Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 17)

Где-то в кустах трещала камышовка, будто рассказывала мне какую-то интересную историю. Откинувшись на локти, я закрыла глаза и просто слушала: шелест листьев, плеск рыбы, далекий крик ястреба в небе.

Казалось, даже в детстве я не могла вот так сюда прийти с нянечкой и весь день провести в безделье. О, бабушка прислала бы за нами отряд слуг уже через полчаса. Вернула бы в класс за учебники.

Она все заставляла развивать свой дар — в семье растет целитель, будущее светило медицины. Карьера, слава, место в одном ряду с мужчинами, которых я должна была догнать и перегнать.

А хочу ли я — дело десятое.

Поморщившись, я взглянула на небо. Нет, я знаю, что она желала мне лучшего, но, как всегда, в своем понимании. Я же грезила своим классом и детским смехом. Веселый счет и грамматика, песенки и догонялки на школьном дворе.

И все это у меня может быть, правда, есть помеха...

Муж... которому, кажется, я очень мешаю. Не поверю, что спустя три года он вдруг увидел меня и воспылал любовью. С чего вдруг? Мы не то что просто не ладили, а не замечали друг друга.

Да и вчера я точно ощутила толчок ветра в спину. Это была магия. Слуги в доме магией не владеют, если только управляющий, от него чувствуется шлейф, но слабый.

Он бы не смог. Да что гадать — Джаред единственный в доме стихийник.

Видимо, полагал, что я расшибусь. А дальше никто и расследовать не будет — несчастный случай. Устала леди за день, горе такое — бабушку похоронила. Плохо стало, когда по лестнице поднималась — упала в обморок да так неловко, что аж шею свернула.

Бывает...

А Джаред отстоял бы еще один поминальный ужин и зажил счастливо!

От злости я выдохнула. Мерзавец.

Повернувшись, прилегла набок. Нет, ну как можно быть таким ничтожеством? А ведь он еще в храме во время церемонии мог сказать нет, и вообще бы брака этого не было.

Но нет же... Ящерица продуманная.

...А в небе медленно плыли облака...

В какой-то момент я задремала...

Разомкнув веки, уставилась на пурпурные тучки, наползающие на горизонт. Солнце начало садиться, окрашивая воду в золото. Лениво потянувшись, я села.

Пора было возвращаться домой, а так не хотелось.

Подобравшись к краю пледа, зачерпнула воды в ладонь и умылась. Холодные капли скатились по лицу, возвращая бодрость.

Рядом лениво паслась моя лошадка. Она щипала травку и, кажется, совершенно ни о чем не беспокоилась.

Собрав плед и корзину, я приладила их к седлу и вскочила на Инеюру. Бросив последний взгляд на темнеющую воду, повернула лошадь домой. Она фыркнула и послушно пошла в сторону широкой ленты хвойного леса.

...Тропа, ведущая обратно в поместье, уже тонула в сумерках. Ветер шевелил верхушки деревьев, а вдали мерцали первые огоньки усадьбы. Я не спешила, позволяя Инеюре идти мягкой рысью, наслаждаясь последними мгновениями тишины и одиночества.

Но мой покой был нагло нарушен резким топотом копыт.

Из-за поворота, вырвавшись из мягкого вечернего полумрака, появился всадник на вороном жеребце. Он быстро промчался мимо, но вдруг резко натянул поводья, придерживая коня.

Джаред.

Он развернулся и взбешенно уставился на меня:

— Мианель! — его голос прозвучал резко. — Что ты здесь делаешь и в такое время? Одна! Почему ты уехала и не предупредила с вечера о предстоящей прогулке?

Я даже как-то опешила от такого выговора, но, быстро придя в себя, возмущенно фыркнула и сделала вид, что вообще его не знаю. Просто продолжила путь, слегка пришпорив Инеюру.

Но мой маневр не прошел. Преисполненный гневом Джаред тут же пристроился рядом:

— Тебе не кажется это глупым, Миа? Поговори со мной. Ты чем думала, разъезжая здесь в гордом одиночестве?

— А чего мне бояться в родном поместье, особенно когда единственный, кому выгодна моя смерть, отсутствуeт? — я мило улыбнулась. — Ты вроде мой муж, а не тюремщик. Или я теперь должна днями и ночами сидеть в комнате взаперти?

Джаред бросил взгляд на корзинку, привязанную к седлу.

— Если ты хотела на пикник, почему не сказала? — он стиснул зубы, и в его голосе прорвалось что-то обиженное. — Я бы поехал с тобой.

— Ах, вот как? — я рассмеялась, вот только весело мне совершенно не было. — Чтобы ты мог магическим толчком в спину откинуть меня в озеро? Ты поэтому злишься — такой шанс упустил?

Джаред замер, будто слова ударили его.

— Перестань, Мианель. Ты не можешь говорить это всерьез!

— Могу и говорю, — я игриво покачала головой, — ведь ты же наверняка знаешь, что я плавать не умею. Тонула в детстве. Бабушка тебе рассказывала, да? Или сам видел. Здесь такой переполох тогда был...

Он смотрел на меня, словно не понимая, шучу я или говорю всерьез.

— Ты... ты и правда думаешь, что я... Мианель! Ты мне живая нужна, и я никогда даже руку на тебя не подниму. Словом не оскорблю. О чем ты, девочка! Опомнись!

— Никому, кроме тебя, Джаред, смерть моя не нужна. Ты попробовал скинуть меня, и не вышло. Так что же тебе теперь говорить, конечно, отнекиваться и делать невинные глаза. Не признаваться же. И через сколько ты снова повторишь попытку? Сколько дашь мне еще пожить?

Джаред резко дернул поводья, и его жеребец вздыбился:

— Хватит, Миа. Хотел бы убить, не скакали бы мы сейчас домой. Поверь, убивать я умею... Красиво и без следов.

Он резко бросился вперед и внезапно прижал ладонь к моей шее — не давя, просто касаясь, но так, что я не могла отвернуться.

— Я никогда, — его голос стал тише, — никогда не причиню тебе вреда. Даже если ты будешь вот так вот... издеваться.

Я хотела ответить колкостью, но что-то в его взгляде заставило замолчать.

Между нами повисла тишина, тяжелая и неудобная.

Наконец, Джаред меня отпустил и отъехал, дав Инеюре дорогу.

— Поехали домой... жена. И запомни, я не желаю, чтобы ты каталась одна. И советую начать меня слушаться.

И прежде чем я успела что-то сказать, он уже развернул коня и двинулся вперед.

Глава 24

Последние лучи солнца погасли, когда мы подъехали к крыльцу. Яркий свет от уличных фонарей, подпитанных магическим пламенем, заливал каменные ступени, а в воздухе витал аромат хвои и свежескошенной травы.

На крыльце стояла Марта. Ее взгляд беспокойно скользил между Джаредом и мной.

— Леди! Вы вернулись. Уж сколько ждем вас, ведь не предупредили, насколько длительной прогулка будет. Извелись все. А ведь вечер уже, — натолкнувшись на тяжелый взгляд Джареда, она как-то поумерила эмоции. — Прикажете ужин подавать, господин?

— Прикажу в следующий раз, как леди ускачет, посылать за ней кого-нибудь из слуг, а не ждать до позднего вечера на крыльце.

— Господин Фомир несколько раз порывался, но мы не знали, как вы отнесетесь к такому самоуправству, — пробормотала она смущенно.

— Хорошо отнесусь. Впредь знайте, я не одобряю прогулки леди Мианель в полном одиночестве.

— Может, я сама решу... — возмутилась я.

— Не может! — грубовато оборвал он.

Резко спрыгнув с коня, Джаред направился ко мне. Не успела даже сообразить, что к чему, как его ладони сомкнулись на моей талии. Он легко снял меня с седла и, прижав к себе, опустил на землю. Я буквально проехалась по его торсу, густо краснея.

— Тебе не можно кататься на лошади одной, Миа. Не можно уезжать, не предупредив меня, не можно не сообщать, где ты и когда будешь. Ясно, жена?

— А что же мне тогда можно? — фыркнула я на него, не желая подчиняться.

— Можно слушаться меня.

— Исключено... — покачала головой я.

— Тогда ну хотя бы не отъезжай далеко от дома. Что тебе далось это озеро? Берег даже с дороги не просматривается!