Мария-Луиза Франц – Феномены Тени и зла в волшебных сказках (страница 42)
Вскоре после этого появился дух леса; не услышав ответа, он понял, что его обманули, и заторопился обратно домой. В темноте он спотыкался о пустые горшки, пытаясь найти свою жертву. Наконец он закричал — громко, чтобы его услышала девушка, что если бы он только знал, что та собирается от него убежать, он сразу же съел бы ее вместе с лягушками.
Он искал ее везде, заглядывая в горшки, но бесполезно; наконец наступил рассвет, и ему пришлось убраться восвояси. Затем вернулась девушка, дождалась своих родителей и рассказала им, что к ней приходил дух леса под видом лучшей подруги. На это отец заметил, что в следующий раз, когда они позовут дочь с собой, ей придется послушаться.
Это очень важная история, — позже мы будем обсуждать, какие люди склонны к одержимости злыми духами и какой тип поведения вызывает такая одержимость. Не надо думать, что подобные истории характерны только для Китая или для южноамериканских индейцев. Я выбрала их потому, что хотела показать не определенные сюжеты, а именно общий тип, который можно найти в сказках всего мира. Рассказав историю о девочке, которая не пошла с родителями на праздник и чуть не стала добычей лесного духа, я теперь приведу вам относительно близкий европейский аналог, сказку из собрания братьев Гримм о госпоже Труде.
Жила-была однажды на свете девушка, упрямая и капризная, и если родители ей что-нибудь говорили, она никогда их не слушалась. Ну, что же было от нее и ждать путного?
Однажды она сказала своим родителям: «Я так много наслышалась о госпоже Труде, что мне бы хотелось у нее побывать. Мне рассказывали, что в доме у нее все так чудно-мудрено, вот мне и захотелось на ее дом посмотреть».
1,4 The Complete Grimms Fairy Tales, p. 208 и далее.
Родители ей это строго-настрого запрещали, говоря: «Госпожа Труде — злая старуха и с нечистым знается, и если ты к ней пойдешь, то ты нам не дочь».
Но девушка не обратила внимания на родительское запрещение и все же пошла в дом госпожи Труде.
И когда она пришла к старухе, та спросила ее: «Отчего ты это такая бледная?» — «Ах, — отвечала девушка (а дрожь так и пробирала ее!), — уж очень я испугалась того, что увидела!» — «А что же ты видела-то?» — «Я видела у вас на крылечке черного человека». — «Это был угольщик». — «А потом увидела зеленого человека». — «Ну, это был охотник». — «А затем увидела красного как кровь человека». — «Это был, конечно, мясник». — «Ах, госпожа Труде, я в себя не могу прийти от страха: смотрела я потом в окошко и вас-то не видела, а на вашем месте сидел черт, и голова у него была вся в огне». — «Ого, -сказала госпожа Труде, — так, значит, ты видела ведьму во всем ее уборе! А я уж давно тебя поджидала — ты мне и посветишь».
Тут она оборотила девушку в деревянный чурбан и швырнула ее в огонь.
И когда огонь разгорелся, ведьма к нему подсела, стала греться около него и приговаривать: «Вот теперь горит светленько и тепленько!»
Таким образом, вы видите, что это не только проблема Южной Америки, но и наша тоже; эта сказка указывает на похожие черты, которые привлекают такое несчастье. Чтобы показать вам случай одержимости, похожий на тот, с которым мы встретились в истории «Ноги-копья», я приведу вам исландский аналог. Слово «Трунт» в сказке — это имя [или даже набор звуков].
Двое мужчин отправились в горы собирать травы. Однажды ночью они лежали в своем шалаше: один из них уснул, а другой продолжал бодрствовать. Тот, который бодрствовал, увидел, как спящий вышел из шалаша. Он последовал за ним, но не мог идти достаточно быстро, и расстояние между ними даже увеличилось. Спящий направился к леднику. На вершине ледника он увидел огромную великаншу. Она молча протягивала к нему руку, а затем прикладывала ее к груди, и этим жестом она околдовывала и притягивала к себе. Он бросился в ее руки, и она убежала с ним. [Пока очень похоже на то, как происходит в истории «Ноги-копья», в которых один из двух братьев, которые ушли в лес, оказывается заколдован.]
Год спустя люди в этой области пошли собирать травы на то же место, и к ним вышел мужчина, который был заколдован, но он был таким тихим, подавленным и молчаливым, что они едва могли вытянуть из него хотя бы слово. Люди его спросили, в кого он верит, и он сказал, что верит в Бога.
На следующий год он снова спустился к людям, собирающим травы, но он был настолько одержим злым духом
Здесь превращение в злого духа несколько напоминает то, которое происходит в истории «Ноги-копья», только человек не становится смертельно опасным, а просто превращается в горного тролля. Он не причиняет вреда своим соплеменникам, как это делает человек с но гам и-копьям и.
Если мы спросим себя, к какому типу сил зла относятся эти примитивные сказочные персонажи, то увидим, что некоторые из них поддаются определению и являются известными духами: Курупира, дух лесов, который убил и сожрал всех охотников, или эта великанша с исландских гор. Все эти известные в фольклоре фигуры, называемые злыми духами, возникают в самой природе, которая обладает сверхъестественной силой или представляет
опасность для определенной социальной группы. Для людей, которые селятся вблизи моря, это будут морские демоны или духи; для живущих вблизи непроходимого леса — лесные духи; для людей, живущих в горах, — духи гор и ледников. Это побуждает людей думать, что духи представляют собой просто воплощение природного зла, о чем вы прочтете практически в любой филологической или этнологической работе. Несомненно, эти силы зла в своей изначальной форме связаны с разрушительными силами природы: опасными хищниками, непроходимыми лесами, глубокими снегами, внезапными оползнями и т.д., но они не просто их олицетворяют.
Есть и другой тип зла, когда человек становится одержимым такими демоническими силами природы, как, например, мужчина с ногами-копьями или мужчина-тролль. В таких случаях изначально нормальный человек постепенно превращается в нечто разрушительное и демоническое, становясь одержимым силами зла. Я считаю, что это очень важно, ибо, если бы вы меня спросили, какое зло, на мой взгляд, является самым ужасным, я бы сказала, что это феномен одержимости. Самое страшное, что может встретиться или с чем я сама встречалась в своей жизни, — это люди, которые были одержимы силами зла.
Есть и третья категория, которая тесно связана с предыдущими; это духи умерших, то есть люди, которые не сами обратились в зло, а так как были невинно убиты, после смерти стали злыми духами. Это отчасти относится к высвобождающейся энергии, а отчасти — к таинству смерти, о котором мы знаем ничуть не больше, чем знал человек, живший в единстве с природой.
Если вы посмотрите на состояние людей, которые становятся одержимыми, то практически во всех историях найдете у них некие общие черты. В одних преданиях важную роль играет выпивка в той или иной форме, поэтому для примитивного человека пьянство представляло самый простой и легкий путь стать доступным для одержимости злом. В других — это одиночество, уединение, обособление от других жителей деревни или своего племенного сообщества. Большинство людей, которые сталкиваются с такими явлениями, находились один на один с природой или, как девочка в истории о лесном духе, оставались одни дома. Она не совершила никаких прегрешений за исключением того, что не пожелала участвовать в пьяном празднике. В этом случае выпивка также становится косвенной причиной происшествия. Она захотела остаться одна, и это навело духа леса на мысль, что именно к ней он может прийти, чтобы ею поживиться. Тогда дух леса прокрался к ней в обличье ее подруги.
Итак, одиночество, особенно одиночество среди природы, открывает дорогу силам зла, как, впрочем, и пребывание в чужой стране. Например, именно по этой причине наш солдат (в китайском предании) попал в переделку, связанную с духом. Рядом с ним не было ни его семьи, ни его соседей. Он тоже относится к одиночкам, оказавшись среди людей, с которыми у него нет никаких эмоциональных связей. В случае госпожи Труде именно некое инфантильное любопытство, отсутствие почтительного отношения к силам зла открывает им путь, и это также кажется мне типичной чертой. Во многих сказках всего мира существует этот вид инфантильного риска, который совсем не является мужеством. Он внешне похож на мужество, но это не мужество. Это псевдомужество, которое по существу является инфантильным вызовом бессознательного или отсутствием почтения, — общая черта, благодаря которой человек неожиданно для себя попадает в область воздействия архетипа зла. В наших горных сагах этот инфантильный вызов называется