Мария-Луиза Франц – Феномены Тени и зла в волшебных сказках (страница 43)

Немецкое Frevel родственно английскому frivolous — фривольный. Оно имеет тот же смысловой оттенок, но означает больше, чем просто легкомысленная установка. В современном немецком языке существительное Frevel означает нарушение каких-то определенных неписаных правил, например общих правил поведения. Мы употребляем это слово преимущественно в связи с охотой. Jagdfrevel (браконьерство) — это обычное слово и в данном случае оно означает нарушение законов охоты: например, убийство беременной самки оленя, или охоту в закрытый сезон, или неумение стрелять, когда человек только ранит животное, а потом ему неважно, как оно потом себя поведет. Именно это в нашем обыденном языке значит в обобщенном смысле слово Frevel.

В прежние времена существовала более религиозная коннотация, которая по своему смыслу приближалась к богохульству (святотатству); наплевательское отношение к церкви могло называться frevelerisch. В еще более примитивных условиях слово Frevel означало выход за рамки приемлемого, нарушение почтительного отношения к нуминозным силам. В кантоне Ури существует известная история, которая может послужить этому иллюстрацией. Двое мужчин высоко в горах пасли стадо. По существующей в Швейцарии традиции у крестьян, имеющих собственное стадо, есть и свое собственное высокогорное пастбище, такое пастбище может принадлежать и всему сообществу; обычно летом два пастуха ведут все стадо в горы, остаются там до наступления осени и с первым снегом возвращаются обратно домой. Иногда такие пастбища бывают даже на разных уровнях: высокогорные пастбища, пастбища на средней высоте и т.д. Так организуются наши пастбища для крупного рогатого скота. Как правило, стадо сопровождают двое-трое мужчин-пастухов; они не берут с собой женщин, живут в горах одинокой жизнью в трудных, суровых условиях.

В этой истории двое мужчин, старший пастух и юноша-подпасок, находились на таком пастбище. Чтобы защитить себя от сил зла, пастух должен был каждый вечер выходить и читать вечернее благословение, обращаясь на четыре стороны света. Это обычай существует и в наши дни, так поступают, чтобы Бог защитил от сил зла стадо, пастбище и находящихся на нем мужчин.

Однажды вечером пастух вышел из хижины и осмотрелся, и вдруг он услышал голос, раздавшийся откуда-то сверху, с горных склонов: «Давай я отпущу все вниз?» Тот, вместо того, чтобы как следует испугаться, ответил: «Не надо, ты можешь подержать еще!» И ничего не произошло. Прошел еще день, и следующим вечером голос сказал: «Давай я отпущу все вниз?» Пастух откликнулся: «Нет, ты можешь подержать еще!» Но мальчик очень забеспокоился, подумав, что тот ведет себя неправильно, потому что становится очень опасно. Он пустился наутек вниз. Затем он внезапно услышал крик, доносящийся с вершины горы: «Я больше не могу это держать!» И с ужасным грохотом целая гора обрушилась вниз, похоронив под собой и стадо и хижину старшего пастуха, но мальчику, который успел добежать до края долины, удалось спастись.

На этом примере вы видите, что старший пастух преступил закон, совершив Frevel. У него был этот инфантильный вызов, как я его называю, эта инфантильная дерзость по отношению к духу горы. В Германии есть очень хорошая книга «Золотое кольцо над Ури», написанная об этой ментальности врачом, доктором Эдуардом Реннером[108]. Этот человек жил в очень далекой деревушке и должен был помогать людям, в этих жутких условиях высоко в горах Швейцарии, рождаться и умирать. Он пишет, что швейцарские крестьяне кажутся очень современными и просвещенными, пока вы хорошо их не узнаете. Но когда они потрясены рождением, смертью или чем-то еще, они вдруг раскрываются и говорят вам, что они действительно чувствуют, выдавая свое подлинное отношении к происходящему. Я абсолютно верю в то, что он пишет. На первый взгляд эти крестьяне католики, но их католичество — не более чем поверхностный слой; под ним существует практически доисторический пласт. Для этих людей над природой властвует нечто, чему они даже не дают имени! Швейцарские пастухи в горах даже еще более примитивны, чем южноамериканские индейцы, ибо у них нет Курупиры — конкретного духа с конкретным именем и принимающим конкретный облик; это нечто они называют «Оно».

Понимаете, ведь именно «Оно» обращалось к пастуху, когда спрашивало: «Давай я отпущу все вниз?» Кто это «Оно», которое сдерживает снежные лавины, а потом просто их отпускает? Реннер амплифицировал много историй и, что довольно странно, «Оно» иногда бывает хорошим, иногда плохим, а иногда нейтральным. Иногда «Оно» ведет себя совсем как человек, а иногда совершенно обезличенно, и никому не известно, как «Оно» выглядит. «Оно» может допустить и то, чтобы на вас свалилась гора.

Есть еще одна легенда, которая родилась в Зеелисберге[109]; если вместе со стадом обходить вокруг одной горы, где любит бывать «Оно», то на повороте стадо все время неожиданно исчезает. Если такое случается, то ради Бога, не пугайтесь, ибо если у вас случится паника, то либо стадо упадет в пропасть, либо вы сами можете упасть и сломать ногу. Единственное, что нужно сделать, — идти со своей палкой или кнутом и звать стадо, как бы считая, что ваши коровы находятся здесь. И на следующем повороте дороги они вдруг появляются снова! «Оно» требует к себе очень внимательного отношения. Вы не должны показывать чувства, которые «Оно» у вас вызывает, вам не следует впадать в панику; но вместе с тем у вас не должно быть ничего похожего на этот фривольный вызов, Frevel. Таким образом, на самом деле «Оно» — не явное воплощение зла. «Оно» даже более примитивно; это нечто сверхъестественное, которое иногда бывает добрым, а иногда — злым. Но отношение к злу, которое показано в сказке о госпоже Труде, и установка швейцарского пастуха говорят об одном и том же: не должно быть инфантильного вызова. Я не думаю, что здесь мне следует давать психологическую интерпретацию, ибо у вас всех был в жизни такой опыт, вам известно, что всегда существует возможность стать одержимым и оказаться во власти зла.

Такие правила поведения и феномены существуют до сих пор и являются совершенно достоверными. Действительно, мне бывает плохо в процессе анализа в одном случае — когда я вижу у кого-то из своих пациентов такое инфантильное, вызывающее любопытство в отношении зла. Пациент может сказать: «Вы знаете, я люблю ходить туда, где собираются убийцы!» или «Я бы хотел попробовать вступить в связь с этой женщиной. Я знаю, что она злая, но я должен получить жизненный опыт и переспать с ней. Я должен это испытать!» Если вы стремитесь к этому, потому что вы так считаете — то есть у вас есть на то причина, ваши сновидения говорят, что вам следует так поступить, — тогда все нормально, потому что вы можете сказать, что это ваше зло, ваша собственная пропасть, которую вы носите внутри себя и с которой рано или поздно вам придется столкнуться. Но если вы отыгрываете нечто похожее на фривольную установку или просто удовлетворяете свое интеллектуальное любопытство, чтобы просто узнать зло, не испытывая благоговения перед заразительным и пагубным воздействием этого феномена, то вам будет нелегко.

Однажды у меня был пациент — большой интеллектуал, он влюбился в очень симпатичную девушку, у которой был тяжелый психоз. Он очень ею увлекся и каждый раз мне повторял, что собирается на ней жениться. Меня долго мучили сомнения, нужно ли мне его предупреждать или нет. В конечном счете, если он женится на девушке, страдающей психозом, можно считать, что он встретил свою судьбу, — но это совсем не смешно, если не сказать больше! Поэтому я боролась с собой, сомневалась, говорить или не говорить, а если да, то как и когда. Затем ему приснилась девушка, которая ясным языком говорила ему это. Но он оставил это без внимания. Наконец, превозмогая свой стыд и смущение, но считая, что должна поступить по совести, я сказала: «Теперь послушайте, если честно, я думаю, что у такой-то и такой-то тяжелый психоз». Я думала, что мои слова его повергнут в шок, который может разрушить установившуюся эмоциональную связь между нами, но он спокойно ответил: «Да, конечно, я давно это заметил» — и продолжал рассказывать мне свои сны. Очевидно, он осознавал, что значит психоз, но только умозрительно. Он прочел несколько книг по психиатрии и все равно не понял, что это значит. Он не осознавал эмоциональной весомости своего утверждения, то есть вел себя именно так, как девушка, которая пришла посмотреть на госпожу Труде.

Такую установку можно очень часто обнаружить и в настоящее время у людей с высокоразвитым интеллектом, а также у совсем недалеких или очень молодых людей. Среди взрослых она преимущественно встречается у интеллектуалов, и это означает, что они оказываются совершенно инфантильными, как только речь идет о морали или об их собственных чувствах. Сталкиваясь с этическими проблемами, а также с проблемами межличностных отношений, они ведут себя совершенно как маленькие дети. И поступают в точности как девушка из сказки про госпожу Труде, бездумно покоряясь самому ужасному злу, при этом даже не замечая, что они делают.

Теперь мы попробуем глубже понять, как выглядят эти разные воплощения зла. В книге Кнуда Расмуссена[110], посвященной исследованию гренландских саг[111], злые духи и духи, злые лишь отчасти, а также духи, подобные южноамериканскому Курупире или «Оно», которое держит швейцарские горы, изображены как они есть. Эти наброски, сделанные руками эскимосов, на мой взгляд, лучше всего раскрывают сущность первобытных представлений о духах. На одном рисунке изображен громадный белый медведь, названный медведем моря, который иногда губит людей, переворачивая их лодки. Несомненно, он воплощает природные силы и тем самым подтверждает теорию, которой придерживаются многие, говоря, что силы зла — это просто силы природы, олицетворяемые человеком. Я не отрицаю эту теорию, но лишь считаю ее неполной. Природные силы зла, несущие опасность и способные погубить человека, относятся к архетепическим. Это переживания таких бедствий и неприятностей, как голод, холод, пожары, оползни, лавины, снежные бури, наводнения, штормы, блуждание в лесной чаще, встреча с большими хищными животными -белым медведем на Севере, львом или крокодилом в Африке и т.п. Однако поразительно, что люди предпочитают изображать такие природные силы наполовину людьми, наполовину нелюдями. Например, один из них, великан, построен из каменных глыб и может разрушить абсолютно все, но его контуры напоминают человека. Другой — демон — похож на собаку с внушающей отвращение человеческой головой. Есть много смешанных форм — полулюдей, полуживотных, а также фигур с уродливыми человеческими очертаниями. Дух зла невообразимо худ, и люди говорят, что таким тощим его сделало зло.