уроке. — Это я отправила сообщение.

— Молодцом, гражданочка, — кивнул майор, хотя по тону было ясно, что одобрял он мою самодеятельность весьма условно. — Хотя в следующий раз советую вам не лезть в одиночку в логово к бандитам, а сразу звонить нам. Вам несказанно повезло, что мы успели.

И тут выяснилось самое удивительное. Оказалось, что майор Грачёв с группой оказался поблизости вовсе не случайно. Полиция уже давно вела разработку Эрика Германовича Караваева — так звучало полное имя нашего «дяди Эрика». Этот лощёный господин с золотой цепью числился в розыске как глава целой сети, занимавшейся вербовкой и вывозом девушек за границу под видом трудоустройства. Не хватало лишь одного — поймать его с поличным и заполучить живого свидетеля, готового дать показания.

— А свидетель у нас теперь есть, — майор посмотрел на Юстину, которая, освобождённая от пут, дрожала и куталась в чью-то куртку, накинутую ей на плечи заботливым сержантом. — И не один, как я погляжу.