Мария Летова – Притяжение (страница 32)

Пройдя вперед на четыре метра, вхожу в последний ряд и двигаюсь к середине. Расстояние между рядами позволяет делать это без ущерба сидящим на стульях людям, свой стул я занимаю молча. Скрестив ноги в лодыжках, кладу сцепленные в замок руки на бедра и неподвижным взглядом смотрю на спикера секунду-другую, после чего поворачиваю голову.

Голубые глаза Маши смотрят в мои, наши бедра и плечи почти соприкасаются.

Это близко. Очень близко.

Ее губы чуть приоткрыты, я опускаю на них глаза по инерции, потому что давно не видел. Неделю с тех пор, как она ушла из моего номера, оставив один на один с голодом и тем самым дерьмовым настроением.

Рука напрягается в непроизвольном желании дотронуться до бледной кожи у Маши на щеке, сама она, моя соседка, сильнее сжимает пальцами лежащий на коленях блокнот, в котором делала какие-то пометки аккуратным женским почерком.

На ней свободный серый пиджак и застегнутая на все пуговицы белая рубашка под ним. Юбка в клетку тоже серая, лежащее на соседнем стуле справа пальто еще одного серого оттенка.

Деловой образ.

Отлично.

Пусть будет деловой.

Тонкая белая шея вздрагивает, когда Маша сглатывает слюну, кружа распахнутыми глазами по мне самому.

Забранные назад волосы открывают шрам у нее за ухом и обращенное ко мне лицо, на котором почти нет косметики, и оно мало что от этого теряет. На ее губах нет помады, они натурально-розовые, и они не произносят ни единого слова, но я не собираюсь подбрасывать монетку, чтобы решить, кто из нас должен делать первый шаг.

Теперь мне уже плевать. Я. Просто. Не хочу, нахрен, думать.

— Хочешь получить персональный мастер-класс по бизнесу? — спрашиваю, оставаясь серьезным.

Весельем все это и близко не пахнет.

Маша того же мнения.

Ее глаза не покидают моего лица, и их взгляд, несмотря на всю прямоту — похож на взмах белого флага. Никакого вызова. Она сдается, и я принимаю это без гребаных фанфар, все с тем же зарядом спокойствия.

— Мастер-класс от Кирилла Мельника? — спрашивает тихо.

— Да. Будет бесплатно и полезно, — продолжаю на нее смотреть. — Пошли?

— Да… — развернувшись на стуле, Маша забирает с соседнего свое пальто.

Дождавшись, пока упакует в сумку блокнот, беру ее руку в свою и встаю.

Она следует за мной, опустив вниз голову и не произнося ни единого звука. Ее ладонь холодная. Я действую без сознательного контроля, когда на ходу подношу наши соединенные руки к губам и дую на них. Пропускаю Машу вперед на выходе из зала, в онлайн режиме определяя план действий: у лифта вижу Лугового, с которым даже в общей толчее пересекаюсь глазами, поэтому веду нас с Машей к парадным дверям, собираясь покинуть отель. Заслоняю Машу собой, помогая надеть пальто, и делаю это не оборачиваясь.

Луговой и его посвященность в мои дела — в данную минуту безразличны. Его фантазии по-прежнему не хватит, чтобы понять, чем конкретно я сейчас занимаюсь. И хоть ему никогда не доводилось видеть меня в неформальной женской компании раньше, то, что он видит сейчас — просто жалкие хлебный крошки. Ничто. Поэтому вывожу Машу на улицу, придержав дверь и положив руку ей на талию, все так же не оборачиваясь.

— Где твоя машина? — спрашиваю, быстро уводя ее с крыльца.

— Я не за рулем… — смотрит она в сторону.

Пошарив по карманам, нахожу ключ от своего “Чероки”, смиряясь с тем, что мне все же придется сесть сегодня за руль. Помогаю Маше забраться в машину. Когда забираюсь сам, заняв водительское место, она следит за мной неотрывно, и вместо слов и попыток найти какую-то формулировку тому, что мы сейчас делаем, просто подаюсь вперед и Машу целую.

Ее губы нежные до истерики моих тактильных ощущений. Податливые, тянутся навстречу моим, а я ни черта не нежный. Я сминаю их так, как никогда не делал раньше — грубовато и жестко. Если это станет проблемой, лучше мне просто отвезти ее домой и больше никогда не возвращаться, ведь я не святой, я бываю дерьмом, она даже не представляет, насколько часто. Я не пытаюсь выместить на ней что-либо, это просто я, блять. Сегодня это я. И раз уж мы снова вместе, ей придется решить, хочет она меня таким, или нет.

Всхлипнув, Маша обнимает руками мою голову, и тоже становится настойчивой: кусает мои губы, провоцирует их даже тогда, когда перестаю давить на газ, предлагая ей проявить инициативу. Сжав зубы, глубоко дышу, пока осыпает поцелуями мой подбородок, углы рта, трется носом о щеку.

— Еще секунда, — говорю ровно. — И я решу, что ты пришла сюда сегодня ради меня.

Ткнувшись лбом в мое плечо, она рвано выдыхает. Я прижимаюсь носом к волосам у нее над ухом, вдыхая знакомые ароматы.

— Почему бы и нет… — отвечает сдавленно. — Я же ненормальная.

Втянув носом воздух, отстраняю ее от себя, не пытаясь искать слова, чтобы подсластить пилюлю. Мы можем говорить о чем угодно, только не о том, на что у меня нет ответов, а у нее — нет правильных вопросов, ведь она сама не до конца знает, чего хочет, иначе не искала бы со мной встречи таким витиеватым и спорным способом, который больше похож на тычок пальцем в небо.

Откинувшись на спинку сиденья, расслабляется и произносит, глядя на свои колени:

— Останься сегодня у меня…

Прикрыв глаза, впитываю отзвуки высказанного предложения, понимая, что хочу этого на клеточном уровне. Что бы Маша в это предложение ни вкладывала, у нас не будет проблем с совместным времяпрепровождением, даже если она позволит мне просто отоспаться в своей постели.

Глава 33

Кирилл

Я углубляюсь в сеть городских дорожных развязок, взвешенно и неторопливо двигаясь в общем потоке машин, где соблюдаю дистанцию и скоростной режим, словно спешка за рулем — это для недоразвитых идиотов, и это особенно иронично, учитывая зуд и свербеж, с которыми я передвигался по городу буквально вчера.

Маша роется в сумке, извлекая оттуда звонящий телефон, на котором быстро убирает звук, решая не отвечать. Сворачивая на светофоре, замечаю, как мазнув по экрану пальцем, она телефон отключает и возвращает его в сумку, после чего роняет ту на коврик у своих ног и закрывает глаза, сжимая лежащие на коленях ладони в кулаки.

Решаю, что ее выбор — отличная идея, на десять из десяти баллов созвучная мне самому, поэтому, достав из внутреннего кармана пальто свой телефон, тоже его отключаю и кладу на место, продолжая планомерно прокладывать дорогу к Машиному дому, и эта дорога проходит в обоюдной тишине, что меня полностью устраивает.

Я никогда не заставлял женщину догадываться о том, чего хочу. Молчать и заставлять кого-то догадываться — не мой набор инструментов, я всегда считал его идиотизмом, и не только с женщинами. Но, войдя в знакомую квартиру, я не делаю ничего: не касаюсь Маши так, как того бы хотел, не говорю ей, чего хочу. Закрыв за собой дверь, я жду того, о чем не хочу просить: что сегодня она сама найдет ко мне чертов ключ, потому что сегодня я не хочу решать за нас двоих, как все будет в данную минуту.

Мне нужно, чтобы это сделала она.

Это не игра, не наказание, твою мать. Я просто хочу еще раз убедиться в том, что нужен ей сейчас не меньше, чем она нужна мне. Плевать, когда это стало важным, возможно, час назад. Если это тупой каприз, мне тоже плевать. Плевать даже, если этот каприз — результат моего дерьмового настроения, по крайней мере, я еще в машине дал понять, какое оно у меня.

Убрав в шкаф свое пальто, Маша сбрасывает с ног сапоги, перемещаясь по прихожей, как нечто невесомое, но из ее рук падают то ключи, то шарф, который кладет мимо комода.

Играю желваками, наблюдая почти бесшумную суету, будто снова вернулся в тот день, когда попал в эту квартиру впервые, но сейчас все абсолютно другое. Сейчас, подойдя ко мне, Маша не медлит, прежде чем дотронуться — положить мне на грудь ладони и поднять глаза.

Они чистейшего голубого цвета, прекрасные, блять. И в них пожирающая меня буря эмоций — упрямство, желание и страх, помощи с которым она не просит, она ведь не умеет ее просить, но я нужен ей достаточно сильно, чтобы мы оказались здесь.

Пробравшиеся под пальто ладони стаскивают его вниз с моих плеч, и я позволяю беспрепятственно избавить себя от верхней одежды.

Оставив пальто на банкетке, Маша снова возникает передо мной. На ее щеках румянец. Чтобы не коснуться его, сжимаю опущенные вдоль тела руки в кулаки. Свои руки Маша снова кладет мне на грудь и ведет ими вниз, к животу.

В какой-то период жизни даже порно стало для меня скучным, я не смотрю его лет с двадцати двух, оно мне не нужно, но вот это непорочное соблазнение отдается реакциями во всех моих нервных окончаниях, и начинается эта цепная реакция в моей голове.

Маша чувствует каждое звено этой цепи. Дышит чаще, кусает губы. Я не тороплю. Не делаю ни черта. Я хочу, чтобы она сделала это сама. Соблазнила меня.

Мы перешли тот рубеж, за которым тормозить ее могло бы стеснение или неуверенность в себе, но ее отношение к моему телу, как к чему-то неизученному и таинственному, убивало раньше и убивает сейчас. Все эти прикосновения, цель которых ловить мои реакции и заводиться от них — стирают мой предыдущий сексуальный опыт, где свое тело я воспринимал как очень простой и примитивный механизм. Очень простой и очень примитивный. Все мои партнерши знали это, как азбуку. В моем теле нет ни хрена таинственного, но только не для Маши.