Мария Летова – Запрет на студентку (страница 6)
– Фу… – слышу смешок.
– Шучу.
Бросив стаканчик в мусорное ведро, стягиваю с волос на макушке резинку. Ерошу их пальцами и зачесываю назад.
Спустя десять минут дверь открывается.
В свете новой информации вижу то, чего не заметил раньше, – она еще даже не округлилась, где надо. Серый короткий свитер открывает тонкую шею и худое плечо с выпирающей ключицей, под свитером грудь такого размера, который, кажется, уходит в минус, ноги в серых ботфортах хоть и стройные, но такие же худые, как и все остальное. И бедра под детской юбкой, думаю, тоже не несут сюрпризов.
Прогулка отменяется.
Какие, млин, пару часов? Окстись, Романов.
Даже несмотря на цвет волос, она тот случай, на который я бы не обратил внимания, даже если бы нос к носу застрял в лифте. Просто вообще не моя песня. Моя бывшая жена, как ни крути, лет с семнадцати впахивает в спортзале, и на ее теле повсюду есть за что подержаться. Молоденькие наивные студентки вообще не мое, даже для легкомысленных, мать их, поцелуев.
Язык у нее подвешен, это бесспорно, тем не менее нам пора сворачивать знакомство и разбегаться по домам.
– Пф-ф-ф… – выдыхаю, положив на пояс руки.
Под моим взглядом лицо-сердечко становится подозрительным. Намек на улыбку испаряется.
Спрашиваю, глядя на нее нейтрально:
– Как дела?
Поджав губы, она на четвертой скорости мечется взглядом по моему лицу. Между светло-рыжих бровей прорезается складка. Крылья маленького носа вздрагивают.
Судя по всему, мое прозрение слишком очевидно.
Опустив лицо, роняет на пол сумку и достает из рукава куртки шапку, говоря:
– Жить буду.
– Серьезные повреждения есть?
Повернувшись ко мне боком, суетливо натягивает на плечи куртку.
– Нет, – поднимает с пола сумку. – В рубашке родилась.
Это точно.
Тонкие каблуки ее сапог стучат по кафельному полу, когда идет по коридору, не оглядываясь.
Левая нога у нее еле заметно прихрамывает.
Почесав бровь, медленно пускаюсь следом.
Подойдя к окну, сваливает на него свои вещи и объявляет, стоя ко мне спиной:
– Я дальше сама. Спасибо. За все.
– Не за что, – засунув руки в карманы беговых шорт, останавливаюсь позади.
Думаю, все правовые вопросы касательно собачника возьмет на себя Чернышов, и, если будет нужно, с ней свяжутся.
– Я могу отвезти тебя домой, без проблем, – откашливаюсь.
– Эм… спасибо, не нужно.
– Уверена? – спрашиваю, испытывая дискомфорт от того, что оставлю ее здесь одну.
Ну, или от того, что мы вряд ли увидимся снова.
– Да.
Осмотрев коридор, все же решаю уточнить:
– Кто тебя заберет? Родители?
Подняв руку, она чертит пальцем на стекле кружок, тихо говоря:
– Угу.
Звучит неправдоподобно.
Черт.
Это не мое дело. Ее кто-то заберет, не сомневаюсь.
Топай отсюда, Романов.
– Тогда счастливо.
– И вам.
Сдав назад, выхожу из травмпункта, не оглядываясь.
Снег завалил крыльцо и дорожки. Постояв минуту, сбегаю по ступенькам и направляюсь к машине по старой аллее, а когда оборачиваюсь, в окне уже никого нет.
Глава 6
– Ты наказана. Капец тебе. Шапку сними, а то я вижу, ты меня хреново слышишь!
– Нормально… – прислонившись лбом к стеклу, шепчу я.
– Нормально, твою мать?! Одиннадцать ночи, я тебя забираю из травматологии. Какого фига ты вообще в этом парке одна шарахалась?! Блин… – недобро смеется мой старший брат. – Из дома не выйдешь. После, твою мать, десяти! Теперь никогда. Усекла?!
Молчу, поджимая губу.
– Усекла, спрашиваю?!
– Да… – всхлипываю, обнимая себя руками.
Когда он орет, лучше не спорить. С ним вообще спорить бесполезно. Это профессиональное. Он оперуполномоченный, и полномочий у него выше крыши.
Я знаю, что накосячила.
По щеке стекает слеза.
– Нет, ни фига ты не усекла, – опять психует Глеб, зажимая пищалку на руле. – Твою мать, знак не видишь, что ли?! – орет впереди стоящей машине.
Стираю слезу ладонью, провожая взглядом главную елку города.
Вломившись во двор моего дома, он тормозит прямо поперек парковки.
Терпеливо жду, потому что знаю: это не конец.
Слышу его злой сип, и мои всхлипы добавляют угля.
– Ты наказана, – рычит угрожающе.
Тоскливо гляжу на свой подъезд.
– Я щас вообще не шучу, Люба.
Всхлипнув, смотрю на него.