Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 19)
— Почему? По мне так удобно и... И вообще, я сама решу, что мне делать.
— Ну, нет... — Он подошел к креслам и потыкал рукой в постеленные одеяла. — Ты, конечно, можешь попытаться здесь уснуть. Может, даже и выйдет, но подскажи, прелесть моя несговорчивая, а что мне помешает тебя потом, спящую, в постель перенести? Всю такую нежную, поддатливую, мурлычащую во сне.
Он тихо засмеялся. Я же мысленно стаскивала солому к кострищу, на котором собиралась изжарить этого наглого ящера.
— Ты не слышишь «нет», Джаред?
— Да, — он кивнул. — Не слышу. Потому как рановато ты мне отказываешь. Может, хотя бы познакомимся по-настоящему? Ладно, в детстве нос воротила. Леди! А я всего лишь внук зажиточного торговца, но сейчас...
— Не наговаривай, — в моем голосе прорезался гнев. — Я никогда и ни от кого нос не воротила. Но ты старше, и мы никогда не были в одной компании. С чего ради нам вообще было дружить?
Уголки его губ приподнялись. Схватив одеяла, он скинул их на пол и принялся раздвигать кресла, ставя их на место.
— Нет! Я не хочу с тобой спать, Джаред!
— А я хочу! — Он вскинул голову и поймал мой взгляд. — Очень хочу. Даже не представляешь насколько. И я ждал все эти годы. Терпеливо и не навязываясь. Но ты мне жена, Миа, и спать ты будешь со мной. Не обсуждается.
Всплеснув руками, я поняла, что возразить особо нечем. С одной стороны — условия завещания, а с другой — этот невыносимый дракон.
Уехать и потерять все... Вроде, и такой соблазн, но... Всего год, и я смогу получить наследство. Снова подать на развод. Да что бы он ни говорил, а, проявив настойчивость, я получу свободу. И тогда у меня будет и земля, и средства, чтобы открыть свою школу.
Всего какой-то год...
— Я вижу, о чем ты думаешь, Миа, — Джаред тихо рассмеялся. — Но, девочка, я всегда получаю свое. А ты... Ты всегда была моей, просто не знала об этом.
— Ты что, проснулся сегодня ночью со мною рядом и вдруг решил, что наш брак — великое для тебя благо? Или что? Что изменилось?
— Ну, положим, я сегодня почти не спал. На тебя спящую любовался. Нет, ну сначала, конечно, переодел, не дело это, когда женщина в платье да на кровати. А вот потом, когда платье снял, тогда да, любовался. Долго...
— Да... Да чтоб тебя, Джаред Шорнель, понос разобрал! — в сердцах выдала я.
Он замер и вдруг расхохотался.
Сообразив, чего ему пожелала, залилась краской стыда.
— Ай-ай-ай, Мианель Шорнель! А еще учительница. Ну, как не стыдно, леди, такие проклятия на голову мужа насылать!
— Да чтоб тебя разорвало! — вскричала на эмоциях, затем подлетела к шкафу, схватила чистую одежду и рванула в умывальню. После прогулки мне нужно было ополоснуться. Дверь за мной закрылась, и я поспешила задвинуть щеколду.
Выдохнув, прижала ладони к щекам.
Ненавижу. Как же я эту ящерицу ненавижу! Вот зачем было мне рассказывать, как он меня переодевал?
Да как он вообще посмел!
Да, муж, но лезть в постель к жене! Подумать только, наглость!
Я запнулась об эту мысль, почувствовав в ней какую-то нелогическую неправильность.
Но и да ладно.
Проверив подозрительным взглядом задвижку на двери, принялась спешно раздеваться.
...Вода в тазу была прохладной, но не могла остудить жар на щеках.
Я задержалась в умывальне дольше, чем было нужно. Пальцы нервно расправляли складки чистого платья, поправляли непослушные пряди волос.
И я всё прислушивалась — за дверью стояла тишина, лишь изредка прерываемая мягким скрипом половиц.
Собравшись с духом, я наконец открыла дверь.
Джаред сидел в кресле у окна. Подняв голову, он улыбнулся.
— Ужин уже остывает, Мианель. Нам пора спускаться к столу.
Глава 26
Я долго ворочалась в постели, прислушиваясь к шагам в коридоре. Джаред после ужина ушел работать в кабинет, и я была ему очень за это благодарна. Не понимаю просто, как бы я смогла переодеться в ночную сорочку и лечь с ним в постель.
Меня дрожь пробивала от одной этой мысли.
Я попала в западню, выход из которой был слишком уж дорогостоящим.
Гордо покинуть поместье и остаться с дырой в кармане — глупо. И Джаред прекрасно это понимал.
Казалось, он обратил условия завещания в выгодную для себя сторону.
Чешуйчатый мерзавец. Мне не нравилась его игра в любовь.
Совсем не нравилась.
Веки тяжелели, но я все еще была настороже. Ворочалась с боку на бок, мысли лезли в голову. В какой-то момент вязкая дремота одолела настолько, что я утонула в ней...
... Теплые руки обняли и придвинули к чему-то большому и горячему. Я тихо простонала, недовольная тем, что потревожили.
— Спи, моя Миа, — шепнули рядом. — Тебе нужен отдых.
Я хотела возразить, но сон не выпускал.
Меня обняли крепче. Легкий поцелуй в волосы, и стало так хорошо и спокойно. Я расслабленно повернула голову и уткнулась в это большое и теплое.
— Моя нежная девочка, — послышалось рядом. — Моя драгоценная малышка...
Мне понравились эти слова. Улыбнувшись, я прижалась теснее к тому, кто так сладко обнимал.
Сон окончательно накрыл темной пеленой, унося в беспамятство.
... — Леди, вы снова проспали до обеда! — раздалось недовольное. Послышался звук раздвигающихся плотных занавесок. — Нет, господин определенно не прав, не позволяя вас будить. Ну должен же быть режим дня. Это же с ума сойти, столько спать!
— Берта, прекрати бубнить, — проворчала я, обнимая подушку. — Дай хоть раз выспаться.
— Полдень, — проворчали надо мной. — Я уже и не знаю, что мне нести: завтрак или все же обед.
— Еду неси... — я все же открыла глаза. В комнате пахло чем-то знакомым. — Запеканка, да?
— Да, полезная. С сыром.
— Терпеть её не могу. И горошек тоже!
— Как не можете! Покойная леди Харнион говорила...
— Бабушка понятия не имела, что я люблю. Она сама решала, что мне нравится, а что нет. Поэтому спрашивайте у меня, что готовить. На завтрак — хрустящий хлеб, сыр и холодное мясо, омлет с томатами и зеленью. Жареный картофель, сырники, оладьи, да те же блинчики... Но только не запеканки. И никакого зеленого горошка.
— Угу, — её голос сделался недовольным. — Что же вы не сказали, леди Мианель. О своих предпочтениях говорите сразу. И все равно пора вставать. Вашу запеканку я отнесу Каю, мой мальчик с утра на кухне. Приехал, наконец, меня навестить. А вам я быстро сделаю глазунью.
— Буду благодарна, — я села и потянулась. — А Джаред... Он завтракал?
— Да, леди. Проснулся на рассвете. Быстро поел прямо на кухне, а после, обернувшись в огромного черного дракона, полетел в сторону Ланторна. Приказал вас не тревожить, ну и ждать его к обеду. Уж столько лет живу, а уже и забыла, как дракон в обороте-то выглядит. Даже сердце замерло. Вроде и вот он стоит передо мной, ну, человек человеком, мгновение, вспышка и... Ящер! Да страшный такой. Морда вся в шипах, дым из носа валит, глаза огнем полыхают. А как крыльями взмахнул, так уже всё... Думала, в кусты меня ветром и снесет. Страшный он... Нет, маги всё же раса куда более благополучная. И дар при нас, и зверья никакого в душе не держим. А ну поживи с таким! Как разозлится — вспышка — и всё. Прижало тебя этой тушей к стене. Лопатками потом отдирать как отбивную будут...
— Берта, — остановила я поток слов кухарки. — Глазунья. И тебя там сын ждет. Скучает.
— Ах да, — спохватилась она. — Бегу.
Она действительно взяла поднос и направилась к двери, которая распахнулась, и на пороге появилась Марта. Не спальня, а какой-то проходной двор.
— Леди, никакой глазуньи, — скомандовала служанка. — Господин возвращается, в окно посмотрите. Сразу будем обедать...
Я не удержалась и, поднявшись, подошла к открытой оконной раме. О да...